Ридер КВ часть 4 / ПОЛИТСОЦИОЛОГИЯ / Юнгер.Э.2000.Рабочий.Господство.и.гештальт
.pdfРАБОЧИЙ. ГОСПОДСТВО И ГЕШТАЛЫ |
373 |
бюргерского общества, которое определяет себя кате гориями разумного и морального. Так как речь здесь идет не о первобытных законах, а о законах абстракт
ного духа, всякое господство, стремящееся опереться
на эти категории, оказывается мнимым господством, в сфере которого вскоре обнаруживается утопичный характер бюргерской безопасности.
Никто не знает это по своему опыту лучше, чем те слои, что испытывают потребность в защите. Поэтому участие в разрушении старых порядков стало одной из роковых ошибок либерального еврейства.
72
Большая опасность, которую заключает в себе
неограниченная подвижность и которая становится
все более угрожающей в той степени, в какой бюргер ская безопасность оказывается утопичной, повели тельно требует иных мер, нежели те, что можно заим ствовать из арсенала либеральной демократии.
Очевидно, что сначала выход видится в реставра
ции, и потому нет недостатка в стремлении восстано
вить сословное государство или конституционную
монархию. Однако необходимо знать, что существуют связи, слишком тонкие для того, чтобы, если они были порваны однажды, их можно было впоследствии восстановить. Раздробленность на атомы бесспорна, и это неподходящая почва для того, чтобы оживить на ней воспоминания о формах, развившихся истори чески. Здесь требуются столь грубые действия, какие
можно исполнить только «именем народа», но никог
да - именем короля. Владение ситуацией предпо-
374 |
ЭРНСТ ЮНГЕР |
лагает не что иное, как наличие сил, которые прошли через зону уничтожения и были заново легитимиро ваны в ней.
Такого рода силы отличаются тем, что они приме
няют существовавшие прежде принципы в новом И
неожиданном смысле, - они умеют использовать их
как рабочие величины. В их неожиданном появлении становится заметен просчет, скрытый в самой конст рукции бюргерского общества, - просчет, который сводится к непредвиденной возможности того, что народ когда-нибудь решится выступить против де
мократии.
Такое решение, которому благоприятствует то, что инструменты мнимого бюргерского господства пришли в негодность, представляет собой антиде мократический акт, отлитый в демократическую формулировку, и означает, что привычные представ ления о легальности рассеялись сами собой. Незави
симо от того, признаем мы этот акт или не призна
ем, пытаясь, скажем, вопреки желанию большинства править в духе демократической традиции, - ре зультат будет по существу одним и тем же. Этот результат выражается в замене либеральной, или об щественной демократии на рабочую, или государст
венную демократию.
Фактически этот переход устраняет разлад, кото рый, как мы видели, состоит в том, что, с одной стороны, эпоха во всех своих проявлениях стремится к господству, тогда как, с другой стороны, поводов говорить о действительном господстве меньше, чем когда бы то ни было. Эта замена, которая в одном случае осуществляется с большой жесткостью, а в
другом - в ряде почти незаметных шагов, уже потому
РАБОЧИЙ. ГОСПОДСТВО И ГЕШТNIЬТ |
375 |
|
|
значительнее реставрации, что всякая реставрация
заботится сегодня о том, как ей привязать себя к какой-нибудь общественной традиции, тогда как здесь возобновляется подлинно государственная тра
диция.
Рассмотренная под этим углом зрения рабочая демократия находится в более близком родстве с абсолютным государством, чем с либеральной демо кратией, от которой она, казалось бы, происходит. Но она отлична и от абсолютного государства, поскольку
имеет в своем распоряжении силы, которые только и
могут быть мобилизованы и освобождены благодаря содействию всеобщих принципов.
Абсолютное государство взрастало, окруженное миром весьма развитых форм, и этот мир продолжал жить в нем в форме привилегий. Рабочая демократия
наталкивается на расшатанные порядки массы и ин
дивида и не находит в них никаких подлинных уз, а лишь множество организаций. Существует большая разница между многообразными силами, которые со бираются в определенный день, чтобы присягнуть на верность коронованной особе, и сотрудниками, кото рые видят перед собой современного главу государст ва на утро после решающего плебисцита или государ ственного переворота. В первом случае речь идет о стабильном мире в пределах собственных границ и
порядков, во втором - о динамическом мире, в ко тором авторитет должен искать себе подтверждение в стихийных средствах. Но также здесь речь идет и об исторической закономерности, а не о какой-то ско ротечной смене властей внутри чисто стихийного пространства, как это происходит в южноамериканс ких республиках.
376 |
ЭРНСТ ЮНГЕР |
Все большая свобода распоряжаться, все большее пересечение законодательной и исполнительной власти не оставляют места формулам вроде «Саг tel est Notre plaisi~." Эта свобода, скорее, ограничена совер шенно определенной задачей, каковой является орга ническая конструкция государства. Эта конструкция не
произвольна; она не предназначена к осушествлению утопии, и ни одно лицо или кpyr лиц не способны наполнить ее несоразмерными ей содержаниями. Она определяется метафизикой мира работы, и решающую роль играет то, в какой степени гештальт рабочего
находит свое выражение в силах, на которых лежит ответственность, и, стало быть, насколько последние связаны с тотальным характером работы. Так мы ока
зываемся свидетелями зрелища диктатур, которые на
роды будто сами навязывают себе, давая свершиться необходимому, - диктатур, в которых на поверхность пробивается строгий и трезвый рабочий стиль. В этих
явлениях воплощается наступление типа на ценности массы и индивида - наступление, которое сразу же
оказывается нацеленным на пришедшие в упадок ин отрументы бюргерского понятия свободы - партии, парламенты, либеральную прессу и свободный рынок.
В переходе от либеральной демократии к рабочей осуществляется прорыв от работы как способа жизни к работе как стилю жизни. В какие бы разнообразные оттенки ни был окрашен этот переход, за ними кро
ется один и тот же смысл, а именно - начало господ ства рабочего.
По существу, нет никакой разницы, проявляется ли вдрyr тип В фигуре партийного вождя, министра,
.. сИбо такова Наша воля. (фр.).
РАБОЧИЙ. ГОСПОДСТВО И ГЕШТАЛЬТ |
377 |
|
|
генерала, или же какая-либо партия, союз фронтови ков, община националили социал-революционеров, какая-либо армия или чиновнический корпус начи нают формироваться сообразно новой закономернос ти - закономерности органической конструкции. Нет никакой разницы и в том, происходит ли «захват власти» на баррикадах или в форме спокойного вве дения какого-либо делового регламента. Наконец, неважно, происходит ли в этом событии провозгла
шение массы, если исходить из представления о по беде коллективистского мировоззрения, или же про возглашение индивида, если в нем усматривать побе ду личности, триумф «сильного человека».
Симптомом неизбежности этого процесса являет ся, скорее, то, что он происходит при одобрении даже
страждущих слоев.
73
Можно склоняться к тому, чтобы считать рабочую демократию неким исключением из правила, одной
их тех решительных мер по наведению порядка, для
которых в республиканском Риме было особо предус мотрено учреждение временной диктатуры.
И в самом деле, речь здесь идет о неком исключи
тельном состоянии, однако ни в коем случае не о
таком, которое может каким-либо образом вновь при вести к либерализму. Устранение либеральной демо кратии является окончательным; каждый шаг, веду щий за пределы форм, в которых это устранение происходит, состоит лишь в дальнейшем углублении характера работы. Изменения, происходящие с людь ми и вещами в силовом поле рабочей демократии,
378 |
ЭРНСТ ЮНГЕР |
столь серьезны, что повторное занятие исходного
рубежа должно оказаться невозможным. Обрисованный нами процесс разрушения сам по
себе заслуживает гораздо меньшего внимания, нежели тот центр, из которого исходит разрушение. Мы ви
дели, что динамические системы мысли, равно как и опустошающее воздействие техники следует пони мать как оружие, которое гештальт рабочего исполь зует в целях нивелировки, не будучи сам ей подвер жен. Это обстоятельство отражается также в составе
человеческого рода, находящегося в зоне уничтоже
ния. Выясняется, что такие состояния, как война, безработица, развивающийся автоматизм, состояния, которые накладывают печать бессмысленности на су
ществование индивида, взятого изолированно или en masse, для типа в то же самое время становятся
источником сил для повышения его активности.
Тут нужно отметить, что для типа вовсе не сущест вует состояния безработицы, поскольку работа носит для него не эмпирический, а интеллигибельный ха рактер. В тот момент, когда тип исключается из процесса производства, тотальный характер работы в нем проявляется в измененной, специальной форме, например, в форме вооружения. Поэтому группа без работных, в которых репрезентирован тип и которых можно наблюдать, скажем, в лесном лагере, на спор тивных состязаниях или в политической команде,
ничем не напоминает ту картину, которую представ
ляли собой бастующие массы старого стиля. Здесь проступает некий воинственный характер, и состоя ние безработицы, если на него правильно посмотреть, следует расценивать как образование резервной армии. Здесь таится иная форма богатства, открыть
РАБОЧИЙ. ГОСПОДСТВО И ГЕШТАЛЬТ |
379 |
которую бюргерская МЫСЛЬ была не способна. Мил
лионы мужчин, лишенных занятия - в одном лишь
этом факте заключена власть, скрыт стихийный капи тал, и рабочего можно узнать в том числе по тому, что
только у него есть ключ к этому капиталу.
Таким образом, здесь наше внимание привлекает не сам по себе безнадежный упадок созданных массой порядков. Новые порядки создаются не в силу этого обстоятельства; оно дает всего лишь повод для их
установления.
Решающий шаг в повороте к рабочей демократии заключается, скорее, в том, что активный тип уже осуществляет поворот к государству. Мы сталкиваем ся здесь с вхождением партий, движений и учрежде ний в органическую конструкцию - в новую форму
единства, которую мы также назвали орденом и кото
рая характеризуется тем, что стоит в культовом отно шении к гештальту рабочего.
Движение фронтовиков, армия, социал-револю ционная партия превращаются таким образом в
новую аристократию, которая овладевает решающи
ми духовными и техническими средствами. Различие между такими величинами и партией старого стиля очевидно. Тут речь идет о выучке и элитном отборе, в то время как партийные устремления направлены на формирование массы.
для особого характера органической конструкции показателен тот всюду встречающийся факт, что в какой-то определенный момент происходит «закры
тие списков» И повторяются чистки, на которые пар тия не способна уже по самой своей сути. Это влечет за собой надежность и однородность состава, обеспе
чить которую в том историческом положении, в ко-
380 |
ЭРНСТ ЮНГЕР |
тором мы находимся, может только тип, и именно потому, что ОН один располагает узами, сообразными
этому положению.
74
Уже одно лишь наличие таких уз, гарантирующих функционирование рабочей демократии, представля ет собой факт, который не может не оказывать фор мирующего влияния на человеческий состав в целом и оказывает его в той мере, в какой решающее воз действие осуществляется уже не путем формирования обшественного мнения или численного большинства, а посредством определенного рода акций.
Здесь тоже видно, что предпосылки для таких акций создала эпоха либерализма. Тип отличается тем,' что способен использовать эти предпосылки в чисто техническом смысле. Правда, нам вновь нужно
вспомнить о выводе, сделанном нами при рассмотре нии техники, а именно о том, что к такому использо ванию призван только тип, ибо ему одному свойст венно метафизическое, соразмерное гештальту отно шение к технике. Этим объясняется тот часто наблюдаемый сегодня факт, что мероприятия, кото рые не удаются бюргерскому уму, для типа не состав ляют никаких затруднений.
Поэтому, когда мы констатируем, что тип видит в формировании общественного мнения дело техники, нам необходимо полностью освободиться от макиа веллианских предрассудков. Метод, выводимый из
такого утверждения, в нашем пространстве годится не для какой угодно величины, а для одного лишь типа, для которого всякий инструмент непременно высту-
РАБОЧИЙ. ГОСПОДСГВО И ГЕШТАЛЬТ |
381 |
|
|
пает как инструмент рабочий, то есть как орудие вполне определенного чувства жизни. Поэтому когда он превращает общественное мнение из инструмента бюргерского понятия свободы в чисто рабочую вели
чину, тут происходит не только видовое изменение, но и изменение ранга. Это частное проявление того высшего факта, что техника есть способ, каким геш тальт рабочего мобилизует мир. И здесь скачок от
деструктивного метода к позитивному можно заме тить в тот самый момент, когда господство становится
зримым.
Тут следует упомянуть опревращении парламен тов из инструментов бюргерского понятия свободы и институтов формирования общественного мнения в рабочие величины, что по смыслу равнозначно пре вращению общественных органов в органы государ ственные. Следует упомянуть об овладении техникой плебисцита, ПРОИСХОдЯщем в пространстве, в котором
не только понятие народа, но и все затрагиваемые
альтернативы наделены весьма однозначным характе ром. Далее, следует упомянуть замену социальной дискуссии технической аргументацией, соответствую щую замене общественных функционеров государст
венными чиновниками.
Сюда относится и осушение того болота свобод ных мнений, в которое превратилась либеральная пресса. Здесь тоже можно видеть, что техническая сфера намного важнее индивида, продуцирующего свое мнение внутри этой сферы. Насколько чище рабочий такт машины, через которую прогоняется это
мнение, и насколько значительнее та точность и ско
рость, с которой любая партийная газета попадает к своим читателям, чем все партийные различия, какие
382 |
ЭРНСТ ЮНГЕР |
только можно себе вообразить. Это воистину власть, - правда, такая власть, с которой не умеет обращаться бюргерский индивид и которую он из-за недостатка легитимности использует как perpetuum mobile* сво бодного мнения.
Мы наконец начинаем понимать, что здесь за работу берется весьма единообразный человеческий род и что в борьбе мнений нужно видеть спектакль, в котором каждый бюргерский индивид играет отведен ную ему роль. Все эти люди радикальны и, стало быть, скучны, и общий для всех них способ пропитания состоит в том, чтобы перековывать факты на мнения. Общий всем им стиль определяется как простодушное ликование по поводу какой-либо точки зрения, какой-либо перспективы, которая свойственна толь
ко им, - то есть как чувство уникального пережива
ния в его примитивнейшей форме.
То, что было сказано о театре, справедливо и для
газет; становится все труднее различать их элемен
ты - текст и объявление, критику и новости, поли тический отдел и фельетоны. Все тут в высшей степе ни индивидуально и в то же время в высшей степени
предназначено для массового использования.
Та независимость, на которую ссылается пресса, всюду имеет одну и ту же природу, где бы ни сталки вались мы с такими ссылками, Она заключается в независимости бюргерского индивида от государства. Все речи о прессе как о новой великой власти отно сятся к фразеологии XIX века; в связи с ними рожда ются крупные аферы, в ходе которых журналисту
ловко удается привлечь государство к ответу перед
* Вечный двигатель (лат.).