Необходимость и возможность потребностей
Итак, согласно общей онтологии жизненного мира, потребности не являются чем-то изначально (в момент рождения) заложенным в человека, а выступают как форма отношений, складывающихся между человеком и миром, в котором он живет, в процессе их взаимодействия. Такое представление позволяет разрешить те логические противоречия, с которых мы начали данную статью, однако вступает в конфликт с положением, казалось бы, аксиоматическим - положением о врожденности базовых потребностей, часто называемых биологическими или физиологическими. Если в отношении ряда потребностей, традиционно относимых к высшим, нет сомнений в их прижизненно приобретаемом характере, то многие из числа более простых потребностей обычно рассматриваются как врожденные, генетически заложенные в структурной организации человеческого индивида.
Сам факт эмпирически очевидного проявления ряда потребностей в первые же часы после рождения* не могут свидетельствовать о том, что соответствующие потребности были заложены в момент появления на свет, поскольку уже налицо факт свершившегося взаимодействия новорожденного существа с окружающим его миром, взаимодействия, которое с точки зрения "онтологии жизненного мира", определяет формирование самих потребностей. Точнее было бы сказать, что у новорожденного существа потребности присутствуют потенциально, в возможности. Эта возможность задается объективной взаимодополнительностью определенных аспектов строения мира и определенных аспектов организации вступающего в мир субъекта. Реализуется же эта возможность в процессе реального взаимодействия субъекта с миром, в котором эта потенциальная взаимодополнительность обнаруживает себя и тем самым воплощается в действительность.
Если доказать врожденный характер потребностей принципиально невозможно, то, напротив, об отсутствии врожденных потребностей можно говорить, ссылаясь на достаточно убедительные данные, касающиеся разнообразных потребностей. Так, врожденной традиционно считалась ориентировочно-исследовательская потребность, или "потребность в новых впечатлениях". Однако в исследованиях слепоглухонемых от рождения детей нашла эмпирическое подтверждение противоположная точка зрения: "Оказалось невозможным строить процесс обучения в расчете на врожденную ориентировочно-исследовательскую потребность. Такой потребности просто не оказалось. Совершенно незнакомый предмет, данный в руки слепоглухонемого ребенка, не ощупывается им" (25, 15).
Нельзя рассматривать как врожденную и коммуникативную потребность. "Она возникает в ходе жизни и функционирует, формируется в жизненной практике взаимодействия индивида с окружающими людьми" (22, 45). Этот вывод основан на многочисленных эмпирических исследованиях. В частности, М.И.Лисина ссылается на исследования М.Ю.Кистяковской, наблюдавшей, что в условиях госпитализма дети иногда и в 2-3 года не начинают проявлять интереса к взрослым ни внимания, ни интереса. Однако организация педагогом соответствующей формы взаимодействия с ребенком приводила к формированию у него активного отношения к людям и потребности в общении, развитие которой проходило в данном случае те же этапы, что и при нормальном ее развитии на первом году жизни (там же, с.35). Эти данные отчетливо показывают, что именно взаимодействие с миром (со взрослым) вызывает к жизни потребность в общении.
То же относится к половому влечению или сексуальной потребности. Сечас хорошо известно (15), что половое самосознание и соответствующее ему поведение не определяются однозначно биологическим (хромосомным) полем. Становление половой идентичности - это сложный, растянутый во времени процесс, вклад в который на разных стадиях вносят факторы разной природы, в том числе гормональные воздействия, воспитание в определенной половой роли, образ тела, подростковая половая идентичность и сексуальное поведение и др., причем психосоциальные факторы способны влиять и на гормональную активность. Дж.Мани (J.Money) принадлежит обобщенная схема развития половой идентичности (см. 15, 47), причем Мани характеризует ключевые точки этого процесса как точки бифуркаций (39, 43). Иными словами, половая идентичность и сексуальные ориентации человека не детерминированы врожденными генетическими и морфологическими факторами; в процессе их становления возможно разнонаправленное действие различных факторов, что, в частности, выступает причиной транссексуализма - рассогласования биологического поля и полового самосознания, - а также гермафродитизма-рассогласования различных компонентов биологического пола между собой. По данным, которые приводит И.С.Кон (15, 57), в большинстве случаев гермафродитизма половая идентичность совпадает с половой ролью, в которой человек воспитывался, хотя бывают и обратные случаи. Как известно, при выраженном транссексуализме часто бывает легче изменить хирургическим путем биологический пол человека, чем адаптировать его самосознание к биологическому полу. "Формирование полового влечения в большинстве случаев транссексуализма соотвествует половоому самосознанию, т.е. у женщин с мужской аутоидентификацией оно возникает к женщинам, а у мужчин с женской аутоидентификацией - к мужчинам. Внешне подобное влечение воспринимается как гомосексуальное, но по сути таковым не является, поскольку в согласии с половым самосознанием направлено на противоположный пол" (30, 407-408). Таким образом, мы видим, что и половое влечение, как ни странно это может показаться, не является врожденным и лишь отчасти может быть квалифицировано как физиологическое или биогенное.
Наконец, этот же тезис может быть распространен и на такую базовую потребность, как пищевая. "У новорожденного ребенка и высшего животного голод как таковой неспособен вызвать реакции, направленные к добыванию пищи. Тем самым нельзя сказать, что голод есть потребность в пище" (43, III). Причем причиной этого отнюдь не является лишь беспомощность младенца. Как показали опыты Сирса (Sears) и Уайза (Wise), у младенцев, которых от рождения кормили из чашки, не возникало никаких проявлений сосательного рефлекса (38, 32). А.И.Мещеряков, говоря о таких простейших естественных нуждах слепоглухонемых детей как еда, выделительная функция, защита, констатирует, что они не являются на первых порах потребностями, не существуют как потребности, ибо не могут еще стать двигателями целенаправленного поведения (26, 27).
Теоретически осмыслить изложенные факты, опровергающие тезис о врожденности потребностей, позволяет введенное И.Я.Гальпериным (6) важное различение биологического и органического. Биологическим П.Я.Гальперин предлагает называть "то, что в силу определенного строения организма предопределяет тип жизни во внешней среде, а органическим - то, что обусловлено строением организма, но характер жизни во внешней среде не предопределяет" (с.260). Это положение придает аргументированность идее А.Н.Леонтьева (17) о качественном отличии "биологических" потребностей человека от внешне подобных им потребностей животных. "У человека нет биологических потребностей - нет инстинктов... У человека нет "биологического" (в том смысле, в каком оно есть и характерно для животных). Очевидно, нужно изменить и постановку вопроса: не "биологическое и социальное", а "органическое и социальное" в развитии человека... Свойства организма намечают лишь границы физических возможностей человека, но в этих границах могут использоваться по-разному и на их основе могут воспитываться существенно разные формы поведения" (6, 261).
Тезис о врожденности потребностей человека является следствием рассмотрения человека в онтологии изолированного индивида и должен быть отвергнут при переходе к онтологии жизненного мира. Оригинальную и плодотворную интерпретацию "врожденного" характера потребностей дает А.Адлер, говоря о стремлении человека к совершенству. Оно врождено, пишет он, "но не так, как врождены влечения, ...а как нечто, относящееся к самой жизни, ... нечто, без чего невозможно вообще представить себе жизнь" (33, 22). Действительно, входя в мир, новорожденное существо застает там существующие до него объективные законы жизни, которым оно вынуждено подчиняться. Взаимодействие с миром на уровне обмена веществ пробуждает к жизни соответствующие базовые потребности, аналогичным образом формируются и все остальные. Путь развития "биологических", "социальных" и любых других потребностей принципиально един: ни одни из них не заложены в индивида генетически, но все они с момента появления человека на свет "врождены" в систему его многооборазных и многоплановых отношений с миром его жизнедеятельности. По мере развития богатства связей человека с миром происходит и расширение круга потребностей. В литературе есть понятие о присвоении потребностей индивидом в процессе освоения общественно-исторического опыта человечества (7), (28).
Таким образом, человек при рождении не обладает потребностями, он обладает лишь потенциальными возможностями их возникновения. Потребности возникают при сочетании возможности данной формы отношений с миром, с ее необходимостью. Чем, однако, определяется эта необходимость?
Выше уже упоминалась точка зрения Ж.Нюттена, который выводит необходимость тех или иных отношений с миром из того факта, что невозможность их реализации приводит к нарушению функционирования индивида. При этом, однако, большая часть как раз специфически человеческих потребностей - в том числе потребности эстетические, нравственные и ряд других - оказываются чем-то факультативным, посколку множество людей и без них прекрасно субя чувствуют. Поэтому этот критерий требует по меньшей мере дополнения. Необходимыми следует, на наш взгляд, считать те формы отношений с миром, которые необходимы для сохранения и развития человечества как родовой общности.
Хотя и этот критерий не позволяет составить абстрактный список потребностей, он позволяет преодолеть разрыв между так называемыми "витальными" потребностями и высшими потребностями, которые нередко мысляться как факультативные. На самом деле их витальность проявляется на родовом уровне, а индивид, лишенный соответствующих потребностей, (познавательной, эстетической, предметно-преобразовательной, социально-преобразовательной и др.) может быть охарактеризован как индивид, человеческая сущность которого представлена в весьма урезанном виде.
Этот критерий необходимости хорошо согласуется и с изложенным выше положением о деятельности как конституирующей характеристике отдельно взятой потребности. Действительно, человечество как совокупный субъект вряд ли может нуждаться в отдельных предметах или классах предметов, без которых его развитие нарушается; гораздо естественнее мыслится связь развития человечества с формами деятельности, практики, которые способны развиваться практически без ограничений и развитие которых и будет определять нужду в определенных предметах или классах предметов.
Таким образом, потребности человеческого индивида не являются заложенными в него генетически. В качестве априорно заданной может рассматриваться только необходимость и возможность формирования тех или иных потребностей. Первая определяется, в конечном счете, направленностью развития человечества как родовой общности, вторая - взаимным соответствием, "стыковкой" человека и мира, их потенциальной взаимодополнительностью. Реальные потребности конкретного индивида - его отношения с миром, требующие от него осуществления и совершенствования определенных форм деятельности - складываются на основании названной необходимости и возможности, однако однозначно ими не определяются. Это обусловлено двумя обстоятельствами. Во-первых, развитие человечества в целом является лишь конечным критерием необходимости индивидуальных потребностей. Связь индивиджа с человечеством в целом опосредуется его включенностью в ряд социальных общностей разного масштаба и разной природы - в этнические, классовые, национальные, профессиональные и другие общности, каждую из которых можно рассматривать как совокупный субъект и каждая из которых в этом качестве характеризуется специфичностью направленности своего развития и специфичностью отношений с остальной действительностью по сравнению с направленностью развития человечества в целом. Принадлежность индивида к каждой из подобных социальных общностей будет порождать свою систему критериев необходимости жизненных отношений, которые иногда могут противоречить друг другу, а также вступать в конфликт с направленностью развития человечества в целом. Из сказанного явствует, что сформулированный нами критерий необходимости жизненных отношений не только не ведет к унификации потребностей, но и не противоречит факту существования в разных этнокультурных группах разных потребностей, порой даже непостижимых для человека, принадлежащего к европейской или американской культуре (см.36). Отмечаемая Д.Ли (D. Lee) почти безграничная вариативность человеческих потребностей, заставляющая ее отказаться от традиционного понятия "базовых потребностей", связана и со вторым обстоятельством, обусловливающим непредсказуемость формирования индивидуальных потребностей. Оно заключется в том, что сфера возможностей человека в установлении жизненных отношений с миром, в том числе потребностных отношений, шире сферы соответствующей необходимости, даже если принимать во внимание необходимость развития всех социальных общностей, к которым он принадлежит. У индивида могут возникать не только потребности, не играющие витальной роли в его жизнедеятельности и жизнедеятельности социума (например, коллекционирование спичечных этикеток), но и потребности, разрушительные для него, например, наркомания, главная опасность которой заключается в том, что человек, пораженный этим недугом, лишается тем не менее способности обходиться без наркотика; перестраивая процессы метаболизма, разрушительный наркотик становится одновременно необходимым и разорвать эту противоестественную связь без специального лечения практически невозможно. В целом же сама по себе широкая вариативность индивидуальных потребностей и потребностей микро- и макросоциальных общностей, видимо, способствует развитию человечества в целом в соответствии с общей закономерностью, согласно которой вариативность элементов системы является основной для прогрессивного развития системы в целом.
* * *
В данной статье мы представили нетрадиционный взгляд на проблему весьма традиционную - проблему человеческих потребностей. Обосновав отход от традиционного понимания потребностей, мы определили потребность как качественно определенную форму отношений субъекта с миром, требующих для своей реализации осуществление субъектом определенной деятельности. Потребности индивида складываются прижизненно на основе необходимости, определяемой задачей сохранения и направленностью развития социальных общностей разного ранга, к которым принадлежит индивид, и возможности разнообразного взаимодействия индивида с миром, определяемой взаимным соответствием структурной организации того и другого. Для того, чтобы потенциальная потребность обрела статус действительности, необходимо практическое взаимодействие субъекта с миром, в котором и рождается впервые деятельность, конституирующая данную конкретную потребность. Потребность предстает, таким образом, не как негативная характеристика индивида, определяемая через отсутствие, нужду в чем-либо, а как позитивная характеристика человеческих проявлений жизни.