Ридер КВ часть 4 / ПОЛИТСОЦИОЛОГИЯ / Юнгер.Э.2000.Рабочий.Господство.и.гештальт

тельство нашло способ использовать отряды «Фрай­ корпс» для подавления восстаний, бунтов и сепара­ тистских выступлений. На роль их вождя претендовал амбициозный генерал Э. Людендорф, один из героев недавней войны. С ними он связывал честолюбивые

планы личного порядка и возрождения военного мо­

гущества Германии. Хотя «Фрайкорпс» были распу­ щены правительством в начале 20-х годов, но именно члены этих отрядов были тем горючим материалом, который постоянно угрожал вспыхнуть в условиях политической нестабильности. Из них же рекрутиро­ вались первые борцы с демократией веймарского толка и большевизмом. Психологические комплексы СОЛдатской среды были понятны Юнгеру И близки, но ему претила узость и примитивность их выраже­ ния, брутальность действий; понимание ограничен­ ности идей реванша заставляла искать более основа­ тельной идеологии.

Современный русский исследователь германской истории конца первой мировой войны и 20-х годов невольно ловит себя на сопоставлении с катаклизма­ ми, постигшими СССР и Россию с конца 80-х годов и не утихающими по сие время. Действительно, судь­ ба Германии тех лет предстает едва ли не самым развернутым прообразом того, что сейчас переживает русское общество. В нем налицо все основные струк­ турные элементы нашего разложения, чтобы ни гово­ рилось об уникальности, неповторимости, исключи­ тельности любых исторических явлений. Крах ве­ ликой империи, мыслившей свое существование категориями тысячелетий, унижение гордой нации, культурное разложение и распад общества, повлек­ ший малоудачную революцию и затяжную фазу хо-

кого возможного падения, и любой решительный шаг представлялся выходом в лучшее. Не оставим выше­ указанное без литературной иллюстрации, взятой, правда, не у Юнгера, а у Альфреда Розенберга, разу­ меется, мы имеем в виду мрачной известности сочи­ нение «Миф хх века». Его основные идеи, по свиде­ тельству Розенберга, оформились уже в 1917 году, а к 1925 получили законченное выражение. «Все нынеш­

ние внешние столкновения сил являются выражени­

ем внутреннего развала. Уже в 1914 году рухнули все государственные системы, хотя, отчасти еще фор­ мально, они продолжали свое существование. Но об­

рушились также и всякие социальные, церковные, мировоззренческие знания, все ценности. Никакой верховный принцип, никакая высшая идея больше не владеют безусловно жизнью народов. Группы борются против групп, партии против партий, национальная идея против интернационального принципа, жесткий империализм против всеохватывающего. Деньги зо­ лотыми путами обвивают государства и народы, хо­ зяйство, подобно кочевому стану, теряет устойчи­ вость, жизнь лишается корней.

Мировая война как начало мировой революции во всех областях вскрыла трагический факт, что милли­ оны пожертвованных ей жизней оказались жертвой, которой воспользовались силы иные, чем те, за кото­ рые полегли целые армии. Павшие на войне - это жертвы катастрофы обесценившейся эпохи, но вместе с тем - и оно началось с Германии, даже если это понимает ничтожное число людей - они и первые мученики нового дня, новой веры.

Кровь, которая умерла, вновь начинает пульсиро­ вать жизнью. Под ее мистическим знаком происходит

построение новых. клеточек немецкой народной души... История и будущее не означает отныне борьбу

класса против класса, сражения между церковными

догмами, а столкновение крови с кровью, расы с расой, народа с народом. Расовое понимание истории

скоро станет самоочевидным знанием...

Однако понимание ценности расовой души, кото­ рая как дв~ая сила лежит в основании новой

картины мира, еще не стало жизнетворческим созна­

нием. Душа - это внутреннее состояние расы, это - раса, понимаемая изнутри. И наоборот, это внешнее проявление души. Душа расы пробуждается к жизни, утверждается ее высшее достоинство... Задачей наше­ го столетия стало создать из нового жизненного мифа новый тип человека». Идеи и словесный способ их выражения не новы. До Розенберга они высказыва­ лись представителем «органической теории государ­ ства» романтиком А. Мюллером; расовую идею х.с. Чемберлен считал принципом I даже не ХХ, а XIX века. Новое, скорее, сказалось в том сгушении энергии и пафоса, с которыми они были представле­ ны немецкому обществу в 20-е годы.

В 1923 году Юнгер решает прекратить свою военную

карьеру, выходит в отставку, начинает жизнь частного

человека и вскоре женится. Основу его существования составляет военная пенсия. Все эти поступки говорят о

нем как о человеке решительном, склонном испытывать себя, нежели как о расчетливом и прагматичном. Эти эпизоды из жизни Юнгера получили самые различные толкования его биографов. Различные, скорее, в дета­

лях, но по существу совпадающие.

Время ухода совпало с провалом фашистского мюнхенского путча (9 ноября 1923 года). В уходе

Эта наклонность, будучи индивидуальной по спе­ цифике своего проявления, тем не менее была весьма отличительной чертой духовной жизни раздробленно­ го, хаотичного интеллектуального мира Германии. Претензии на лидерство - духовное или политичес­ кое - заявляются многими и часто. Природа этого феномена также заслуживает специального рассмот­ рения, ибо частота, с какой он проявляется в струк­ туре психики выдающихся деятелей немецкой науки, литературы и искусства тех лет, свидетельствует об ее существенной значимости. Притязания на вождизм стали стойкой симптоматикой отношений, склады­ вавшихся между людьми, группами и объединениями с конца XIX века. Они проникли из сферы борющихся политических групп и партий даже в художественную и интеллектуальную элиту Германии. Вождизм мы прослеживаем в стиле взаимоотношений выдающего­ ся поэта Стефана Георге не только со своими адепта­

ми, составляющими ядро его кружка, но и с лицами,

лишь временно, случаем обстоятельств, вступивших с ним в общение. «Будьте мне верным», - обращается он к Гуго фон Гофмансталю, исключая тем самым любую иную форму отношений двух поэтов.? В той или иной мере эту претензию к занятию позиции духовного, а нередко и более значимого вождя можно отметить у Мёллера ван дер Брука, Л. Клагеса, Г. Кай­ зерлинга и других интеллектуалов, а в более тонкой форме - у О. Шпенглера, Т. Манна, М. Хайдеггера. Вождизм вел на первых порах к раздроблению групп

10 СМ.: Вибраний Стефан Георге по укратнському, шшими, пе­ редусзм словьянськими мовами. Видали I.КостецькиЙ та О. Зуевсь­ кий. Т. 2. Штуггарт, 1973. С.346.

и: к их ожесточенной конкуренции, нередко перехо­ дящей в прямую борьбу. Шаг за шагом он создавал потребность в постепенной кристаллизации особой идеологии, вел к учению о фюрерстве не только как

о лидерстве по отношению к массе, народу, нации, но выстраивал универсальную концепцию об иерар­ хической модели соотношений рас, социальных групп, культур, государств. «Fuhrersprinzip» становил­ ся центральной частью особой политической филосо­ фии, тяготевшей к метафизическому укоренению в

смысле принципа космического значения.

Политическая публицистика и духовная актив­ ность Юнгера в эти годы достигает своего пика. Ободренный успехом первого своего писательского опыта Юнгер приступает (1921) к работе над вторым произведением, связанным с военным прошлым. Им стала вышедшая в 1922 году книга «Борьба как внут­ реннее переживание». Событийная сторона в ней перестает играть существенную роль. Война предстает как реконструкция внутреннего опыта человека. За­ дача заключалась в том, чтобы избежать обыденной психологизации, что Юнгеру удается сделать, нащу­ пав особый метод объективизации событий, который он затем разовьет с небывалой силой. Следующим опытом в этом направлении стала книга «Огонь И

кровь» (1925).

После выхода этих книг в свет, в обстоятельствах растущей политической активности и ожидаемь~ в связи с нею перспектив Юнгер решает порвать с университетом (1926) и окончательно погружается в особую атмосферу жизни активного политического публициста, заняв «крайнюю правую» позицию. Контакт с правым экстремизмом, как мы сказали,

в Германии того времени, чтобы предотвратить кру­

шение системы под натиском поднимающегося рево­ люционного движения. Важно понять, что развитие крайнего экстремизма правого толка, одной из форм или вариаций которого в Германии оказался нацио­ нал-социализм, имело свои собственные причины, а

их развитие определило относительно независимую историю этого движения. Борьба с коммунизмом и большевизмом, что особенно подчеркивалось у нас в качестве главной цели германского правого экстре­

мизма, в представлении самих участников этого дви­

жения мыслилась нередко как составляющая часть более общего сопротивления дряхлому, лишенному истинных ценностей буржуазному строю, который как раз и породил коммунизм и подобные ему явле­ ния. Поэтому далеко не всегда в фашизме и нацио­ нал-социализме (в некоторых случаях различие между ними было важным) следует видеть именно орудия противостояния победоносному шествию коммунис­ тической революции. Во всяком случае, участники этих движений таковыми себя не считали. Перед ними стояли в особом свете собственные националь­ ные задачи. Более того, есть основание говорить, что успехи большевистской революции в России побуж­ дали их перенимать опыт и уроки большевистских партий, внимательно изучать технологию политичес­ кой работы и революции, способ партийной органи­

зации, в чем-то подражать им, провозглашая иногда

возможность антибуржуазного союза национализма, фашизма и большевизма. В Германии такое явление в 20-е годы получило название «национал-больше­ визмя , главным теоретиком которого выступил Эрнст