1 Ц е й т л и н а г. Становление реализма в русской литературе, с, 41,

В большинстве своем молодые люди, участники некрасовского альманаха, видимо, еще и поэтому были очень чутки к своеобразию избранной ими формы - «физиологического очер­ка». Термин «физиология» шел от Бальзака и указывал на понимание и воспроизведение общественного человека до аналогии с методом и приемами научной зоологии¹, достигшей к тому вре­мени значительных успехов. Писатели-«физиологи» исходили из убеждения в наличии прямой зависимости человеческой «особи» от той или иной среды: сословной, профессиональной, географиче­ской, бытовой, возрастной и т.п. Человек выступал прежде всего как «отпечаток», носитель и представитель определенных общест­венно-бытовых «пород», «видов», «разрядов» и их многочисленных подразделов. Они-то в первую очередь и подлежали обстоятель­ному художественному «исследованию» и изображению. «Науко­подобие» жанра сказывалось в вычленении, изъятии того или иного явления (города, его «сторон», групп населения, ходовых профессий, зрелищ и развлечений и т.д.) из совокупного общест­венного организма с целью их «монографического» изучения и описания. Так во многом будут действовать Даль, Белинский, Гребенка и в особенности Григорович, со всех сторон характери­зующий «разряды» шарманщиков. Читатель узнавал весь путь артистов-ремесленников от младенчества и первых шагов на из­бранном поприще, скромных удач и падений до печальной, как правило, кончины. Сообщались места их расселения в Петербурге, вид жилищ, имущественные подгруппы («аристократы» и «мещане»), вкусы и уровень самосознания. Наблюдательность, юмор, колоритная бытовая подробность (вроде перечня вывесок в «Пе­тербургских углах»), умелое чередование диалога с нравоописательной сценкой и заключениями автора о персонаже, наконец, дополнение

¹ «Общество,— писал Бальзак в предисловии к «Человеческой коме­дии»,- создает из человека такое-то количество различных людей, сколь­ко разновидностей содержится в зоологии, - в зависимости от среды, в пределах которой развивается его (человека.- В.Н.) деятельность. ...Ста­ло быть, существуют и всегда будут существовать виды в человеческом обществе, так же как существуют они в животном царстве» (Бальзак об искусстве. Составитель В.Ф. Гриб. М.- Л., Искусство, 1941).

и пояснение текста реалистическими рисунками (В. Тимма, Р. Жуковского, Е. Ковригина) - все это также диктова­лось по преимуществу родовыми особенностями издания.

Не порывая с ними, «Физиология Петербурга» стремилась, од­нако, одушевить их принципиально новыми акцентами, неизмеримо умножавшими аналитико-критическую направленность жанра.

Впервые коллективно собранная книга была в значительной степени единой, проникнутой «одной целью», сразу же заданной Белинским во введении (не «описание» Петербурга, но «характе­ристика... его народонаселения»). Из двенадцати «статей» сбор­ника критику принадлежали четыре («Вступление», «Петербург и Москва», «Александрийский театр» и «Петербургская литерату­ра»): первыми двумя обе части «Физиологии...» открывались, последняя же как бы замыкала ее идейно. Из этих статей выходили и к ним же тянулись нити практически всех материалов. Если Белинский, говоря о типично петербургском литераторе-поденщике, «переменившем несколько хозяев», ссылался на панаевские «Тлю» и «Фельетониста», то последние были своего рода «иллюст­рациями» к многочисленным филиппикам критика в адрес про­дажной журналистики. Отмечая в анонимной рецензии на альманах «глубину мысли», «верное воззрение» очерка «Петербург и Моск­ва», Некрасов отдает ему «первое и почетнейшее место» в книге, особенно за «глубокое изучение»¹ Петербурга. Автор «Чиновника» не расходился с Белинским в отношении к этому типическому «туземцу, истому гражданину» официально-бюрократического цент­ра России.

Резко выделялась «Физиология Петербурга» среди однотипных изданий уровнем своего демократизма при всех оттенках его у разных ее авторов. Дело было не в простонародной тематике, гак в «Наших...», даже, пожалуй, не в том искреннем и серьезном сочувствии к положению героев-бедняков, которое явственно проступает, скажем, в замечаниях Даля о его Григории, работающем