Ридер КВ часть 4 / ПОЛИТСОЦИОЛОГИЯ / Юнгер.Э.2000.Рабочий.Господство.и.гештальт

становится ясно, ЧТО это завершение приносит с собой

новые задачи, новые опасности, новые возможности Д)1Я дальнейшего марша. Все великие события нашего времени заключают в себе как конечную точку разви­

тия, так и отправную точку становления новых поряд­

ков. Это применимо и к мировой войне как наиболее крупному и определяющему из этих событий.

Мировая война, подводящая итоговую черту под XIX веком, явилась мощным подтверждением прин­ ципов, актуальных дЛЯ этого столетия. После нее на земном шаре не осталось ни одной другой формы государства, кроме завуалированной или неприкры­ той национальной демократии.

Результат уже потому не мог оказаться иным, что для успеха в войне было важно, в какой степени могли быть мобилизованы средства национальной демокра­ тии - парламенты, либеральная пресса, обществен­ ное мнение, гуманистический идеал. Поэтому Россия ни при каких обстоятельствах не могла выиграть войну, хотя, с внешнеполитической точки зрения, она стояла на стороне держав-победителей. Так же, как Австро-Венгрия или Турция, эта страна не имела той особой формы правления и конституции, которая была необходима в таком столкновении. Здесь имела

место напряженность иного рода, которая и помешала

единодушному развороту во внешнем направлении.

Демократическая же совесть Франции, напротив, была чиста, о чем, наверное, лучше всего говорит тот факт, что даже в момент величайшей внешней ослаб­

ленности она смогла справиться с очень опасным

военным мятежом.

В этих условиях кажется вполне логичным, что непосредственно вслед за военным конфликтом ряд

12 Эрнст Юнгер

национальной демократии присущ чисто динамичес­ кий характер, который лишен гештальта и тем самым

подлинного порядка, а в отношениях между государ­ ствами проявляется анархически- индивидуалисти­ ческая стихия, свойственная всем установлениям ли­ берализма. Здесь ощущается сильный недостаток в

величинах высшего порядка, и надуманная идея со­ общества государств не в силах связать между собой государства-индивиды, которые все более четко отде­

ляются друг от друга, - а о них-то и идет здесь речь.

В сущности, это сообщество государств является лишь органом тех властей, которые вполне удовлет­ ворены формами национальной демократии, которым

их уже хватило для насыщения.

Мы зашли бы слишком далеко, если бы взялись описывать ту массу поводов для столкновений, кото­

рая возникла за одну ночь вследствие повсеместного распространения формы национальной демократии. Наверное, ничто так не проясняет сложившееся по­ ложение, как тот факт, что даже державы-победители

пытаются приглушить логические последствия этого

состояния с помощью совершенно иных принципов,

нежели те, которые обеспечили им победу, - что они, стало быть, вынуждены покинугь то поле, на котором исторически были наиболее сильны.

Так, благодаря распространению национального принципа у Германии появилась возможность не

только оказывать растущее влияние на те многочис­ ленные германские меньшинства, которые до сего дня

остаются в оковах устаревших государственных сис­ тем, но и вполне легально включить немецкую Авст­ рию в немецкое государство в силу права народов на

самоопределение. Теперь, и в особенности для Фран-

чем бьmа способна вызвать какая-нибудь цепочка вооруженных восстаний. Методы «мирного проник­ новенияя возвращаются с измененной направлен­ ностью, например, как «no-violence».* Притязания

покоренных опираются на признанные и заимство­

ванные ими принципы; это не притязания людоедов

или сжигателей вдов, а требования, совершенно при­ вычные и понятные человеку с улицы каждого боль­ шого европейского города. Притязание на господство оказывается поэтому гораздо менее связано с боевы­ ми кораблями и пушками, чем с переговорными ме­ тодами. Но это означает, что господство в ближайшее время будет утрачено.

Вэтой связи следует еще сказать несколько слов

отех новых образованиях, которые, собственно, впер­ вые возникли в силу абстрактного принципа права народов на самоопределение и которым свойственно

соответствующее самосознание, по своему характеру

зачастую напоминающее период несовершеннолетия.

Подобно тому как можно было бы себе представить, что, если бы вновь был открыт принцип легитимнос­

ти, каждому, кто находится в непосредственном им­ перском подчинении, была бы отведена своя терри­ тория, так же и здесь новые государства бьmи созданы на основе народностей, о которых до сих пор было известно в лучшем случае из учебников по этногра­ фии, но никак не по истории государств. Отсюда естественным образом вытекает, что в историческое пространство врываются чисто стихийные течения. Эта балканизация обширных областей на основании

так называемых мирных договоров не только значи-

* -Ненасияьственные методы- (англ.).

тельно умножила число критических точек по срав­

нению с состоянием на 1914 год, но и приблизила их на опасное расстояние. Она породила методы по­

встанческого стиля, которые свидетельствуют о том,

что здесь, как и в Южной Америке, на свободу

вырвались не столько исторические, сколько естест­

венноисторические величины.

Эту картину дополняет процесс занятия людьми мелкобуржуазного склада даже тех политических по­ зиций, для которых еще совсем недавно определяю­ щей была консервативная субстанция, обеспечиваю­

щая известное превосходство над течениями времени. В людях этого склада на уровне индивидуального

темперамента отражается стремительное и зачастую взрывное изменение в настроении масс. На них от­ четливо запечатлены следы их карьеры, их образова­ ния, в меньшей степени стоящего под знаком госу­ дарственных, нежели общественных учреждений - партии, либеральной прессы, парламента. Это проис­ хождение способствует прежде всего роковому пере­ несению методов внутренней политики на внешнюю

политику - тенденции ориентироваться на мировоз­ зрения и мнения, вместо того чтобы следовать госу­ дарственному интересу. Здесь недостает имморализ­

ма, тщательного различения цели и средств, - поэ­

тому нечего возразить на то, что в Германии проводят

западную или восточную политику, но есть возраже­ ния против того, что это будто бы невозможно без примешивания каких-либо симпатий или антипатий. Страны света принадлежат к функциональным, а не

к принципиальным политическим величинам, и один

из признаков свободы состоит в том, что на компас можно смотреть беспристрастно.

Недостаток дистанции, свойственный этому скла­ ду людей, готовит еще некоторые сюрпризы. За рути­ ной их деловых регламентов скрывается как неприят­ ная фамильярность, так и возможность принятия свирепых решений. Мы познакомились с этой поро­ дой, когда массы были утомлены и сильно нуждались

впокое, и мы удивимся тому изменению, которое

происходит с ней, когда те же самые массы голодны и агрессивны. Та мера, в какой сегодня ссылаются на

взаимопонимание, проистекает из смутного сознания

смешения языков, из анархии, которая завершает

индивидуалистическую эпоху. Потребность собирать подписи по любому поводу и после каждого внутри­ политического колебания есть признак приближаю­ шегося конца бюргерской политики. Это признак того, что заключены были не мирные договоры, а перемирия и что исход мировой войны не оставил за собой надежного и неуязвимого мирового порядка. Здесь становится видно, что решение носило не стра­ тегический, а тактический характер, причем тактичес­ ким был и тот способ, которым это решение использо­

валосъ.

Таково состояние, в котором мы находимся, и ему соответствует язык, который принят теперь в общении

между национальными демократиями, - язык, игро­

вые правила которого необходимо знать, хотя, в сущ­ ности, никто в них уже не верит. Его нужно изучать по той смеси рутины, скепсиса и цинизма, которая определяет тон конференций по репарациям и разору­

жению.

Это атмосфера болота, очистить которую можно

лишь с помощью взрыва.

смысле социализм выполняет мобилизационную ра­ боту, о которой не могла даже мечтать никакая дик­ татура и которая потому является особенно эффек­ тивной, что ведется при всеобщем согласии, при непрерывной эксплуатации бюргерского понятия свободы. Та готовность, с какой массы отдают себя в чье-либо распоряжение и позволяют маневрировать собой, останется непонятной всякому, кто за нивели­ рующим автоматизмом всеобщих принципов не уга­

дывает закономерность иного рода.

С точки зрения одной лишь способности к манев­ рам, можно было бы представить себе приблизитель­

но такую социальную утопию:

Единичный человек - это атом, который получает свое направление от непосредственных воздействий. Нет более никаких субстанциальных структур, кото­ рые бы на него претендовали. Последние остатки этих уз ограничиваются характером объединений, настро­ ений и договоров. Различие между партиями фиктив­ но. Как человеческий материал, так и средства всех партий в сущности своей однородны; результат, к

которому должно сводиться всякое столкновение

между партиями, является одним и тем же. Мнимое различие между ними служит для того, чтобы сделать

для единичного человека возможными смену перс­

пективы и чувство согласия. Согласие наступает бла­

годаря всего лишь участию, скажем, участию в голо­ совании, какая бы партия ни выиграла в результате. Альтернативы здесь не предоставляют возможность иного выбора, скорее, они принадлежат к способу функционирования системы.

Собственность и рабочая сила находятся под по­

кровительством; поэтому они ограничены в своем