Шнарх

Русский перевод © 2013 Олег Матвеев olegmatv@gmail.com Все права сохранены

ремонтировать. При возникновении злости мы вымещаем ее на своем партнере; ощущая несчастье и испуг, мы требуем от него ободряющих слов. В конце концов у партнера заканчиваются силы, особенно когда у него и своих тем для самоутешения предостаточно. Когда мы окончательно расходуем ресурсы партнера – включая его терпение и его способность к самоутешению – он перестает нас утешать. И тогда возникает роль надсмотрщика рабов – и ее может принять любой из нас.

Как было замечено ранее, свою тревожность всегда можно сократить с помощью отношений. Но зависимость уверенности от поддержки партнера вместо развития собственной способности к самоутешению аннулирует фактор гибкости в браке. И вы, и ваш партнер становитесь более подвержены стрессу. Теряя ресурсы, брак становится менее прочным в периоды глубоких или длительных стрессов. Именно по этой причине длительная и угрожающая жизни болезнь, наличие в семье подростка-наркомана или даже просто ремонт в доме часто приводит пары на грань развода – а иногда и заставляет ее пересечь.

Самоутешение укрепляет стабильность ваших отношений, позволяя вам поддерживать себя и свою связь с партнером в трудные времена. (На самом деле это даже повышает вероятность получения подтверждения и утешения со стороны другого). Но все это не сводится к простому рецепту «утешай себя, а не требуй утешений от своего партнера». Бывают периоды, когда вам не удается в достаточной степени самоутешиться, чтобы справиться с тем, что происходит в отношениях. В такие периоды пара начинает ссориться. Партнеры начинают требовать друг от друга приспособиться к своим нуждам ради сокращения своей тревожности, обвинять друг друга в непрекращающемся стрессе и от отчаяния нападать друг на друга. (Это та самая «регрессия в рептильное состояние», которую мы обсуждали в Главе 5).

Этот паттерн остается таковым для всех браков в ситуации достаточно экстремальной или хронической тревожности. Все зависит лишь от того, насколько хорошо вы сумеете мобилизоваться для такого случая. И все пары проходят через периоды, когда они реагируют на это не так хорошо, как им хотелось бы. Когда и как часто это происходит – определяется вашим уровнем дифференциации.

Все пары проходят через времена неспособности самоутешиться в достаточной степени для того, чтобы справиться со сложившимися обстоятельствами, и это приводит к болезненным взаимодействиям. Мой личный опыт отлично и весьма болезненно иллюстрирует этот момент. Руфь и я потратили немало сил на проработку множества трудных вопросов в течение многих лет, результатом чего стали наши отношения, которые мы так ценим. Затем, примерно года два назад, мы отправились в наше самое большое горное приключение, в буквальном и переносном смысле, которое привело нас к тому, чего мы даже не могли себе вообразить.

В 1995 году мы оба оставили почти двадцатилетнюю клиническую практику, друзей и стабильность в Нью-Орлеане, Луизиана, и перебрались в Эвергрин, Колорадо. Мы решились на восхождение к тем высотам, которые манили нас в жизни и в браке, следуя за своими целями и мечтами.

Русский перевод © 2013 Олег Матвеев olegmatv@gmail.com Все права сохранены

Этому кардинально изменившему наши жизни переезду предшествовал большой объем самоконфронтирования. Нас тянуло к горам, и нам не нравилась криминальная обстановка и уровень насилия в Нью-Орлеане. Нам нравился стиль жизни и семейная жизнь, которую мог предложить нам Эвергрин. Я чувствовал, что оставаться в Нью-Орлеане чисто из соображений экономической выгоды было бы нарушением целостности. Это означало завершение работы с моими любимыми клиентами, которые находились посреди собственных процессов. Мы оказались в горниле принятия решения и вышли из него с нашими новыми офисами с видом на 600 гектаров лосиного заповедника.

Масштабы этого переезда привели нас на грань полного разрыва. Мы выдернули из наших отношений все опоры, которые их поддерживали, намеренно позволив нашей жизни «развалиться» с тем, чтобы мы могли заново организоваться в новом месте, с новым жизненным стилем и в новой реальности. К сожалению, оказавшись в реальной ситуации, мы испытали стресс и растяжку, намного превышавшие наши ограничения, и начали «разваливаться» без всякого плана и контроля. И это было неприятно.

Наша новая ситуация потребовала от каждого из нас заниматься тем, чем мы никогда раньше не занимались. Нам обоим пришлось заниматься тем, что нам не нравилось и что у нас не очень хорошо получалось. Нам пришлось в большей степени зависеть друг от друга, чем это требовала наша жизнь в Нью-Орлеане. Различия в личных предпочтения, которые были неважны в прежнем стиле жизни, вдруг начали бить нас по самым неожиданным местам.

Я считал, что Руфь не справляется со своей нагрузкой. Мне казалось, что она недостаточно старается. Время от времени я использовал метафору о том, что она замедляется тогда, когда нам надо быстро перейти через опасное место. Руфь жаловалась, что я постоянно на нее жалуюсь. Я считал свои грехи вполне простительными, потому что я возложил на свои плечи большую часть нагрузки и ответственности. Нас тревожила ситуация с финансами. Наша дочь тяжело переживала расставание со своей няней. В новом городе у нас было всего два знакомых человека. У нас там не было престижа, профессиональной репутации, и полностью отсутствовала клиентская база.

Под тяжестью этого мощного стресса наше функционирование начало ухудшаться. Регрессируя, люди возвращаются к прежним дисфункциональным паттернам. Точно так же, как в том походе двенадцатилетней давности, я проявлял склонность к суждению, что Руфь не вкладывает достаточных усилий в дело. Помню один момент, когда я орал на Руфь, что ей нужно самоутешиться и взять себя в руки! И то, что я в этот момент совершенно не мог сделать этого сам с собой, отнюдь не помогало. Руфь и сама признавала, что в нескольких случаях очень жестко накосячила, и это привело к неприятным последствиям для нашего бизнеса и семьи. Я еще сильнее ухудшил ситуацию, перенеся эти вопросы на наш брак. Хотя мне было совершенно понятно, каким образом эти косяки произошли, с учетом того давления, под которым она оказалась (и в которое я вносил свой вклад тоже). Я просто не мог пережить последствия всего этого для нас – или для себя лично. Я утверждал, что мои ошибки произошли вследствие того «факта», что косяки Руфи исчерпали мои способности к самоутешению.

Русский перевод © 2013 Олег Матвеев olegmatv@gmail.com Все права сохранены

Мы оба переставали держать себя в руках, столкнувшись с новыми для нас обстоятельствами. Наши ссоры становились все более частыми, долгими и менее продуктивными. В конце концов мы начали ненавидеть друг друга круглые сутки. Покидая Нью-Орлеан, мы совершенно не ожидали, что превратимся в рептилий Скалистых гор.

Мы с Руфью стали живым экспериментом в области важности самоутешения для стабилизации брака в периоды стресса. После стольких лет вместе я приписывал себе практически неуязвимую способность к самообладанию. Я оказался неправ. Как и Руфь. Мы из последних сил пытались вырастить в себе то, чего нам не хватало. В процессе этого мы достигли таких вещей в плане секса, близости и прочего, от достижения которых я давно уже отказался. Личное развитие каждого из нас – наша способность держаться за себя, и особенно наша способность к самоутешению – значительно улучшились.

Наши переживания иллюстрируют критическую важность способности к самоутешению в периоды стресса. При повышении уровня тревожности все мы регрессируем, попадая под контроль нашего рептильного ума. Рептилиям не знакомо понятие справедливости, они просто преследуют добычу. В такие моменты «справедливость» становится бессмысленным набором звуков – вам просто приходится справляться с тем, что на вас валится.

И на выходе все сложилось намного лучше, чем было когда-либо ранее. В разные моменты и Руфь, и я по отдельности держались за себя, выходили из циклов негативного реагирования и провалов попыток исправить наши отношения. Одному из нас обычно удавалось сказать или сделать что-то такое, что подчеркивало главенство нашей заботы друг о друге и вложения друг в друга, в наш брак, и в нашу дочь. Или поговорить о радостях и приятных ощущениях от пребывания в Колорадо и от начала новой фазы нашей жизни. Или сердечно извиниться за последнюю свою выходку или реакцию. Наша способность к самоутешению, к восстановлению самоконтроля и к возобновлению усилий по возмещению нанесенного ущерба продолжала держать нас на плаву.

Ну, кроме редких периодов, когда это не срабатывало. Но даже после всего того, что между нами было, и после всего того, чему я был свидетелем в работе со своими клиентами, иногда приходил момент, когда я терял все надежды. Ни одному из нас не удавалось выйти из затяжной серии ссор. Я начинал всерьез задумываться над тем, что отношения уже не подлежат ремонту. Я был вполне уверен, что все это закончится разводом. (Руфь присвоила мне прозвище «Мистер Дифференциация»).

Именно в этот период я осознал свое субъективное переживание, которое происходило одновременно с потерей себя и превращением в рептилию: я считал, что обладаю полной ясностью по поводу ситуации, по поводу всех недостатков Руфи и по поводу того, как первое следует из второго. Я ощущал, что великолепным образом противодействую всем попыткам Руфи «достать меня». И у меня ушло три недели на осознание того, насколько полно я при этом теряю себя.

Русский перевод © 2013 Олег Матвеев olegmatv@gmail.com Все права сохранены

Вплоть до этого момента я считал Руфь и себя вполне умеренно дифференцированными людьми. К сожалению, тревог на нашу долю досталось намного больше того объема, который мы были способны переварить. Эмоциональный иммунитет, также как и физиологическая иммунная система, может оказаться подавленным, когда превышается некий предел тревожности (нашей дифференциации). Тому, с чем человек может справляться на своем уровне развития, всегда есть определенные пределы. Именно приближение к этой критической границе и вынуждает нас расти и справляться с обстоятельствами.

В конце концов, мы выдержали. Наблюдая те стороны друг друга, которые мы все еще уважали, мы смогли развернуть ход событий в обратную сторону. Мы стали олимпийскими чемпионами по самоутешению. Наверняка в будущем может произойти еще что-то, что нарушит наше равновесие, но мы будем уже гораздо лучше подготовлены к подобному испытанию. Но никогда нельзя рассчитывать на собственную неуязвимость перед лицом неожиданностей, сваливающихся на голову из ниоткуда. И это еще одна причина, по которой гонка за личной дифференциацией так важна для вас и для вашего брака.

Мы с Руфью долго думали, прежде чем решились рассказать эту историю о себе. Мы люди очень закрытые. Даже в терапии я очень скудно раскрываю личную историю, отчасти как раз по вышеуказанной причине, а отчасти потому, что это не дало бы клиенту в полной мере оценить свою борьбу за то, чтобы стать самим собой. Мы с Руфью решили включить ее сюда после недавнего переживания на нашем ретрите для пар. Наша история оказала очень мощное влияние на участников, которые сказали нам, что это сделало нас намного реальнее для них. Они сказали, что история стала для них утешением и вызовом – раз даже мы не смогли избежать тех самых вопросов и процессов, с которыми они сражались, и с которыми сражаются все женатые пары. Раз и у нас тоже бывали трудные времена

– времена, когда мы теряли самоконтроль, когда мы были подавлены, когда мы причиняли зло друг другу, когда мы были рептилиями. Они перестали стыдиться этих неприятных периодов в своих собственных отношениях и негативно оценивать себя в связи с ними. Некоторые, считавшие свой брак не подлежащим ремонту, приняли решение взяться за дело и все же попробовать развернуть ход событий.

Ксобственному удивлению, оказалось, что это было полезно и для меня самого:

яперестал ощущать обязанность выглядеть так, словно я – и мы – всегда контролируем (и контролировали) свое состояние. На предыдущих ретритах участники говорили, что им нравится наблюдать за взаимодействиями между мной и Руфью – потому что по нам видно, что мы не просто рассказываем об этом, но живем этим. Отчасти это было так потому, что описанные выше жуткие конфликты у нас довольно редки. И эта обратная связь была приятна, но их возможности наблюдать за нами во время нашей совместной работы, тем не менее, были довольно ограничены.

Я всегда опасался, что кто-то может начать обесценивать подход сексуального горнила, если заметит в нас – или лично во мне – какие-то недостатки. Поскольку то, что вы прочитали в «Страсти и супружестве», весьма радикально отличается от мнения многих людей, я ощущал ответственность за то, чтобы не допустить легкого обесценивания этого вследствие чисто моих личных недоработок. Зная все

Русский перевод © 2013 Олег Матвеев olegmatv@gmail.com Все права сохранены

это, вы можете себе представить, что я ощущал, когда думал, что наши отношения катятся к разводу. И понять всю значимость того, что мы делимся с вами этим сюжетом.

Если бы я ограничил свою открытость простыми описаниями старых инцидентов, как это часто делают клинические психологи (например, тем же рептильным эпизодом из нашей истории походов), то это как бы подразумевало бы, что Руфь и я давно уже вышли за пределы такого рода трудностей, потому что тщательно освоили этот подход. Участники ретритов для пар особо подчеркивали тот факт, что раскрытие этой нашей недавней истории оказало специфический эффект – подтверждая то, что мы, как и все остальные, все еще находимся в пути. (И поверьте мне на слово, самоподтверждение недавней личной истории намного труднее).

Но как я смог бы работать со своими клиентами, если бы я вел себя так, будто Руфь и я давно уже не подвержены всем этим факторам и процессам, с которыми они сталкиваются? Я придерживаюсь в теории и на практике идеи о том, что обретение большей дифференциации – это постоянно происходящий процесс длиной во всю жизнь, а не нечто такое, что вы делаете один раз, и на этом все заканчивается. По ходу разворачивания идей в этой книге я писал о том, что множество семейных трудностей являются неотъемлемой частью естественной системы эмоционально связанных отношений. По мере того, как вы становитесь все более дифференцированным, вызовы остаются те же самые: бесконечно улучшаться может лишь ваша способность с ними справляться.

Впериод нашего переезда в Колорадо мы были подавлены, мы регрессировали,

имы снова выстроили нашу близость – более сильную и лучшую, такую, какой, в реальности, у нас никогда ранее не было. Наша дифференциация на этом не закончилась – это долгосрочный процесс, в котором нет каких-то четко выделенных шагов. И теперь, на самом деле, для того, чтобы вывести нас из себя, требуется весьма мощное воздействие, и мы успокаиваемся гораздо быстрее, чем это было раньше. В нашем доме царит мирный тон; наша способность выходить из мелких ссор – очень приятная штука. Далеко не всегда у нас «все в порядке», но у нас гораздо больше того, что имеет в виду моя мать, когда говорит: «Я могу лишь пожелать тебе и Руфи той любви и счастья, которые есть у нас с твоим отцом».

Но мы с Руфью долго и упорно размышляли над вероятностью того, что некоторые читатели могут неверно истолковать нашу историю и начать задавать себе вопрос: «Зачем мне заморачиваться на эту книгу, если это даже авторам не помогает?» Наш посыл состоит в том, что этот подход помог не только нам – а множеству людей, и помог в гигантской степени. В реальности, иногда он работал совершенно обратным образом. Этот подход развился не просто из моего опыта жизни с Руфью, который я далее стал применять в работе со своими клиентами. Мы

сРуфью также применяли то, чему мы научились из работы с клиентами.

Япишу это потому, что мы также рассматривали и другую сторону монеты: нас волновало то, что некоторые читатели могут прийти к выводу о том, что вся эта книга (и подход сексуального горнила) представляет собой не более чем проекцию наших личных переживаний, обобщенных на всех вокруг. И действительно, все, что

Русский перевод © 2013 Олег Матвеев olegmatv@gmail.com Все права сохранены

● Сопротивляемость встроена в нашу природу. Самовосстановление – врожденная способность человека. Здоровые младенцы управляют своими эмоциями и физиологией, находясь вне синхронизации со своей матерью в 60-70 процентах своих взаимодействий (и в половине из них они так и не достигают синхронизации).

Люди обладают мощным стремлением к эмоциональной связи – но оно не так сильно, как нужда в эмоциональной саморегуляции и самосохранении. Рано или поздно младенец разрывает контакт со своей матерью для того, чтобы реорганизоваться в случае, если взаимодействие идет не так, как надо – и даже когда с ним все в порядке! Потребность в саморегуляции настолько сильна, что младенцы готовы делать это за счет потери связи. Устройство человека не подразумевает стремления к связи или утешению любой ценой – это было бы эмоциональным слиянием. Урезание восприятия себя до образа нуждающегося детеныша, зависимого от других в плане отраженного ощущения себя, питает наш нарциссизм и «страх остаться покинутым». Это искажение, освященное в терапиях, делающих акцент на отзеркаливании, эмпатии и подтверждении, стимулирует наши тревоги по поводу одиночества (обсуждаемые в Главе 14). Образ голодного младенца, жаждущего высосать все внимание своей матери до последней капли, так же ошибочен, как и образ помешанной на заботах матери. Такие матери реально существуют – но это нездоровая ситуация. Точка зрения, утверждающая, что мы все безвозвратным образом «ранимся» в детстве каждый раз, когда наши опекуны недостаточно бдительно реагируют на наши нужды, истинная только для крайних ситуаций, и малообоснованна для обычных обстоятельств.

●Быть вне синхрона – это нормально. Быть вне синхрона со своим партнером

иподдерживать себя – это так же нормально, как и быть в синхроне. И то, и другое необходимо для здорового взаимодействия. Знание об этом часто меняет чувства по поводу тупика, сдвига по фазе в отношениях с партнером, периодов расставаний и необходимости самоутешения.

Вы можете предсказуемо ожидать, что довольно часто будете с вашим партнером на совершенно разной частоте, возвращаясь в синхрон примерно в половине случаев. Хотя мы не имеем точной информации о том, насколько сильно младенцы и взрослые отличаются в этом плане, можно для начала вполне разумно приблизительно уравнять эти данные. Вероятно, долговременные партнеры могут находиться в синхроне чаще, чем матери и младенцы. Но это не означает, что низкие уровни единения являются патологическими или проблематичными. Если вас они не устраивают, вы можете что-то предпринять по этому поводу, но не нужно автоматически ожидать чего-то большего. Тот простой факт, что вы не обладаете тем, чего бы вам хотелось, вовсе не означает, что что-то тут не так.

Прекратите воспринимать себя как младенца, с якобы присущим ему стилем мышления (например, «страхом остаться в одиночестве»). Представьте себя взрослым человеком, обладающим такой же сопротивляемостью, что и младенец, помноженной на ваши способности к выживанию и улаживанию ситуаций. Вполне разумно и даже неизбежно можно было бы ожидать, что взрослые в большей степени способны к самоутешению и саморегуляции, чем младенцы.

Русский перевод © 2013 Олег Матвеев olegmatv@gmail.com Все права сохранены

● Время, проводимое вне синхрона с партнером, не является ни травматичным, ни зря потерянным – если только вы не будете настаивать на том, что это так130. Время, проводимое вне синхрона, не только не является негативным – оно позитивно; это функциональная и осмысленная часть процесса: это помогает младенцам и супругам реорганизоваться так, чтобы нормально поддерживать взаимодействие в целом. Это также ставит точно такие же задачи в плане дифференциации, что стоят перед младенцем. Подобно переключению с иноподтверждаемой на самоподтверждаемую близость, самоутешение и устранение несостыковок с партнером порождает позитивные переживания, способствующие обретению позитивного внутреннего ощущения себя. Они расширяют способности справляться с ситуациями, совершенствуют чувство самообладания и эффективности и постепенно преобразуются в социальную компетентность во взаимодействии с другими партнерами и ситуациями.

Стратегии самоутешения

Вам интересно узнать, каким образом младенцы самоутешаются и создают буферные зоны в своих отношениях? Стили их поведения были классифицированы на вполне определенные категории, которые у взрослых соответствуют различным уровням дифференциации. Взрослые аналоги этих паттернов перечислены ниже (начиная с наиболее дифференцированных)131:

Вы способны самоутешаться, при этом параллельно пытаясь улаживать несостыковки со своим партнером.

Вы разрываете контакт со своим партнером на краткие периоды для самоутешения, для самовосстановления фокусируясь на своих интересах, а затем возобновляете попытки восстановления связи со своим партнером.

Ваши попытки восстановить связь становятся менее частыми, по мере того, как вы все больше уходите в себя и фокусируетесь на других своих интересах, для компенсации тех потребностей, которые не удовлетворяются в отношениях.

Попытки восстановить связь с партнером прекращаются, и ваша эмоциональная и физическая активность фокусируется вокруг минимизации негативных взаимодействий.

Вы активно избегаете своего партнера, иногда в течение долгих периодов времени, и сопротивляетесь всем попыткам партнера восстановить связь с вами.

Ваше функционирование находится под мощным влиянием разрыва связи с партнером. Вы не можете ни восстановить эту связь, ни добиться успеха в том, чтобы заинтересоваться чем-то другим, что могло бы пополнить вашу энергию.

130По данным психолога Эдварда Троника, время вне синхрона на самом деле представляет собой период «перезарядки» для младенцев. Это то, что дает им (и вам) энергию для стабилизации и запуска следующей серии усилий для возвращения в синхрон.

131На базе шкалы кодирования поведения, описанное у Tronick & Gianino, ibid.