I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции

18. Заявительница жаловалась на то, что суды страны не рассмотрели ее иск в "разумный срок". Европейский Суд рассмотрит эту жалобу с точки зрения статьи 6 Конвенции, которая устанавливает следующее:

"1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом".

19. Разбирательство началось в феврале 1998 г., когда заявительница предъявила иск в районный суд. Тем не менее Европейский Суд примет во внимание только период разбирательства начиная с 5 мая 1998 г., когда Конвенция вступила в силу в отношении России. При оценке разумности срока, истекшего после этой даты, следует учитывать состояние разбирательства на тот момент. Рассматриваемый период закончился 3 марта 2006 г. решением городского суда. Европейский Суд обладает компетенцией ratione temporis <*> для рассмотрения периода приблизительно в семь лет и 10 месяцев. В течение этого срока дело рассматривалось судами двух инстанций.

--------------------------------

<*> Ratione temporis (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных со временем", критерий времени, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).

A. Приемлемость жалобы

20. Власти Российской Федерации заявили, что заявительница не исчерпала доступные внутренние средства правовой защиты. Она должна была использовать внутренние средства правовой защиты, чтобы ускорить рассмотрение ее иска или чтобы получить компенсацию в связи с задержкой рассмотрения ее дела. Власти Российской Федерации отметили, что заявительница могла пожаловаться на судью, рассматривавшую ее дело, в квалификационную коллегию судей или потребовать ее замены. Заявительница могла обжаловать определения районного суда об отложении слушания. Она могла также попросить судью заменить эксперта, если считала, что экспертиза проводилась слишком долго. Она могла обжаловать вступившее в силу решение по своему делу в надзорном порядке, и, наконец, она могла подать жалобу председателю районного суда.

21. Заявительница не прокомментировала данный вопрос.

22. Европейский Суд напоминает, что согласно статье 1 Конвенции основная ответственность за соблюдение прав и свобод, гарантированных Конвенцией, возлагается на органы власти. Процедура обращения в Европейский Суд, таким образом, является вспомогательной (субсидиарной) по отношению к национальной системе защиты прав человека. Субсидиарный характер определен статьей 13 и пунктом 1 статьи 35 Конвенции.

23. Целью пункта 1 статьи 35 Конвенции, который устанавливает правило исчерпания внутренних средств правовой защиты, является предоставление государству-ответчику возможности предупреждения или устранения нарушений, которые ему вменяются, до того, как эти нарушения будут представлены на рассмотрение Европейского Суда (см., в частности, Постановление Большой Палаты по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба N 25803/94, § 74, ECHR 1999-V). Пункт 1 статьи 35 Конвенции имеет в основе предположение, отраженное в статье 13 Конвенции (с которой она тесно связана), согласно которому имеется эффективное внутреннее средство правовой защиты, доступное в отношении предполагаемого нарушения конвенционных прав личности (см. Постановление Большой Палаты по делу "Кудла против Польши" (Kudla v. Poland), жалоба N 30210/96, § 152, ECHR 2000-XI).

24. Согласно статье 35 Конвенции требуют исчерпания только те средства правовой защиты, которые относятся к предполагаемым нарушениям и в то же время являются доступными и достаточными. Существование таких средств правовой защиты должно быть достаточно определенным не только в теории, но и на практике, в отсутствие чего они лишатся необходимой доступности и эффективности (см., в частности, Постановление Большой Палаты от 20 февраля 1991 г. по делу "Вернийо против Франции" (Vernillo v. France), Series A, N 198, pp. 11 - 12, § 27; Постановление Европейского Суда от 19 февраля 1998 г. по делу "Далиа против Франции" (Dalia v. France), Reports of Judgments and Decisions 1998 I, pp. 87 - 88, § 38; и Решение Большой Палаты по делу "Мифсуд против Франции" (Mifsud v. France), жалоба N 57220/00, ECHR 2002-VIII).

25. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации, однако, не указали, могла ли заявительница получить возмещение, превентивное или компенсаторное, и если могла, то каким образом - в случае обращения к судье, рассматривавшей дело, в вышестоящие судебные или другие инстанции. Не указывалось, что средства правовой защиты, на которые ссылались власти Российской Федерации, или их сочетание могли ускорить разрешение дела заявительницы или обеспечить ей надлежащее возмещение в связи с задержками рассмотрения, которые уже имели место. Также власти Российской Федерации не привели ни одного примера из национальной практики, показывающего, что заявительница могла получить надлежащее возмещение (см., с необходимыми изменениями, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Кудла против Польши", § 159). По этим причинам довод властей Российской Федерации о неприемлемости жалобы в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты должен быть отклонен.

26. Европейский Суд полагает, что жалоба заявительницы не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим причинам. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

B. Существо жалобы

27. Власти Российской Федерации утверждали, что, во-первых, длительность судебного разбирательства была связана с исключительной сложностью настоящего дела. Власти Российской Федерации далее утверждали, что заявительница сама способствовала длительности судебного разбирательства. Она изменяла требования, затягивала процесс требованием проведения экспертизы, настаивала на допросе свидетелей и эксперта, обжаловала решения суда первой инстанции. Заявительница и/или ответчики не являлись на несколько заседаний и в некоторых случаях просили об отложении. Власти Российской Федерации, тем не менее, признали, что заявительница присутствовала на большинстве слушаний. Они также подчеркивали, что дело рассматривалось национальными судами несколько раз. Слушания назначались регулярно, и национальные суды не допускали существенных задержек рассмотрения дела.

28. Заявительница оспорила доводы властей Российской Федерации. Она полагала, что дело не было сложным. Она заявила, что 10 заседаний не состоялись по причине того, что национальный суд своевременно не уведомил стороны, а также 14 заседаний не состоялись в связи с тем, что судья отсутствовала по болезни, была занята в других разбирательствах, находилась на переподготовке, или по причине отсутствия секретаря судебного заседания.

29. Европейский Суд напоминает, что разумность длительности судебных разбирательств подлежит оценке с учетом обстоятельств дела и следующих критериев: сложность дела и поведение заявителя и соответствующих должностных лиц и значение предмета спора для заявителя (см., в частности, Постановление Большой Палаты по делу "Фридлендер против Франции" (Frydlender v. France), жалоба N 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII). Кроме того, только задержки рассмотрения, за которые несет ответственность государство-ответчик, могут повлечь установление нарушения требования "разумного срока" (см. Постановление Большой Палаты по делу "Педерсен и Бодсгор против Дании" (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark), жалоба N 49017/99, § 49, ECHR 2004-XI).

30. Европейский Суд отмечает, что данное судебное разбирательство отличалось определенной сложностью в связи с тем, что оно касалось имущественных требований, в деле участвовали три лица, требовалась экспертиза. Однако Европейский Суд не может признать, что сложность этого дела сама по себе оправдывала длительность судебного разбирательства.

31. Относительно довода властей Российской Федерации о том, что заявительница должна нести ответственность за изменение иска, затягивание разбирательства требованиями о назначении экспертизы, допросе эксперта и свидетелей, обжалованием решений районного суда, Европейский Суд напоминает, что заявителю не может ставиться в вину то, что, защищая свои интересы, он в полном объеме использовал средства, предусмотренные национальным законодательством (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского Суда от 8 июня 1995 г. по делу "Яджи и Саргын против Турции" (Yagci and Sargin v. Turkey), Series A, N 319-A, § 66). Кроме того, власти Российской Федерации подтверждают то, что заявительница присутствовала на большинстве заседаний. Поэтому Европейский Суд считает, что заявительница не несет ответственность за существенное затягивание судебного процесса.

32. Что касается поведения судебных органов, Европейский Суд отмечает заявление властей Российской Федерации о том, что национальные суды рассматривали дело несколько раз. Тем не менее Европейский Суд не считает, что факт неоднократного рассмотрения судами дела освобождает их от соблюдения требования "разумного срока" в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 5 февраля 2004 г. по делу "Литоселитис против Греции" (Litoselitis v. Greece), жалоба N 62771/00, § 32).

33. Европейский Суд далее отмечает, что сторонами не оспаривался факт неявки ответчиков на ряд заседаний, также повлекший затягивание дела. Однако власти Российской Федерации утверждали, что они надлежащим образом уведомлялись о заседаниях, а заявительница отрицала это. Европейский Суд полагает, что нет необходимости рассматривать вопрос о том, почему не являлись ответчики, так как имеется достаточно оснований полагать, что в любом случае ответственность за затягивание дела возлагается на национальные власти.

34. Европейский Суд отмечает, что несколько заседаний (14 декабря 1999 г., 29 марта и 29 мая 2002 г., 2 декабря 2003 г. и 21 декабря 2004 г.) не состоялись по причине занятости судьи в других разбирательствах или ее направления на переподготовку. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что Высокие Договаривающиеся Стороны должны организовать свое законодательство таким образом, чтобы суды могли гарантировать право каждого на вынесение окончательного решения в разумный срок (см., например, Постановление Европейского Суда от 3 октября 2000 г. по делу "Лефлер против Австрии" (Leffler v. Austria), жалоба N 30546/96, § 21). Поэтому задержки рассмотрения, вызванные отсутствием судьи, могут быть вменены в вину государству.

35. Помимо того, Европейский Суд особенно удивлен тем, что после стольких лет разбирательств 1 июня 2005 г. районный суд определил, что иск заявительницы не является гражданским по характеру и по этой причине суд не вправе рассматривать его. 31 августа 2005 г. городской суд отменил это определение как незаконное и указал районному суду на тот факт, что разбирательство было очень долгим, что является нарушением права заявительницы на рассмотрение ее дела "в разумный срок". Европейский Суд полагает, что определение районного суда имело следствием существенное затягивание в рассмотрении дела.

36. Наконец, Европейский Суд отмечает, что заявительница была уже пожилой, когда она предъявила иск, который касался земельного участка, используемого ею в качестве сада. По мнению Европейского Суда, природа спора и пожилой возраст заявительницы требовали особого отношения со стороны национальных судов.

37. С учетом критериев, выработанных в его прецедентной практике, и принимая во внимание все обстоятельства дела, в частности, задержки рассмотрения дела, имевшие место в районном суде, Европейский Суд полагает, что в данном деле длительность судебного разбирательства была чрезмерной и не соответствовала требованию "разумного срока". Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.