«Французский Алжир»

«Французский» период занимает две главы: одна – про завоевание, вторая – про «ноябрьскую революцию 1954 г.», как будто между ними была пустота: ни алжирских французов, ни колонизации, ни развития страны.

«Французская колонизация начинается в 1830 г. и утверждается после жестоких сражений. Французские войска высадились в Сиди Феррухе. Им оказал сопротивление Абд ал‑Кадер⁴³, затем было восстание под руководством шейха ал‑Мохрани. Вот эпизоды этой истории. Шейх ал‑Мохрани 5 мая 1871 г. погиб на поле битвы, но борьба продолжалась и после этого еще около года (…). Она завершилась кровавым подавлением, массовыми казнями, сожженными деревнями, уничтоженными посевами, уведенным скотом. Обширные земли были захвачены (…). Алжирцы, лишенные своего имущества, были отброшены в горы, в бесплодные пустыни. С 1920 г. алжирское движение возрождается. Основанная в 1926 г. и запрещенная в 1937 г. партия «Звезда Северной Африки» становится партией алжирского народа и провозглашает национальные требования. Активно действует основанное в 1931 г. под руководством шейха Бен Бадиса движение улемов за становление национального самосознания и культуры. Организации Демократический союз Манифеста Алжира и Движение трудящихся за демократическую свободу ведут пропаганду и участвуют в выборах. Но они терпят поражение, и Движение трудящихся за демократическую свободу основывает секретную организацию для подготовки к борьбе» (V. 31).

Итак, между завоеванием и освобождением нет переходного периода. «У алжирцев нет родины, потому что они получают в качестве таковой Францию раньше, чем могут задуматься о другой», – говорил Ф. Аббас, основатель Демократического союза Манифеста Алжира. Так что же говорить об этой пустоте? И действительно, ни слова об основателях партий – о нем самом или о Мессали Хадже, организовавшем Движение трудящихся за демократическую свободу, – ни об алжирских профсоюзах или алжирской коммунистической партии, ни о Насере или исламе… Из алжирских деятелей упоминаются лишь те, кто погиб во время «революции».

И, разумеется, никаких следов французов⁴⁴.

О них вспоминается лишь раз, в связи с конвенцией 1830 г., гарантировавшей свободу и собственность алжирцев. «Но она не соблюдалась». Говорится, конечно, о французских войсках, пришедших в 1830 г., о сопротивлении, о борьбе с французскими военными. Говорится о полутора миллионах погибших, о сотнях тысяч беженцев, о ставших непроходимыми пограничных районах, о том, что страна была разорена и разрушена. «Такова была тяжелая плата алжирского народа за независимость и свободу».

Конечно, ни слова о том, что привнесено французами. «Что мне до того, что в моем доме есть электричество, если мой дом не принадлежит мне», – говорил Ф. Аббас.

Но ни слова также и о «французском присутствии», ни малейшего намека на то, что в течение целого века миллион французов жили в этой стране, что они рожали там детей, трудились, процветали, «пренебрегая правами и честью арабов», подвергавшихся насмешкам и унижениям и в конце концов прогнавших французов в ходе очень жестокой войны.

Но детям не следует знать ни об этом наказании, ни об этом насилии.