Ридер КВ часть 4 / ПОЛИТСОЦИОЛОГИЯ / Юнгер.Э.2000.Рабочий.Господство.и.гештальт

влеющего над природой разума поддерживает уни­ кальное переживание индивида и открывает для него

перспективы.

Однако ничто не заставляет нас придерживаться того словаря, откуда взяты эти понятия. Завершение развития индивида, то есть его смерть, характеризует

тип лишь постольку, поскольку оно относится к его безусловным предпосылкам. Только полное разруше­ ние старых построек, потерявших свой смысл, дает возможность проявиться действительности нового

силового поля.

Намного более важная характеристика типа, его подлинная свобода, состоит как раз в его принаддеж­ ности этому силовому полю. Господство над этим полем осуществляет гештальт рабочего. Но там, где выступают гештальты, отступает любое понятие, в том числе и понятие развития. Гештальт не исключает развития, а объемлет его как проекцию на плоскость

причинности точно так же, как он становится и

новым центром для написания истории.

Сущностная сила типа заключается в том, что он

отнесен к иному настоящему, к иному закону и про­ странству, центр которого составляет гештальт, -

другими словами, в том, что он говорит на ином

языке. Но там, где начинают говорить на ином языке, заканчиваются дебаты и начинается действие. Начи­ нается революция, сильнейшее средство которой сле­

дует видеть в чистом существовании, в простом нали­

чии. Это существование завершено в себе, господст­ вует над энциклопедией своих понятий; в отношении иерархического порядка оно не подлежит никакому сравнению, но само в себе содержит средства, необ­ ходимые для установления этого порядка. Коль скоро

дело обстоит так, то уже первое появление типа должно включать в себя признаки особой иерархии.

То, что на первый взгляд затрудняет усмотрение этой иерархии, - это всеобъемлющая нивелировка, которой оказывается подвержен человеческий состав. Это выравнивание началось, по всей видимости, уже в пору победного шествия универсальных принципов, когда быяо выдвинуто требование равенства для всего того, что носит человеческий облик.

Но если посмотреть более внимательно, окажется, что это равенство, безусловно, имеет свои границы. Как понятие развития образует естественный фон, поддерживающий уверенность индивида в том, что он обладает уникальным переживанием, так понятие бюргерской свободы образует для этого правовой фон. Здесь, однако, деление прекрашается. Индивид,

как показывает само его имя, есть неприкосновенная молекула мирового порядка, в структуре которого он

определяется двумя полюсами, присущими ему в силу

естественного права, - полюсом разумного и полю­

сом нравственного. Этот его ранг подтверждается не только первыми положениями всех конституций XIX

века, но и громкими словами, коими дух приветствует его первое появление: от слов о «моральном законе во мне» до «наивысшего счастья детей землю>, кото­

рое видится в «личностном» сознании.

Ничем иным, кроме как культом индивида, нельзя объяснить и то грандиозное воздействие, которое к концу XVIII века начала оказывать физиогномика. Это стало открытием нравственного индивида, по времени совпадающим с открытием на Таити естест­ венного и, тем самым, разумного индивида. К тому же силовому полю принадлежат и слова «гениальный»

и «сентиментальный•. Этот культ приводит затем к такому состоянию, когда культурная и военная исто­

рия не только рассматривается как результат индиви­ дуальной воли, причем особе предпочтение отдается Ренессансу и французской революции, - но, кроме того, отчасти просто-напросто замещается биогра­ фией исторического персонажа или художника. Так возникают целые системы биографий, в которых су­

ществование выдающихся индивидов выделено и раз­

бито по дням и часам. Материал неисчерпаем, пос­ кольку он может быть по-разному освещен, исходя опять-таки из индивидуальной точки зрения. Тема всегда остается одной той же: дело идет о развитии и об уникальном переживании. Тот же самый масштаб переносится затем и на индивида, занятого хозяйст­ венной деятельностью и стоящего в центре экономи­ ческого исследования, будь он то как участник про­ изводства, то как деятель, проявляющий инициативу

входе прогрессивного развития, которая выступает

отныне как железный закон экономической конку­

ренции.

Чтобы понять, что в этом пространстве теорети­

ческое равенство вполне совместимо с практическим наличием иерархии, надлежит знать, что индивид

здесь может по желанию рассматриваться и как пра­

вило, и как исключение. Открытие человека, при всем его опьяняющем воздействии на умы, является от­

крытием с некоторыми ограничениями: оно относит­

ся лишь к человеку в его специфическом индивиду­ альном качестве. Коль скоро единичный человек вы­ ступает как таковой, он может позволить себе многое; он располагает большими привилегиями, чем было возможно в другие, более строгие времена.

светил. Там, где сливаются индивидуальные различия,

повышается значение гороскопических предначерта­ ний.

В соответствующей мере изменяются и средства идентификации. для того чтобы установить тождест­ венность собственного Я, индивид обращается к цен­

ностям, которые отличают его от других, - то есть к

своей индивидуальности. Напротив, тип выказывает

стремление отыскать признаки, лежащие за предела­ ми единичного существования. Так мы сталкиваемся с математической, «научной» характерологией, на­

пример, с расовыми исследованиями, простирающи­

мися вплоть до измерения и исчисления кровяных

телец. Пространственному стремлению к единообра­

зию во временнм плане соответствует увлеченность ритмом, в частности, ритмом повторений, что приво­ дит К стремлению видеть во всеобъемлющих картинах

мира ритмически-закономерные повторения одного и

того же основного процесса.

Не менее показательно, что начинают меняться и представления о бесконечном. Обнаруживается тен­ денция, стремящаяся схватить в цифрах как бесконеч­ но малое, так и бесконечно большое, атом и космос - «звездное небо надо мной». То же и в случае беско­ нечно малых расстояний; возникает особое искусство измерения колебательных процессов, в котором оп­ ределенная роль не без основания отведена кристаллу. Наконец, бесконечно малый отрезок развития тоже теряет свой неопределенный характер; вариация, с ее нескончаемой конкуренцией индивидов, в ходе кото­ рой развиваются виды, становится мутацией, которая

внезапно и решительно выступает на свет как опре­ деленная величина.

представлен как определенная точка, - «на него вы­

ходят», скажем, набирая номер на телефонном диске. Функциональная ценность таких средств возрастает с

ростом числа тех, кто ими пользуется, - но никогда это число не бывает массой в старом смысле слова, а всегда - величиной, ежеминугно требующей уточне­ ния в цифрах. Старое понятие фирмы также оказыва­

ется подвергнуго этим изменениям; существенную гарантию дает уже не имя владельца, и потому, на­

пример, в рекламе оно применяется уже не как инди­

видуальное, а как типическое средство. Сообразно этому все чаще случается, что названия фирм возни­ кают благодаря отвлеченному использованию алфа­ вита, например, путем составления всякого рода аб­ бревиатур.

Стремление выражать любое отношение в цифрах в особенности проявляется в статистике. Здесь цифра играет роль понятия, которое под различны­

ми углами зрения многократно пронизывает один и

тот же материал. Из такого стремления развилась особая логическая аргументация, где за цифрой при­ знается достоинство доказательства. Более важно то,

что методика, освешающая единичного человека, не ограничивается рассмотрением его как части некоей

суммы, а старается включить его в тотальность явле­ ний. Быть может, это станет ясно на примере разни­

цы между переписью населения или подсчетом из­ бирательных бюллетеней, с одной стороны, и выра­

женным в очках результатом психотехнического теста или параметрами технической производитель­ ности, с другой.

Следует еще сказать несколько слов о рекорде как выраженной в цифрах оценке человеческих или тех-