10. Церковно-государственные отношения в Западной Европе (V–XV вв.)

С самого начала католического мира возникло соперничество инвеститур: вопрос о том, кто является первоисточником власти в Западной Европе – государство или церковь раздирал католический мир всю историю его существования.

Папа Лев VIII (963–964) особой грамотой признал за германским императором право назначать папу («государю Оттону I и его преемникам жалуем навсегда полномочие поставлять первосвященника верховного апостольского престола»)64. Последующими папами, равно как и прекращением смуты в Риме, Запад был обязан почти исключительно королевской семье. Папа Иоанн XIII (965–972), Бенедикт VI (973–974), Бенедикт VII (974–983), Иоанн XV (985–996), Григорий V (996–999), Сильвестр II (999–1003) и другие поставлялись на апостольский престол решением Оттона I или его преемников.

Короли широко участвовали в делах Западной церкви по примеру императоров Константинополя, попутно заботясь о сакрализации своего статуса. Они прекрасно знали, что не являются священниками, и никогда не заявляли претензий на служение Литургии. Однако они не считали себя и полными мирянами. Начиная с XIII в., церковный статус короля уподобляется статусу церковнослужителя, например, диакона. Папа христосуется с ним, как с одним из кардиналов, в конце богослужения государь подносит папе чашу для причащения и воду, как это обычно делают иподиаконы.

В Германии в 1158 г. канонист Руфин обосновывает законность присяги епископов королю, которая формально подрывает принцип верховенства священства над политической властью. В знаменитом памятнике западного права XIII века— «Семи Партидах» (или «Семичастнике») кастильского короля Альфонса Мудрого рефреном проходит мысль, согласно которой монарх «поставлен на земле вместо Бога» и «викарии Бога суть короли». Позднее эту титулатуру— «викарий Бога на земле» — присваивают себе французские короли вследствие своей святой миссии творить справедливый суд.

Постепенно историческая диспозиция менялась. Папская политика получает два самостоятельных направления: обеспечение вселенского главенства понтифика, но только в духовной сфере; и политического первенства в локальных пределах Западной Европы, с одновременным признанием папского престола источником власти всех христианских государей.

Подрывая сакральные основания королевской власти и его суверенитет, римские канонисты разрабатывают основы договорной теории образования государства. Вполне традиционно полагается, что источником королевской власти является папа, но народу при известных обстоятельствах принадлежит право выбора конкретного короля и заключение с ним соглашения о характере обоюдных обязательств и прав. Доказывалось, что если против неверного папе короля нет никаких средств, кроме молитвы, то он перестает быть таковым и подданные вправе убить его. В ответ французские юристы доказывали, что папа не является главой Церкви, которая соборно должна решать все важные вопросы. Признавалось также, что папа может быть предан анафеме, как и любой другой смертный.

V Латеранский собор в 1516 г. признал тезис из буллы «Unam sanctam» в качестве обязательного догмата Римо-католической церкви.

Наконец, это противоборство завершилось тем, что в настоящее время тезис о папе как источнике политической власти в государстве признан несостоятельным вследствие исторических обстоятельств самими католическими канонистами.

Как представляется, окончательным актом, задокументировавшим идеологическое и политическое поражение папства в тысячелетней войне, явилось Латеранское соглашение 1929 г. между папой и Италией об образовании нового государства — Государство-город Ватикан, которым определены папский суверенитет как светского владыки и территория его юрисдикции.