2. Мнение Европейского Суда

27. Европейский Суд напоминает, что разумность длительности судебного разбирательства подлежит оценке с учетом обстоятельств дела и следующих критериев: сложности дела и поведения заявителя и соответствующих должностных лиц и значения предмета спора для заявителя (см., в частности, Постановление Большой Палаты по делу "Фридлендер против Франции" (Frydlender v. France), жалоба N 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII).

28. Европейский Суд отмечает, что данное судебное разбирательство отличалось определенной сложностью, связанной с тем, что национальный суд рассматривал факты, относящиеся к началу девяностых годов, и они потребовали назначения экспертиз. Однако Европейский Суд не может признать, что сложность этого дела сама по себе оправдывала длительность судебного разбирательства.

29. Европейский Суд подчеркивает, что поведение заявителя не оказало существенного влияния на длительность судебного разбирательства. В частности, задержка оплаты заявителем экспертизы, назначенной 17 декабря 2002 г., составила один месяц, после чего дело было передано группе экспертов только 13 марта 2003 г. Относительно довода властей Российской Федерации о том, что заявитель способствовал задержке судебных разбирательств обжалованием решений районного суда, Европейский Суд напоминает, что заявителю не может ставиться в вину то, что, защищая свои интересы, он в полном объеме извлекал выгоду из средств, предусмотренных национальным законодательством (см. Постановление Европейского Суда от 13 декабря 2007 г. по делу "Ангелова против Российской Федерации" (Angelova v. Russia), жалоба N 33820/04, § 44 <*>).

30. Обращаясь к поведению национальных властей, Европейский Суд констатирует, что оно приводило к некоторым существенным задержкам судебного разбирательства. Европейский Суд отмечает, что между 21 февраля и 21 ноября 2002 г., 3 февраля и 24 августа 2004 г., 31 января и 4 июля 2005 г. заседания неоднократно откладывались главным образом из-за необходимости наведения справок в различных государственных организациях. Европейский Суд отмечает, что во многих случаях запросы делались в те же самые организации (часть из них являлись ответчиками в судебном разбирательстве) по одному и тому же предмету, когда дело было впервые изучено районным судом, и во второй раз - после отмены решения городским судом. Европейский Суд также отмечает, что указанные государственные органы не проявляли особенной тщательности в представлении суду запрашиваемой информации, и национальный суд не использовал предусмотренные законодательством страны средства для обеспечения процессуальной дисциплины лиц, участвующих в деле, и обеспечения рассмотрения дела в разумный срок (см. Постановление Европейского Суда от 22 сентября 2005 г. по делу "Соколов против Российской Федерации" (Sokolov v. Russia), жалоба N 3734/02, § 40 <*>).

31. Европейский Суд далее акцентирует внимание на нескольких других задержках, ответственность за которые несут органы власти. В частности, национальному суду потребовалось три месяца, чтобы передать дело группе экспертов, когда суд назначил экспертизу почерка 17 декабря 2002 г. и приостановил судебные разбирательства. Далее, национальному суду потребовалось три месяца, чтобы изготовить в окончательной форме решение от 24 июня 2003 г. объемом в две страницы, и еще три месяца, чтобы изготовить в окончательной форме новое решение от 25 июля 2005 г. объемом в четыре страницы. После отмены решения от 24 июня 2003 г. по жалобе от 2 октября 2003 г. национальному суду потребовалось четыре месяца (до 3 февраля 2004 г.), чтобы назначить новое рассмотрение дела. Кроме того, четырехмесячная задержка имела место с 17 сентября 2004 г., когда национальный суд вновь приостановил производство по делу, до 26 ноября 2004 г., когда по жалобе заявителя это определение было признано незаконным. Наконец, шесть месяцев прошло с октября 2005 г., когда заявитель подал жалобу на решение от 25 июля 2005 г., до рассмотрения кассационной жалобы 4 апреля 2006 г. Совокупная задержка с учетом вышеизложенных обстоятельств составляет почти три с половиной года.

32. Рассмотрев представленные ему материалы и принимая во внимание значение предмета спора для заявителя, Европейский Суд полагает, что в данном случае длительность судебных разбирательств была чрезмерной и неоправданной, что не отвечает требованию "разумного срока". Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.