zarub

11. Литературное творчество Вольтера

Вольтер (Voltaire) (наст. имя Франсуа Мари Аруэ, Arouet) (21 ноября 1694, Париж – 30 мая 1778, там же), французский писатель и философ-просветитель, деист, публицист эпохи Просвещения, иностранный почетный член Петербургской АН (1746). Лирика молодого Вольтера проникнута эпикурейскими мотивами, содержит выпады против абсолютизма. Зрелая проза разнообразна по темам и жанрам: философские повести «Макромегас» (1752), «Кандид, или Оптимизм» (1759), «Простодушный» (1767), трагедии в стиле классицизма «Брут» (1731), «Танкред» (издана в 1761), сатирические поэмы («Орлеанская девственница», 1735, издана в 1755), публицистика, исторические сочинения. Деятельность Вольтера связана с борьбой против религиозной нетерпимости и мракобесия, критикой феодально-абсолютистской системы: «Философские письма» (1733), «Философский словарь» (1764–1769). Сыграл значительную роль в развитии мировой, в т.ч. русской, философской мысли, в идейной подготовке Французской революции кон. 18 в. С именем Вольтера связано распространение в России т.н. вольтерьянства (дух свободомыслия, пафос ниспровержения авторитетов, ирония).

Его творчество, подрывавшее авторитет абсолютной монархии и феодально-клерикального мировоззрения, сыграло большую роль в подготовке умов к Великой Французской революции. Оно способствовало также формированию нового типа личности, активной, предприимчивой, принимающей на себя ответственность за свою судьбу и сознательно стремящейся к собственному и общественному благосостоянию.

Семья. Мать Вольтера, Мари Маргерит Домар, была дочерью секретаря уголовного суда, а отец, Франсуа Аруэ, – нотариусом и сборщиком налогов. Сам Вольтер не любил этого человека и его ремесло, а позднее (1744) предпочел объявить себя незаконным отпрыском некоего шевалье де Рошбрюна, нищего мушкетера и поэта, чем оставаться сыном преуспевающего буржуа.

Начало литературной карьеры. После нескольких лет учебы в парижском иезуитском коллеже Людовика Великого (1704–1711) юный Аруэ по настоянию отца занялся изучением права. Вскоре он восстал против родительской воли и без сожаления променял юриспруденцию на лавры дерзкого стихотворца и радости светской жизни. В мае 1717 за составление сатиры на регента Франции герцога Орлеанского начинающий сочинитель попал в Бастилию, однако год тюремного заключения не охладил пробудившегося литературного пыла. Уже в 1718 была поставлена его первая значительная пьеса «Эдип», благосклонно принятая публикой. В том же году ее автор впервые выступил под псевдонимом «де Вольтер». Крупная эпическая поэма «Генриада», первоначально названная «Лига» (1723), упрочила его репутацию искусного рассказчика и вместе с тем борца за идею. Посвященная эпохе Религиозных войн 16 в. и ее главному герою королю Генриху IV, поэма осуждала религиозный фанатизм королей-деспотов и прославляла монарха, сделавшего веротерпимость лозунгом своего правления.

Пребывание в Англии. «Философские письма»

В начале 1726 произошла стычка Вольтера с шевалье де Роганом, позволившим себе публично насмехаться над его попыткой скрыть под псевдонимом свое недворянское происхождение. Дерзский ответ («Сударь, мое имя ждет слава, а ваше – забвение!») дорого обошелся Вольтеру: перенесенные от лакеев де Рогана побои и последующие унижения дали ему почувствовать на собственном опыте, что такое социальная несправедливость. Вооружившись пистолетами, он пытался отомстить обидчику, но был арестован, брошен в Бастилию, а в конце 1726 вынужден покинуть Париж. Более чем двухлетнее пребывание в Англии укрепило его приверженность к веротерпимости и политической свободе. Свои либеральные взгляды Вольтер изложил в знаменитых «Философских письмах», вышедших в 1733 на английском, а в 1734 на французском языках. «Письма» идеализировали английские порядки и в самом мрачном свете рисовали состояние общественных институтов Франции. В 1734, уже после возвращения Вольтера на родину, книга была сожжена по приговору Парижского парламента, а над автором нависла угроза ареста.

Сирейский период. Решив не искушать судьбу, Вольтер тогда же, в 1734, удалился в Сирей, расположенный в Шампани замок своей возлюбленной маркизы дю Шатле. Одна из образованнейших женщин того времени, она разделяла увлечение Вольтера метафизикой, естественными науками, а также интерес к Библии. Отчеты о результатах совместных лабораторных опытов они отправляли в Париж, в Королевскую Академию наук. Десять лет, проведенных в Сирее, оказались весьма плодотворными для Вольтера: он создал там трагедии «Альзира» (1736) и «Магомет» (1742), «Трактат о метафизике» (1734) и «Основы философии Ньютона» (1738), написал большую часть исторического труда «Век Людовика XIV» (1751). Приобретенные в Сирее познания укрепили Вольтера в неприятии традиционной христианской картины мира, усилили критическую направленность его ума, стимулировали дальнейшие поиски рационального объяснения природных и социальных явлений.

Воинственный скепсис сирейского периода проявился в работе Вольтера над эпической поэмой «Орлеанская девственница», первая половина которой была завершена к 1735. Поэма в течение долгого времени распространялась в списках, ее первое пиратское издание появилось лишь в 1755, а официальная публикация состоялась только в 1762 в Женеве. Вольтер не побоялся использовать дорогую сердцам французов историю Жанны д'Арк для нового разоблачения религиозных предрассудков. Он избрал для этой цели самое мощное орудие – иронию. Стремясь опровергнуть мнение хронистов о том, что Жанна была послана Богом, их повествования о ее видениях и чудесах, Вольтер изобразил эти стороны предания в смешном виде. Досталось и пресловутой девственности Жанны, ибо Вольтеру претила сама мысль, будто именно эта добродетель героини стала залогом спасения Франции. Подлинную причину ее успеха он видел в том, что Жанна уверовала в собственные силы, и свою уверенность сумела передать королю и армии. Трагическая смерть Орлеанской девы побуждает Вольтера отбросить иронию; на смену ей приходит гнев, который обрушивается на головы палачей Жанны – отцов-инквизиторов.

Вольтер-придворный. В 1744 началась краткая и неудачная карьера Вольтера-царедворца. Литературная известность и влиятельные покровители обеспечили ему место придворного историографа Франции (1745). В 1746 состоялось его избрание во Французскую Академию, однако ему так и не удалось снискать расположение короля, несмотря на все заискивания писателя.

Холодность Людовика XV, разочарование в версальском дворе, смерть маркизы Дю Шатле (1749) склоняли Вольтера принять приглашение Фридриха II, ко двору которого он явился в 1750. Дружеская переписка Вольтера с Фридрихом началась еще в 1736 с восторженного письма молодого кронпринца. В последующее десятилетие они несколько раз встречались. Полагаясь на испытанную годами привязанность и щедрость «короля-философа», Вольтер рассчитывал прижиться в Пруссии. Но вблизи ему открылись во Фридрихе не только острый ум, но и двуличие и деспотизм, что и стало причиной отъезда Вольтера в 1753 из Пруссии.

Вольтер и «Энциклопедия». В декабре 1754 Вольтер прибыл в Швейцарию, где ему предстояло провести большую часть оставшейся жизни. В окрестностях Женевы он купил небольшое имение, названное им «Делис» («Отрада»). Здесь Вольтер начал сотрудничать в «Энциклопедии» Дидро и Д'Аламбера. Первые его статьи появились в 1755 в 5-м томе: «Дух», «Красноречие», «Изящество». Уже к 1756 из-под его пера вышла дюжина энциклопедических статей, отличавшихся большой смелостью. Так, в статье «История» (1756) он выразил сомнение в достоверности многих исторических сказаний, в т.ч. преданий о чудесах, а в статье «Идол, идолопоклонник, идолопоклонство», написанной в 1757, а вышедшей только в 1765 в 8-м томе «Энциклопедии», утверждал, что христиане в сущности ничуть не меньше идолопоклонники, чем язычники. Именно Вольтер поддержал Д'Аламбера в его намерении опубликовать знаменитую статью «Женева» (1757, 7-й т.). Похвалы республиканскому строю и вольнолюбивым женевцам звучали в ней как критика французской действительности. Кальвинистские пасторы Женевы были представлены почти как деисты, что далеко не соответствовало истине, однако расправа Кальвина над Серветом была уподоблена ужасной Варфоломеевской ночи. Решительный протест самих пасторов и Женевского университета поставил швейцарских друзей «Энциклопедии» в затруднительное положение, они признали статью неудачной.

Фернейский период. После всего случившегося Вольтер решил обезопасить себя от ярости духовенства Женевы. В конце 1758 он арендовал поместье Турней, а в начале 1759 приобрел еще и поместье Ферней, расположенные по обе стороны границы Женевского кантона с Францией. Ферней стал его «удельным княжеством», которым он правил как просвещенный государь. Наконец-то Вольтер мог позволить себе роскошный образ жизни. Состояние его пополнялось из разных источников: пенсионы от знатных особ, наследство отца, гонорары за издание и переиздание сочинений, поступления от продажи принадлежавших ему должностей и от финансовых спекуляций. В 1776 годовой доход Вольтера составил двести тысяч ливров, что превращало фернейского патриарха в одного из богатейших людей Франции.

Ферней стал тем местом, где в течение 20 лет разворачивалась просветительская деятельность Вольтера. Здесь он принимал гостей со всей Европы. Паломничество в Ферней стало чуть ли не обязательным для всякого просвещенного путешественника. Отсюда Вольтер вел обширнейшую переписку. К числу его корреспондентов принадлежали прусский король Фридрих II, российская императрица Екатерина II, польский король Станислав Август Понятовский, шведский король Густав III, датский король Христиан VII. В свои 65 лет и далее он продолжал отправлять сотни писем, выпускать множество литературных, публицистических, философских и исторических сочинений, одним из которых является «История Российской империи при Петре Великом» (1759–1763). Написанная по заказу русского правительства, «История» прославляла царя-реформатора, резко порвавшего с варварством. Среди прочих плодов фернейского периода – философские повести «Кандид» (1759) и «Простодушный» (1767), «Трактат о веротерпимости» (1763), «Опыт о всеобщей истории и нравах и духе народа» (1756–1769), «Карманный философский словарь» (1764), «Вопросы об «Энциклопедии» (1770–1772).

Наибольшую известность на протяжении 1760–1770-х гг. принесло Вольтеру его участие в защите доброго имени таких жертв религиозных и политических преследований, как Калас, Сирвен, шевалье де Ла Барр, граф де Лалли. Призыв Вольтера: «Раздавите гадину!», впервые прозвучавший в письме к д'Аламберу в октябре 1760, был направлен против всесильной католической церкви. Впрочем, не менее знаменита и другая его крылатая фраза, относящаяся к 1769: «Если бы Бога не существовало, его следовало бы выдумать». Он отнюдь не призывал вовсе отказаться от религии – она по-прежнему должна была оставаться уздой для народа.

Возвращение в Париж. Смерть. На склоне лет, когда Вольтеру исполнилось 83 года, он решил еще раз, может быть последний, повидать Париж. 10 февраля 1778 патриарх французского Просвещения прибыл в столицу Франции, где его ждала восторженная встреча. Он четырежды побывал на заседаниях Французской Академии, посмотрел постановку своей пьесы «Ирена» (1776) в «Комеди Франсез» и даже вступил в масонскую ложу Девяти Сестер. Спустя три месяца он скончался.

Даже смертью своей Вольтер нанес удар по католицизму. Деизм мыслителя был широко известен. Бог Вольтера, создавший Вселенную, но не имевший никакого отношения ни к чудесам, ни к таинствам, отличался от Бога правоверных католиков. Однако Вольтер не желал, чтобы его тело, тело еретика, выбросили на свалку, и формально исповедовался перед смертью. Парижский архиепископ Кристоф де Бомон счел сие недостаточным и отказал останкам Вольтера в христианском погребении. Они были тайно вывезены из Парижа и захоронены в Шампани. Такое обращение с гордостью Франции подрывало авторитет церкви и вызвало справедливое негодование. Вольтеру предстояло еще раз триумфально вернуться в Париж в 1791 и обрести покой в национальной усыпальнице выдающихся людей – Пантеоне.

▲ Вернуться к вопросам ▲

12. Философские повести Вольтера

Среди прочих плодов фернейского периода – философские повести «Кандид»(1759) и «Простодушный» (1767), «Трактат о веротерпимости» (1763), «Опыт о всеобщей истории и нравах и духе народа» (1756–1769), «Карманный философский словарь» (1764), «Вопросы об «Энциклопедии» (1770–1772).

Кандид

Кандид (Candide) – Повесть (1759)

Кандид, чистый и искренний юноша, воспитывается в нищем замке нищего, но тщеславного вестфальского барона вместе с его сыном и дочерью. Их домашний учитель, доктор Панглосс, доморощенный философ-метафизик, учил детей, что они живут в лучшем из миров, где все имеет причину и следствие, а события стремятся к счастливому концу.

Несчастья Кандида и его невероятные путешествия начинаются, когда его изгоняют из замка за увлечение прекрасной дочерью барона Кунегондой.

Чтобы не умереть с голоду, Кандид вербуется в болгарскую армию, где его секут до полусмерти. Он едва избегает гибели в ужасном сражении и спасается бегством в Голландию. Там он встречает своего учителя философии, умирающего от сифилиса. Его лечат из милосердия, и он передает Кандиду страшную новость об истреблении семьи барона болгарами. Кандид впервые подвергает сомнению оптимистическую философию своего учителя, настолько потрясают его пережитое и ужасное известие. Друзья плывут в Португалию, и, едва они ступают на берег, начинается страшное землетрясение. Израненные, они попадают в руки инквизиции за проповедь о необходимости свободной воли для человека, и философа должны сжечь на костре, дабы это помогло усмирить землетрясение. Кандида хлещут розгами и бросают умирать на улице. Незнакомая старуха подбирает его, выхаживает и приглашает в роскошный дворец, где его встречает возлюбленная Кунегонда. Оказалось, что она чудом выжила и была перепродана болгарами богатому португальскому еврею, который был вынужден делить ее с самим Великим Инквизитором. Вдруг в дверях показывается еврей, хозяин Кунегонды. Кандид убивает сначала его, а затем и Великого Инквизитора. Все трое решают бежать, но по дороге какой-то монах крадет у Кунегонды драгоценности, подаренные ей Великим Инквизитором. Они с трудом добираются до порта и там садятся на корабль, плывущий в Буэнос-Айрес. Там они первым делом ищут губернатора, чтобы обвенчаться, но губернатор решает, что такая красивая девушка должна принадлежать ему самому, и делает ей предложение, которое она не прочь принять. В ту же минуту старуха видит в окно, как с подошедшего в гавань корабля сходит обокравший их монах и пытается продать украшения ювелиру, но тот узнает в них собственность Великого Инквизитора. Уже на виселице вор признается в краже и подробно описывает наших героев. Слуга Кандида Какамбо уговаривает его немедленно бежать, не без основания полагая, что женщины как-нибудь выкрутятся. Они направляются во владения иезуитов в Парагвае, которые в Европе исповедуют христианских королей, а здесь отвоевывают у них землю. В так называемом отце полковнике Кандид узнает барона, брата Кунегонды. Он также чудом остался жив после побоища в замке и капризом судьбы оказался среди иезуитов. Узнав о желании Кандида жениться на его сестре, барон пытается убить низкородного наглеца, но сам падает раненый. Кандид и Какамбо бегут и оказываются в плену у диких орейлонов, которые, думая, что друзья – слуги иезуитов, собираются их съесть. Кандид доказывает, что только что он убил отца полковника, и вновь избегает смерти. Так жизнь вновь подтвердила правоту Какамбо, считавшего, что преступление в одном мире может пойти на пользу в другом.

На пути от орейлонов Кандид и Какамбо, сбившись с дороги, попадают в легендарную землю Эльдорадо, о которой в Европе ходили чудесные небылицы, что золото там ценится не дороже песка. Эльдорадо была окружена неприступными скалами, поэтому никто не мог проникнуть туда, а сами жители никогда не покидали своей страны. Так они сохранили изначальную нравственную чистоту и блаженство. Все жили, казалось, в довольстве и веселости; люди мирно трудились, в стране не было ни тюрем, ни преступлений. В молитвах никто не выпрашивал благ у Всевышнего, но лишь благодарил Его за то, что уже имел. Никто не действовал по принуждению: склонность к тирании отсутствовала и в государстве, и в характерах людей. При встрече с монархом страны гости обычно целовали его в обе щеки. Король уговаривает Кандида остаться в его стране, поскольку лучше жить там, где тебе по душе. Но друзьям очень хотелось показаться на родине богатыми людьми, а также соединиться с Кунегондой. Король по их просьбе дарит друзьям сто овец, груженных золотом и самоцветами. Удивительная машина переносит их через горы, и они покидают благословенный край, где на самом деле все происходит к лучшему, и о котором они всегда будут сожалеть.

Пока они движутся от границ Эльдорадо к городу Суринаму, все овцы, кроме двух, гибнут. В Суринаме они узнают, что в Буэнос-Айресе их по-прежнему разыскивают за убийство Великого Инквизитора, а Кунегонда стала любимой наложницей губернатора Решено, что выкупать красавицу туда отправится один Какамбо, а Кандид поедет в свободную республику Венецию и там будет их ждать. Почти все его сокровища крадет мошенник купец, а судья еще наказывает его штрафом. После этих происшествий низость человеческой души в очередной раз повергает в ужас Кандида. Поэтому в попутчики юноша решает выбрать самого несчастного, обиженного судьбой человека. Таковым он счел Мартина, который после пережитых бед стал глубоким пессимистом. Они вместе плывут во Францию, и по дороге Мартин убеждает Кандида, что в природе человека лгать, убивать и предавать своего ближнего, и везде люди одинаково несчастны и страдают от несправедливостей.

В Париже Кандид знакомится с местными нравами и обычаями. И то и другое весьма его разочаровывает, а Мартин только больше укрепляется в философии пессимизма. Кандида сразу окружают мошенники, лестью и обманом они вытягивают из него деньги. Все при этом пользуются невероятной доверчивостью юноши, которую он сохранил, несмотря на все несчастья. Одному проходимцу он рассказывает о любви к прекрасной Кунегонде и своем плане встретить ее в Венеции. В ответ на его милую откровенность Кандиду подстраивают ловушку, ему грозит тюрьма, но, подкупив стражей, друзья спасаются на корабле, плывущем в Англию. На английском берегу они наблюдают совершенно бессмысленную казнь ни в чем не повинного адмирала. Из Англии Кандид попадает наконец в Венецию, помышляя лишь о встрече с ненаглядной Кунегондой. Но там он находит не ее, а новый образец человеческих горестей – служанку из его родного замка. Ее жизнь доводит до проституции, и Кандид желает помочь ей деньгами, хотя философ Мартин предсказывает, что ничего из этого не получится. В итоге они встречают ее в еще более бедственном состоянии. Сознание того, что страдания для всех неизбежны, заставляет Кандида искать человека, чуждого печали. Таковым считался один знатный венецианец. Но, посетив этого человека, Кандид убеждается, что счастье для него в критике и недовольстве окружающим, а также в отрицании любой красоты. Наконец он обнаруживает своего Какамбо в самом жалком положении. Тот рассказывает, что, заплатив огромный выкуп за Кунегонду, они подверглись нападению пиратов, и те продали Кунегонду в услужение в Константинополь. Что еще хуже, она лишилась всей своей красоты. Кандид решает, что, как человек чести, он все равно должен обрести возлюбленную, и едет в Константинополь. Но на корабле он среди рабов узнает доктора Панглосса и собственноручно заколотого барона. Они чудесным образом избегли смерти, и судьба сложными путями свела их рабами на корабле. Кандид немедленно их выкупает и отдает оставшиеся деньги за Кунегонду, старуху и маленькую ферму.

Хотя Кунегонда стала очень уродливой, она настояла на браке с Кандидом. Маленькому обществу ничего не оставалось как жить и работать на ферме. Жизнь была поистине мучительной. Работать никто не хотел, скука была ужасна, и только оставалось, что без конца философствовать. Они спорили, что предпочтительнее: подвергнуть себя стольким страшным испытаниям и превратностям судьбы, как те, что они пережили, или обречь себя на ужасную скуку бездеятельной жизни. Достойного ответа никто не знал. Панглосс потерял веру в оптимизм, Мартин же, напротив, убедился, что людям повсюду одинаково плохо, и переносил трудности со смирением. Но вот они встречают человека, живущего замкнутой жизнью на своей ферме и вполне довольного своей участью. Он говорит, что любое честолюбие и гордыня гибельны и греховны, и что только труд, для которого были созданы все люди, может спасти от величайшего зла: скуки, порока и нужды. Работать в своем саду, не пустословя, так Кандид принимает спасительное решение. Община упорно трудится, и земля вознаграждает их сторицей. «Нужно возделывать свои сад», – не устает напоминать им Кандид.

Философская повесть: “Кандид” Вольтера.

Вольтер. XVIII век называют еще “веком Вольтера”. Никто из писателей не мог тогда сравниться с Вольтером в известности и влиятельности. Литературная слава главы французских просветителей покоилась на его философских сочинениях, классицистических трагедиях, эпических поэмах, исторических сочинениях, но секрет его авторитета заключался в том, что Вольтер первым понял роль и возможности общественного мнения и научился им управлять. Вольтер был по складу дарования прежде всего публицистом, обладал талантом идти в ногу со временем, всегда на шаг впереди времени. Кроме оперативности, ему были свойственны полемический азарт, темперамент, непревзойденное остроумие, умение себя подать, сознание своей культурной миссии. Его цель — пробудить общественное сознание, быть руководителем общественного мнения во Франции и в Европе, и эта цель была им достигнута. Это первый литератор, общавшийся с королями на равных; состоять с ним в переписке считали для себя честью Фридрих Великий и Екатерина II. Всю массу своих разнообразных знаний он превратил в боевой таран, которым громил все то, что, по его мнению, тормозило прогресс.

Франсуа-Мари Аруэ (1694–1778 гг.), вошедший в литературу под именем Вольтер, сын парижского нотариуса, прожил долгую, яркую жизнь. Смолоду он заявил о себе не только как о наследнике Корнеля и Расина, но как о политическом оппозиционере. Он был заключен в Бастилию, позже — выслан в Англию, где усвоил идеи Просвещения из первоисточника. В начале пятидесятых годов он гостит у прусского короля Фридриха Великого, а вернувшись из Берлина, устраивается, поскольку ему было запрещено жить во Франции, в Швейцарии, в замке Ферней, откуда забрасывает Европу своими радикальными, антиклерикальными памфлетами и брошюрами. Только перед самой смертью ему суждено было вернуться в Париж, где он принял давно заслуженные почести. В юности Вольтер видел себя великим трагическим актером, в тридцать лет — историком, в сорок — эпическим поэтом и не предвидел, что самой живой частью его творческого наследия окажутся произведения, которые он считал безделками. В 1747 году в гостях у герцогини де Мэн для ее развлечения Вольтер написал несколько произведений в новом жанре. Это и были первые философские повести — “Мир как он есть”, “Мемнон”, “Задиг, или Судьба”. В течение следующих двадцати лет Вольтер продолжал пополнять цикл философских повестей, создав всего несколько десятков. Самые значительные из них — ”Микромегас” (1752 г.), “Кандид, или Оптимизм” (1759 г.), “Простодушный” (1767 г.).

Жанр философской повести возник из элементов эссе, памфлета и романа. В философской повести нет непринужденной строгости эссе, нет романного правдоподобия. Задача жанра — доказательство или опровержение какой-либо философской доктрины, поэтому его характерная черта — игра ума. Художественный мир философской повести шокирует, активизирует читательское восприятие, в нем подчеркнуты фантастические, неправдоподобные черты. Это пространство, в котором идет испытание идей; герои — марионетки, воплощающие те или иные позиции в философском споре; обилие событий в философской повести нарочитое, позволяющее замаскировать смелость обращения с идеями, сделать для читателя более мягкими, приемлемыми нелицеприятные истины философии.

Вершиной цикла и вольтеровского творчества в целом стала повесть “Кандид, или Оптимизм”. Импульсом к ее созданию стало знаменитое Лиссабонское землетрясение 1 ноября 1755 года, когда был разрушен цветущий город и погибло множество людей. Это событие возобновило спор вокруг положения немецкого философа Готфрида Лейбница: “Все — благо”. Вольтер раньше и сам разделял оптимизм Лейбница, но в “Кандиде” оптимистический взгляд на жизнь становится признаком неискушенности, социальной неграмотности.

Внешне повесть строится как жизнеописание главного героя, история всевозможных бедствий и несчастий, настигающих Кандида в его странствиях по свету. В начале повести Кандид изгнан из замка барона Тундер-тен-Тронка за то, что посмел влюбиться в дочь барона, прекрасную Кунигунду. Он попадает наемником в болгарскую армию, где его тридцать шесть раз прогоняют через строй и бежать откуда ему удается только во время сражения, в котором полегло тридцать тысяч душ; потом переживает бурю, кораблекрушение и землетрясение в Лиссабоне, где попадает в руки инквизиции и едва не погибает на аутодафе. В Лиссабоне герой встречает прекрасную Кунигунду, также претерпевшую множество несчастий, и они отправляются в Южную Америку, где Кандид попадает в фантастические страны орельонов и в Эльдорадо; через Суринам он возвращается в Европу, посещает Францию, Англию и Италию, и завершаются его странствия в окрестностях Константинополя, где он женится на Кунигунде и на принадлежащей ему маленькой ферме собираются все персонажи повести. Кроме Панглоса, в повести нет счастливых героев: каждый рассказывает леденящую душу историю своих страданий, и это изобилие горя заставляет читателя воспринимать насилие, жестокость как естественное состояние мира. Люди в нем различаются только степенью несчастий; любое общество несправедливо, а единственная счастливая страна в повести — несуществующее Эльдорадо. Изображая мир как царство абсурда, Вольтер предвосхищает литературу ХХ века.

Кандид (имя героя по-французски означает “искренний”), как говорится в начале повести, “юноша, которого природа наделила наиприятнейшим нравом. Вся душа его отражалась в его лице. Он судил о вещах довольно здраво и добросердечно”. Кандид — модель “естественного человека” просветителей, в повести ему принадлежит амплуа героя-простака, он свидетель и жертва всех пороков общества. Кандид доверяет людям, особенно своим наставникам, и от своего первого учителя Панглоса усваивает, что не бывает следствия без причины и все к лучшему в этом лучшем из миров. Панглос — воплощение оптимизма Лейбница; несостоятельность, глупость его позиции доказывается каждым сюжетным поворотом, но Панглос неисправим. Как и положено персонажу философской повести, он лишен психологического измерения, на нем лишь проверяется идея, и сатира Вольтера расправляется с Панглосом прежде всего как с носителем ложной, а потому опасной идеи оптимизма.

Панглосу в повести противостоит брат Мартен, философ-пессимист, не верящий в существование добра на свете; он так же неколебимо привержен своим убеждениям, как Панглос, так же неспособен извлекать уроки из жизни. Единственный персонаж, которому это дано, — Кандид, чьи высказывания на протяжении повести демонстрируют, как понемногу он избавляется от иллюзий оптимизма, но и не спешит принять крайности пессимизма. Понятно, что в жанре философской повести речь не может идти об эволюции героя, как обычно понимается изображение нравственных изменений в человеке; психологического аспекта персонажи философских повестей лишены, так что читатель не может им сопереживать, а может только отстраненно следить за тем, как герои перебирают разные идеи. Так как герои “Кандида”, лишенные внутреннего мира, не могут выработать собственных идей естественным путем, в процессе внутренней эволюции, автору приходится позаботиться о том, чтобы снабдить их этими идеями извне. Такой окончательной идеей для Кандида становится пример турецкого старца, заявляющего, что не знает и никогда не знал имен муфтиев и визирей: “Я полагаю, что вообще люди, которые вмешиваются в общественные дела, погибают иной раз самым жалким образом и что они этого заслуживают. Но я-то нисколько не интересуюсь тем, что делается в Константинополе; хватит с меня того, что я посылаю туда на продажу плоды из сада, который возделываю”. В уста того же восточного мудреца Вольтер вкладывает прославление труда (после “Робинзона”очень частый мотив в литературе Просвещения, в “Кандиде” выраженный в самой емкой, философской форме): “Работа отгоняет от нас три великих зла: скуку, порок и нужду”.