2. Принципы внешней политики революционной Франции.

Разумеется, революционные события во Франции с самого начала приковали к себе пристальное внимание всех крупных европейских держав, и, конечно, реакция европейских монархов была далеко не благосклонной. Революция, перевернувшая с ног на голову Францию, не могла не беспокоить остальную Европу, учитывая влияние, традиционно оказывавшееся Францией и событиями в ней происходившими на европейские умы и настроения. Кроме того, революция поставила под сомнение самое святое - нерушимость и неприкосновенность монархии - Людовик XVI был фактически лишен власти. С самого начала в целом было ясно, что все крупные европейские державы были едины в осуждении того, что происходило во Франции. Ведь революция не могла не всколыхнуть соседние страны - в Бельгии, находившейся под властью Габсбургов, начало развиваться национально-освободительное движение, впоследствии переросшее в революцию. То есть революция во Франции напрямую затрагивала интересы европейских монархов, дестабилизируя политическую ситуацию в сопредельных государствах. Помимо этого, у европейских держав были и другие интересы: Пруссия и Австрия стремились расширить свои территории за счет Эльзаса и приграничных с Бельгией французских земель соответственно. Тем не менее, до 1791 г. другие страны не вмешивались в происходившие в стране процессы. Переломным моментом стал Вареннский инцидент - неудачная попытка короля скрытно покинуть территорию Франции - приведший к усилению революционных настроений и создавший реальную угрозу для их дальнейшего распространения. Стоит отметить, что ради того, чтобы создать контрреволюционную коалицию европейские державы, в частности, Австрия и Пруссия сумели преодолеть многолетние противоречия - Австрия была согласна прекратить войну с Турцией. 27 августа 1791 г. австрийский император и прусский король в Пильнице подписывают декларацию, в которой говорится о том, что, учитывая положение Людовика XVI, при необходимости они примут все меры для того, чтобы оказать французскому королю помощь в "установлении основ монархического правления, одинаково соответствующего как правам государей, так и благополучию французской нации". Таким образом, мы видим, что и австрийцы и пруссаки со своей стороны считали должным всячески способствовать сохранению престола за королем и пресекать малейшую возможность распространения революционных идей за пределы Франции. При этом было ясно, что активное применение силы они видели как наиболее подходящий способ решения проблем. Договариваться с новой французской властью в Европе никто не собирался. При этом необходимо учитывать, что довольно значительная часть французской аристократии и двора, в том числе и король лично искренне надеялись на возможную интервенцию и подавление революции иностранными войсками. В связи с этим большой интерес представляет письмо Людовика XVI прусскому королю Фридриху Вильгельму II, написанное 3 декабря 1791 года. В нем французский монарх пишет о созыве европейского конгресса, "опирающегося на вооруженную силу". Однако и Англия, и Российская империя уклонились от активного участия в интервенции, таким образом, она должна была осуществляться силами Австрии и Пруссии. Развивая положения, закрепленные Пильницкой декларацией, 7 февраля 1792 г. они заключают договор о военном союзе против Франции. Таким образом, мы видим, что внешняя политика революционной Франции изначально лишалась возможности осуществляться в рамках дипломатических методов. Единодушная враждебная позиция Европы по отношению к революции изначально вынуждала Францию идти по пути войны. Хотя стоит отметить, что Национальное собрание, начиная с 1789 г. во внешней политике проявляло большую осторожность и отказалось от помощи Бельгии, где началась революция, и до самого своего роспуска осенью 1791 г. продолжало держаться миролюбивой линии во внешней политике.Основами внешней политики Франции провозглашались "всеобщий мир и принципы справедливости". В то же время стоит особого внимания эпизод с присоединением Авиньона, принадлежавшего Папе Римскому, 14 сентября 1791 г. Франция объявила, что это было сделано в соответствии с волеизъявлением французского населения Авиньона. Этот прецедент очень сильно усугубил и без того острую внешнеполитическую ситуацию, так как показывал, что революция может и будет распространяться вокруг Франции, при этом также может быть разыграна карта французского или франкоязычного населения других государств.

Ситуация осложнялась тем, что внешнеполитические полномочия были поделены между Национальным собранием и королем: собрание могло объявить войну или заключить мир только по представлению короля. Это двоевластие проявлялось и в других, сопряженных с внешней политикой сферах. В ноябре 1791 г. принимается декрет против эмигрантов, согласно которому все лица, не вернувшиеся во Францию до 1 января, будут объявлены изменниками родины. Однако король, который тогда еще обладал определенной властью, наложил вето на этот закон. Но тем не менее, мы можем заключить, что в стране действительно произошел раскол - революционная власть во всех эмигрантах видела предателей, готовых перейти на сторону захватчиков в случае интервенции. И в общем-то, еще раз обращаясь к письму короля, становится ясно, что эта угроза была вполне реальной. Ситуация была такова, что во внешней политике не было единого вектора: с одной стороны, она находилась в ведении Дипломатического комитета Национального собрания, с другой стороны, король мог и активно вел переговоры с европейскими монархами, следуя традициям и правилам династической дипломатии. Знаковой является речь Бриссо, представителя жирондистов, от 16 декабря 1791 г. В ней он призывает депутатов и народ к Франции к войне, которая бы укрепила завоеванную революцией свободу и очистила Францию от пережитков старого режима. За войну выступает и король, по уже известным причинам. Людовик XVI публично заявляет о своем согласии с позицией жирондистов. В то же время необходимо понимать, что настроения среди людей, находившихся тогда у власти, были далеко не однородны. Разброд во власти, случившийся в результате революции, привел к тому, что и во внешней политике не было единого направления. С одной стороны, жирондист Дюмурье, занимавший пост министра иностранных дел, одновременно и стремился к войне с Австрией, и декларировал отказ от войн и завоеваний, а с другой стороны, значительная часть революционеров, в том числе и М. Робеспьер активно выступали против войны, заявляя, что прежде чем бороться с возможной интервенцией, необходимо покончить с контрреволюцией внутри страны. Иначе, по его мнению, война грозила гибелью завоеваний революции и реставрацией монархии в ее дореволюционном виде. Более того, в декабре 1791 г. был принят особый декрет, согласно которому Франция отказывалась от ведения каких-либо завоевательных войн, которые могли бы быть направлены против свободы того или иного народа. В Пруссию и в Англию посылались дипломатические миссии с целью вывести хотя бы Пруссию из коалиции, но все они успеха не добились. То есть, можно заключить, что во внешней политике Франции того времени, несмотря на все официальные декларации, заявления и сформулированные четкие принципы, творился полный хаос, отсутствовала какая-либо четко выстроенная система взглядов.

Фактический временный политический союз между жирондистами и королем, который сформировал из этой партии в марте 1792 правительство, в общем-то определил неизбежность войны. Вполне возможно, что война бы еще началась не скоро, так как к тому моменту прошло уже полгода с подписания Пильницкой декларации, но ни Пруссия, ни Австрия активных действий не предпринимали. Франция сама сделала первый шаг и 20 апреля 1792 г. объявила войну королю Богемии и Венгрии, то есть австрийскому императору Францу I. Касательно данного вопроса, стоит отметить саму формулировку объявления войны. Война объявлялась не Австрии как государству, но ее правителю, что подчеркивало то, что французский народ и революционная власть не видят врага в австрийском народе. Это было по-настоящему новым, революционным явлением в международных отношениях того времени, хотя, конечно, сути объявления войны оно не меняло.

Для Франции война началась неудачно вследствие того, что значительная часть армии, а именно офицерство и командование, преимущественно состоявшее из дворян, настроенных против революции, стремилось избегать столкновений с прусскими и австрийскими войсками, отступая. При этом Законодательное собрание из-за своей разобщенности и зависимости от короля, имевшего право вето, было не способно ни организовать управление армией, ни принимать каких бы то ни было конкретных решений как во внутренней, так и во внешней политике. Усугублялось и экономическое положение. Все это привело к росту антиправительственных настроений. 5 июля 1792 г. Людовик XVI принимает обращение к европейским монархам, в котором говорится о том, что он намерен "всецело стоять на страже интересов Франции и использовать все данные ему Конституцией средства против врагов Франции". В то же время король продолжал оставаться в тесных сношениях с австрийским и прусским монархами и все так же надеялся на скорый исход войны в их пользу. Под общественным давлением Законодательной собрание 11 июля 1792 г. принимает декрет, объявляющий отечество в опасности, по которому в армию призывались все мужчины, способные держать в руках оружие. В данной ситуации даже противоборствующие партии якобинцев и жирондистов были едины в своем воззвании к народу.

В течение июля-августа 1792 г. события развивались с удивительной быстротой. Кордельеры и якобинцы, умело играя на антимонархических настроениях, активно утверждая образ короля-изменника, сумели в короткий срок привлечь на свою сторону значительную часть населения и даже создать в Париже отдельный новый орган власти - Коммуну. В то же время Законодательное собрание и жирондисты стремительно теряют все рычаги власти, действуют нерешительно и стараются спасти действовавший конституционный строй. 25 июля издается манифест герцога Брауншвейгского, в котором он заявлял о том, что во Франции будет восстановлена законная королевская власть, а бунтовщики будут покараны. Естественно, все это привело к новому взрыву, и 10 августа власть во Франции снова сменилась - король был свергнут, политическая инициатива оказалась в руках Коммуны. Все эти события никак не могли способствовать проведению какой-либо жесткой линии во внешней политике. По сути, о внешней политике как таковой и не представлялось возможным говорить - Франция уже в течение нескольких лет непрерывно сотрясается изнутри, с началом революции она оказалась в фактической международной изоляции, кроме того уже несколько месяцев продолжалась война, и военная ситуация также складывалась не в пользу Франции.

Открытая интервенция началась вскоре после свержения короля - 19 августа 1792 г. 2 сентября уже был взят Верден - перед австро-прусскими войсками открывалась прямая дорога на Париж. Великобритания отзывает из Парижа своего посла, из России изгоняется французский поверенный в делах, а Испания объявляет о своем намерении присоединиться к интервенции с юга. Таким образом, революционная Франция оказалась в плотном кольце враждебных государств, настроенных на то, чтобы силой восстановить в стране старый режим. В этой ситуации по Франции прокатилась волна казней политически ненадежных - в основном роялистов. В Париже была проведена ускоренная мобилизация всего способного воевать населения, и это позволило собрать армию, способную противостоять интервентам, которые, в свою очередь, недооценили французов. 20 сентября французы в битве при Вальми одержали победу над коалиционной армией. Вслед за этим последовало несколько громких побед французской армии, которая сумела даже выйти за пределы Франции и овладеть средним Рейном, вступить в Бельгию и Савойю.