Роль географии

Это видение истории дополняется представлением, что арабо‑мусульманский мир имеет собственную географию в географии цивилизаций. В своем труде о географах эпохи расцвета арабской цивилизации (V.4) Андре Микель показывает, что если история четко делится на два периода – до Пророка и после, то в географии исламские страны «являются пупом, центром мира». Разумеется, то же самое было в Китае с его Срединной империей, но у арабо‑мусульман эта идея выражена наиболее отчетливо и в каком‑то смысле оправдана – они действительно в «центре».

А. Микель показывает, например, что все климаты земли классифицированы арабскими географами таким образом, что четвертый климат, климат Ирака, находится в центре, три расположены севернее и три – южнее его. Называемый «пупом мира» регион Ирак – Аравия (к которым иногда прибавляется Иран) стоит на первом месте в истории мировых царств; за ним следуют четыре других: Китай, Турция, Индия и Византия. К тому же именно над Ираком светит самое ясное солнце. Эта страна богаче всех других. Императору Китая лучше всего повинуются, он господствует над людьми. Владыка турок – король хищных зверей, и это касается как людей, так и животных. Повелитель Индии – владыка слонов и мудрости. Император Византии царствует над красивыми людьми и над алхимией. Что же касается повелителя арабов, то он властвует над всем. Говоря об отрицательных качествах разных народов, географ Ибн ал‑Фарих отказывает туркам в верности, византийцам в благородстве, хазарам в стыдливости, неграм в серьезности, славянам в смелости, индийцам в целомудрии.

Связанная с исторической памятью, географическая традиция определяет видение других народов, которое у арабов сложилось прежде. А. Микель, основываясь на трудах арабских географов, пишет: «Китайцы – это народ, искусный в технике и в ремеслах; Индия – страна теоретических наук, математики и вытекающих из них астрономии и музыки; наследникам греков – византийцам, искусным в технике, также принадлежит астрономия, но вместе с медициной, философией и алхимией; Ирану даны во владение этика и политика; наконец, туркам остается война. А арабам? За собой они признают – и никто у них этого не оспаривает – истинный поэтический дар и вслед за семитами (Халдеей), владеющими даром пророчества, они обладают истинной религией. Именно в этом заключается различие между ними и остальным миром, и в этом они черпают сознание своего превосходства» (V.4).

Описывая и изучая богатства Индии и Китая, арабские географы утверждаются в этом превосходстве. Разумеется, все эти чужеземные страны цивилизованны, но они не поняли, в чем состоит сущность жизни, не поняли необходимости согласия между волей Бога и верующего. «Если их социальные структуры и достойны похвалы, то это лишь по счастливой случайности. Однако не ведая истинного смысла жизни, эти страны никак не выдерживают сравнения с миром ислама. И если существуют разные оценки человеческого поведения, то в вопросе веры их только две: мусульманин и немусульманин. Единственная граница проходит между ними» (IV.4).