Ридер КВ часть 4 / ПОЛИТСОЦИОЛОГИЯ / Юнгер.Э.2000.Рабочий.Господство.и.гештальт

чами по мере того, как увеличивается ее поверхность.

Здесь тоже можно обнаружить то понятие бесконеч­

ности, которое опьяняет дух и тем не менее для нас

уже неосуществимо.

При виде бесконечности, неизмеримости прост­ ранства и времени рассудок достигает той точки, в которой ему открываются его собственные границы. Единственный выход для рационалистической эпохи

состоит в том, что она проецирует прогресс познания в эту бесконечность, - словно плавучий огонек, уно­ симый зловещим потоком. Однако чего рассудок не видит, так это того факта, что эта бесконечность, это сверлящее «что дальше?» порождены им самим и что

их наличие свидетельствует не о чем ином, как о его

собственной несостоятельности, - о его неспособ­

ности схватывать величины, стоящие выше простран­

ственно-временной взаимосвязи. Без поддерживаю­ щей его среды, без пространственно-временного эфира дух сорвался бы вниз, и сам инстинкт самосох­

ранения, сам страх заставляет его создавать такое

представление о бесконечности. Именно потому этот взгляд на бесконечность принадлежит эпохе прогрес­ са; его не было прежде, не будет он понятен и позднейшим поколениям.

В частности, там, где мышление определяют геш­ тальты, ничто не принуждает нас отождествлять бес­ конечное и безграничное. Скорее, здесь должно про­

являться стремление постичь картину мира как завер­

шенную и вполне ограниченную тотальность. Но тем

самым с понятия развития спадает и та качественная

маска, которой его снабжает прогресс. Никакое раз­ витие не в состоянии извлечь из бытия больше того, что в нем содержится. Напротив, ход самого развития

чего устойчивого, кроме роста кривой показателей, которые сегодня обращают в металлолом то, что еще вчера являлось непревзойденным инструментом. По­ этому постоянства нет и в архитектуре, в образе жизни, в экономике, ибо все это связано с устойчи­ востью средств, как она была свойственна топору,

ЛУКУ, парусу или плугу,

Жизнь единичного человека проходит в пределах этого мастерового ландшафта, и в то же время от него требуется пожертвовать частью работы, в преходящем характере которой нет никаких сомнений и у него самого. Изменчивость средств сопровождается непре­ рывным вложением капитала и рабочей силы, которое хотя и скрывается под маской экономической конку­

ренции, но осуществляется вопреки всем законам

экономики. Оказывается, что целые поколения ухо­ дят, не оставив после себя ни сбережений, ни памят­ ников, но всего лишь отметив собой определенную стадию, определенный уровень мобилизации.

Это промежуточное отношение бросается в глаза в том запутанном, беспорядочном состоянии, кото­ рым вот уже более ста лет характеризуется техничес­ кий ландшафт. Это малоприятное для глаз зрелище

вызвано не только разрушением природного и куль­

турного ландшафта - оно объясняется несовершен­ ством самой техники. Эти города с их проводами и испарениями, с их шумом и пылью, с их муравьиной суетой, с их хаосом архитектурных стилей и новшеств,

каждые десять лет придающих им новое лицо, суть

гигантские мастерские форм, - однако сами они не имеют никакой формы. Они лишены стиля, если не считать анархию его особой разновидностью. В самом

деле, сегодня, когда говорят о городах, их оценивают

качестве одного замечательного примера можно при­ вести то обстоятельство, что планирующий полет был разработан только после моторного полета. С форми­ рованием технических средств дело обстоит так же, как и с формированием расы: отчетливость черт ха­ рактерна не для его начала, а для его завершения. для расы характерно то, что она избегает многочисленных

исложных вариантов и выбирает, наоборот, очень однозначные и очень простые возможности. Потому

ипервые машины похожи еще на сырой материал, который шлифуется в ходе непрерывной работы. Как бы ни увеличивались их размеры и функции, они словно погружаются в более прозрачную среду. В той

же степени возрастает не только их энергетический и экономический, но и эстетический ранг, одним сло­ вом, возрастает их необходимость.

Однако этот процесс не ограничивается лишь уве­

личением точности отдельных инструментов, - он

ощущается и на всем протяжении технического про­

странства. Здесь он дает о себе знать как возрастание единообразия, технической тотальности.

Технические средства, подобно болезни, поначалу заявляют о себе в отдельных точках; они оказываются чужеродными телами в той среде, которая их окружа­ ет. Новые изобретения прокладывают себе путь в самых разных областях с неразборчивостью летящих снарядов. В той же степени множится число помех и проблем, которые ЖдУТ своего разрешения. Тем не

менее о техническом пространстве нельзя говорить до

тех пор, пока все эти точки не оказываются сплетены в единую плотную сеть. Лишь тогда обнаруживается,

что нет такого отдельного достижения, которое не

было бы связано со всеми остальными. Одним сло-

9 Эрнст Юнгер

должны приложить все усилия к тому, чтобы увидеть ее как пирамиду, свободная площадь которой посто­

янно сужается и которая через очень короткое время

достигнет своей высшей точки. Но эта еще невидимая вершина уже определила размеры общего плана. Тех­ ника содержит в себе корень и росток своей послед­ ней возможности.

Этим объясняется та строгая последовательность, которая скрывается за анархической оболочкой ее

развития.

50

Итак, последняя и высшая ступень мобилизации материи гештальтом рабочего, как она проявляется в

технике, пока еще столь же малозаметна, как и в случае протекающей параллельно ей мобилизации человека тем же гештальтом. Эта последняя ступень состоит в осушествлении тотального характера рабо­

ты, которое в первом случае выступает как тоталь­

ность технического пространства, а во втором - как

тотальность типа. В своем появлении обе эти фазы

связаны друг с другом, - это становится заметно, поскольку, с одной стороны, тип, для того чтобы обрести действенность, нуждается в подобающих ему средствах, а эти средства, с другой стороны, скрывают в себе язык, на котором может говорить только тип. Приближение к этому единству выражается в стира­ нии различий между органическим и механическим

миром; его символ - органическая конструкция. Теперь возникает вопрос, насколько изменятся

формы жизни, если за динамически-взрывным состо­

янием, в котором мы находимся, последует состояние

262 ЭРНСТ ЮНГЕР

ного уничтожения и безнадежности его усилий. Поэ­ тому завершенность представляет собой сегодня нечто иное, нежели в иные времена, - она, быть может, чаще всего имеет место там, где на нее меньше

всего ссылаются. Быть может, лучше всего она про­ является в искусстве обращения со взрывчатыми ве­ ществами. Во всяком случае ее нет там, где ссылаются на культуру, искусство, на душу или на ценность. Речь об этом либо еще, либо уже не ведется.

Завершенность техники есть не что иное, как один из признаков завершения тотальной мобилизации, ходом которой мы захвачены. Поэтому она может, пожалуй, поднять жизнь на более высокий уровень организации, но никак не на более высокий ценност­ ный уровень, как то полагал прогресс. В ней намеча­

ется смена динамического и революционного прост­

ранства пространством статическим и предельно упо­ рядоченным. Таким образом, здесь совершается

переход от изменчивости к постоянству, - переход, который, конечно же, принесет очень значительные

плоды.

Чтобы понять это, мы должны увидеть, что состо­

яние непрерывного изменения, в которое мы вовле­ чены, требует для себя всех сил и резервов, коими располагает жизнь. Мы живем в эпоху великого рас­

точения, единственное следствие которого видится в

ускоренном беге колес. Пусть в конечном счете со­ вершенно безразлично, двигаемся ли мы со скоростью

улитки или со скоростью молнии, - при условии, что

движение предъявляет к нам постоянные, а не измен­ чивые требования. Однако своеобразие нашего по­

ложения состоит в том, что нашими движениями

управляет настойчивое стремление к рекордам и что