Потебня А.А / Потебня А.А. - Полное собрание сочинений. Мысль и язык (Классика отечественной гуманитарной мыси) - 1999

языка — все еще неуловимый фантом? Видимо, его теория не несла полноты истины36, раз оказалось на первом плане что-то прямо противоположное. И в этом противоположном есть какая-то своя великая правда, которую нужно осознать и принять как одну сторону открывающегося мироздания. Нужно уйти с шаткой почвы глупого буквализма, вспомнить внутреннюю форму тех слов, которыми мы, взяв их в том числе и у Потебни, пользуемся бессмысленно, не ведая их подлинных значений. Или,

36 Это очень большой и отдельный вопрос. Ограниченность его теории связана с ложным решением проблемы мысли и проблемы знака, тсннее, с его сознательным признанием невозможности окотательного установления безусловной природы мысли и временного, рабочего допущения конвенциональной, условной природы знака (современная наука полностью

основывается на этих допущениях Потебни, утратив даже намек сознания на их фиктивность, следовательно, являясь не наукой, а мифологией): 1) «Будем помнить, что само слово никак не создает понятия из образа, что понятие...

навсегда останется для нас величиною, произведенною, так сказать, умножением известных нам условий на неизвестные нам и, вероятно, неисследимые силы. Здесь нет призыва к смиренному бездействию, основанному на том, что ум наш слаб, а пучина премудрости Божией бездонна, и есть только законное сомнение в близости конечной цели мысли, то есть знания связи явлений» (с. 58). Вот так: после сокрушительной критики божественного начала языка приходит к признанию божественного начала мысли. 2) «Уместен вопрос, на каком основании известное слово значит то именно, а не другое...» Далее идет описание действительного механизма означивания на примере. В итоге «остается, отказавшись заполнять пробелы между механическими движениями и состояниями души, которые не могут быть названы такими движениями, принять за факт соответствие известных чувств известным звукам и ограничить задачу простым перечислением тех и других» (с. 93). Вот так: после критики «намеренннсго изобретения» языка сознанием, сознательно говорит о его намеренном изобретении.

Надо понимать, что в рамках его науки языковедения это вполне естественный ход, обусловленный предметом этой науки. Кроме теоретикопознающего мышления человек владеет и практико-познающим, а кроме того

— теоретическим и практическим творением. Только различение всех этих моментов позволяет естественно установить уже сейчас безусловновещественную природу мысли и условно-именную природу знака, то есть —

мысль вез всяких условий является вещью и без всяких внешних условий возникает из вещей, а вещесмысл знака (понимание около, у слова,

фиктивно, внешне понимаемое как обмен телами и мыслями, ксгда оно — общ-ение, слияние в общее тело и мысль) полностью обусловлен именем, безусловным вещесмыслом, которого Потебня касается только как «нечленораздельного звука» (исключая его из языка — с. 72-76). (Более подробную мотивацию на эту тему можно извлечь из опубликованного мною, наиболее полно — в «Теоретической поэтике литературного произведения»: Краснодар, 1998).

наоборот, нужно наконец-то перестать воспринимать слова, термины как священные знаки смысла, учености, веры. Дело не в том, какие слова мы знаем и какие речи мы говорим. Дело в том, что именно мы говорим, насколько нов и закономерен смысл сказанного, какой материк открываем

мы своим образом.

Каждый из нас должен всего лишь решить один вопрос, есть ли у него т р о п ы к восстановлению Отечества — каков «тот путь, по которому принуждена направляться его мысль именно в силу того, что он говорит и думает на отечественном языке» (с. 202).

2 6 5

С Ломоносов М. Российская грамматика. Спб., 1757 (на титуле1755).

Мерзляков А. Ф. Рассуждение о российской словесности в нынешнем ее состоянии // Труды Общества любителей российской словесности при имп. Московском университете. 1812. Ч. 1. 1-я паг. С. 53-110.

Опыт областного великорусского словаря, изданный Вторым отделением имп. Академии наук. Спб., 1852.

Орнатовский И. Новейшее начертание правил российской грамматики, на началах всеобщей основанных. Харьков, 1810.

Спенсер Г. Основания социологии. Пер. с англ. Спб., 18761877. Т. 1-2.

Becker С. F. Organism der Sprache. 2. Ausg. Frankfurt a. M., 1841. Becker C. F. Das Wort in seiner organischen Verwandlung.

Frankfurt a. M., 1833.

Carriere M. Die Poesie: Ihr Wesen und ihre Formen mit Grundziigen der vergleichenden Literaturgeschichte. 2. Aufl. // Gesammelte Werke. Leipzig, 1886. Bd 3.

Drobisch M. W. Ober Lotzes psychologischen Standpunt // Zeitschrift fur Philosophie und philosophische Kritik. Halle, 1859. Bd 34. S. 1-41.

Fischer K. Geschichte der neuern Philosophie. Mannheim, 18521854. Bd 1.

Herbart J. F. Lehrbuch zur Einleitung in die Philosophie. Konigsberg, 1834.

Herbart J. F. Sammtliche Werke. Leipzig, 1850. Bd 5.

Heyse K. W. L. System der Sprachwissenschaft. Berlin, 1856. Humboldt W. von. Gesammelte Werke. Berlin, 1841-1852. Bd 1-7. Jean Paul. Sammtliche Werke. Berlin, 1826-1828. Bd 1-60.

Lazarus M. Das Leben der Seele in Monographien iiber seine Erscheinungen und Gesetze. Berlin, 1856-1857. Bd 1-2.

Lotze H. Mikrokosmus. Leipzig. 1856-1857. Bd 1-2.

Nesselmann G. Litauische Volkslieder. Berlin, 1853.

Pott A. F. Die Ungleichheit menschlicher Rassen haupsachlich vom sprachwissenschaftlichen Standpunkte, unter besonderer Beriicksichtigung von des Grafen von Gobineau gleichnamigen Werke. Lemgo, 1856.