Ридер КВ часть 4 / ПОЛИТСОЦИОЛОГИЯ / Юнгер.Э.2000.Рабочий.Господство.и.гештальт

разумом и добродетелью, то есть, в данном случае, перед истиной и справедливостью. Здесь мы тоже

сталкиваемся с нападением, искусно проводимым под видом обороны, и иллюзорное либеральное государ­ ство тем более подвержено этим нападкам, что они ведутся перед судом его основных принципов. Карти­ на была бы неполной, если бы мы не усмотрели и то отношение, которое существует между свободным мнением и интересом. Нам прекрасно известна связь

такого рода независимости с подкупом, которая при­ водит, в конце концов, к духовному и материальному субсидированию из заграницы.

Атака на независимость прессы - это особая форма атаки на бюргерского индивида. Поэтому ее не могут проводить партии, но только тот человеческий род, который лишен возможности пользоваться тако­ го рода независимостью. Однако нужно сознавать, что

цензура является недостаточным средством, что она способна даже вызвать изощренность и растущую озлобленность индивидуалистического стиля. Тем не менее тип располагает средствами гораздо большего

размаха, чем те, с помощью которых намеревалось защищать себя абсолютное государство, когда его время уже истекло. Возможность завладеть мощными информационными средствами представляет для него меньший интерес, чем тот факт, что стиль, которым

выражается индивидуальное мнение, начинает стано­

вится скучным и банальным. Если мы раскроем любой номер газеты, выходившей в 1830 году, то изумимся тому, насколько более существенными ока­ жутся публикуемые в нем ежедневные сообщения; в

этих статьях еше сохранилось что-то от старого ремес­ ленничества.

384ЭРНСТ ЮНГЕР

вэтой связи нам открываются две поучительные вещи: с одной стороны, упадок редакционной статьи

иотдела критики, с другой - растущий интерес ко всем рубрикам, где, как например в спортивном раз­

деле, индивидуальное различие мнений играет гораз­ до меньшую роль, и еще к фотографическим репор­ тажам. Этот интерес уже ВЫХОДИТ навстречу тем сред­ ствам, которые в особенности свойственны типу.

Можно надеяться на применение точного, одноз­

начного языка, на появление математического, опи­

рающегося на факты стиля, соразмерного хх столе­ тию. Журналист в этом пространстве выступает носи­ телем специального характера работы, а его задачи определяет и ограничивает тотальный характер рабо­

ты и, следовательно, государство как представитель

последнего. В пределах этого однозначного простран­ ства символы имеют предметную природу, а общест­

венное мнение является уже не мнением массы, сла­ гаюшейся из индивидов, а чувством жизни, характер­ ным для очень замкнутого, очень однообразного мира. Важным здесь является не столько точка зрения наблюдателя, сколько само дело или событие, и по­ тому сообщение должно передавать чувство непосред­

ственного присутствия во времени и пространстве.

Журналистская совесть требует тут максимума дескриптивной точности; она должна быть удостове­

рена отточенностью СТИЛЯ, которая свидетельствовала бы о том, что за притязанием на выполнение УМСТ­ венной работы стоит нечто большее, чем одни только фразы. Решающий процесс и здесь, как уже было сказано, заключается в том, что бюргерского индиви­ да сменяет тип. Подобно тому как нам было совер­ шенно безразлично, консервативно или революцион-

Все эти обстоятельства проступают уже гораздо яснее в связи с типическими информационными

средствами, которые следует рассматривать исключи­

тельно как средства :ХХ века, - то есть в связи с радио и кино. Нет ничего более забавного, чем попытки

известных умников подвести эти столь однозначные,

столь конкретные средства, которые просто предна­ значены для других задач, под либералистское поня­ тие культуры, - эти экземпляры, считающие себя

критиками культуры, являются лишь косметологами

цивилизации. Уже при поверхностном рассмотрении

этих средств становится очевидно, что здесь не может идти и речи об инструментах передачи свободного мнения в старом смысле слова. Напротив, все, что

выступает здесь как всего лишь мнение, оказывается в высшей степени несущественным. Эти средства поэтому точно так же не годятся на роль партийных инструментов, как не способны они и быть созвучны­ ми индивиду. Среда, в которой способен действовать индивид, разрушается уже самим фактом существова­ ния искусственного голоса и возможности фиксации изображения посредством светового луча. Здесь спо­ собен действовать лишь тип, поскольку он один имеет отношение к метафизике этих средств. Если чистая техничность все больше становится предметом оцен­ ки, то это, в сущности, говорит о том, в какой мере нам удалось уже овладеть иным языком. Суждение о «хорошем» или «плохом» фильме выносится не на

основании моральных предпосылок и подкрепляется

не ссылкой на мировоззрение или настроение. Идет ли речь о любовном приключении, криминальном деле или большевистской пропаганде, оценке подвер­ гается, скорее, лишь то, в какой мере удалось освоить

нить монотонные вспышки сигнальных ламп в той ситуации, когда в центр внимания внезапно попадает

какой-нибудь участок этого пространства, будь то находящаяся под угрозой провинция, громкое судеб­ ное дело, спортивное событие, природная катастрофа или кабина трансокеанского авиалайнера, и когда

вокруг него плотно смыкается круг искусственных

глаз и ушей. Этот процесс несет в себе нечто очень объективное, необходимое, и отличающие его движе­ ния похожи на те, которые исследователь фиксирует посредством телескопа или микроскопа. Поэтому не без основания мир содрогнулся от страха, когда в 1932

году стало известно, что маньчжурское радио органи­ зовало информационную службу прямо на поле боя. Обращая внимание на политический обзор, который

входит в задачи кинохроники, мы отчетливо видим,

что здесь начинает развиваться понимание и чтение

иного рода. Спуск корабля со стапеля, несчастный случай на шахте, автогонки, дипломатическая конфе­ ренция, детский праздник, гранаты, взлетающие и падающие на какой-нибудь опустошенный клочок земли, чередование ликующих, дружелюбных, воз­ бужденных, отчаянных голосов - все это улавливает­ ся и отражается с неумолимой точностью, представ­ ляя собой некое поперечное сечение, позволяющее в

новом свете увидеть всю совокупность человеческих отношений.

Само собой разумеется, что общественное мнение

должно явиться здесь как полностью изменившаяся

величина. Именно решающие области оказываются закрыты для общественного мнения в той мере, в какой они перестают быть объектами для свободного мнения. Изменения, происходящие в этом ландшаф-

менее только бюргер умеет говорить на нем, не под­ вергая себя разрушению, и лишь бюргер возводит его до языка закона, кладя его в основу своих об­

щественных договоров.

Было бы неверно предполагать, что подобающие рабочему средства разрушения следует искать в вели­ ких социальных и экономических теориях. Напротив,

мы уже показали, что в последних нужно видеть исключительно продолжение работы бюргерского ра­ зума. Эти теории в гораздо меньшей мере можно уподобить новому открытию человека в XVIII столе­

тии, нежели аристократическому рационализму, по­ средством которого тот слой, против которого было обращено это открытие, способствует в том же столе­ тии своему собственному разложению.

Конечно, это разложение старого общества столь же выгодно для бюргера, как позднее для рабочего - разложение общества бюргерского. Если мы и тут за­

хотим увидеть некое оружие, то это допустимо соглас­

но принципу, гласящему, что хорошо все то, что может

повредить противнику. Используемый метод не поз­ воляет, однако, пробиться из зоны разрушения в зону господства. Лежащие в его основе принципы, напри­

мер, принцип равенства или деления, имеют исклю­ чительно нивелирующий характер; они соотнесены с данным общественным составом.

Революционные средства, которым придает леги­ тимность рабочий, более значительны, чем абстракт­ но-духовные средства: они имеют предметный харак­ тер. Задача рабочего состоит в легитимации техничес­ ких средств, которыми мир был мобилизован, то есть приведен в состояние безбрежного движения. Само наличие этих средств вступает во все большее проти-