III.Конфронтация слабости

Когда консультант замечает, что клиент играет «крутого», чтобы избежать очевидных затруднений, полезно применить конфронтацию слабости.

Клиент: Ну, я вам скажу, она больше ничего не добьется от меня всеми этими воплями и криками. Когда она опять заведётся, я просто велю ей это прекратить раз и навсегда!

Консультант: (мягко) Извини, Майкл, но я не верю тебе. Ты выглядишь побеждённым даже сейчас, когда говоришь об этом. У тебя грустные глаза, ты ёрзаешь в кресле…(наклоняется вперёд) Я думаю, эта проблема с Кэрол всё ещё сильно тебя беспокоит.

IV.Конфронтация действия

Конфронтация действия подталкивает клиента к соблюдению контракта и достижению ранее согласованных целей.

Клиент: Привет, м-р Джонсон. Извините за опоздание.

Консультант: Джеймс, я не собираюсь сегодня заниматься с тобой, и думаю, ты уже знаешь, почему.

Клиент: Ну, я…

Консультант: Похоже, ты в замешательстве. Хорошо, я скажу тебе. Джейн из Анонимных Алкоголиков позвонила мне сегодня утром, чтобы узнать, не видел ли я тебя, поскольку она тебя не видела. Мы с тобой заключили вполне определённое соглашение встречаться только в том случае, если ты будешь посещать собрания АА. Я очень разочарован и встревожен, Джеймс. Мне казалось, что мы действительно достигли чего-то вместе. И мне действительно нравится работать с тобой.

Клиент: Ну да, мне тоже. Давайте начнём. Дайте мне ещё раз попробовать.

Консультант: Нет. Это не пойдёт на пользу ни тебе, ни мне. (поднимаясь) Увидимся на следующей неделе, если ты пойдёшь на собрание АА во вторник. Это твоё дело. Я оставлю для тебя твоё обычное время. Всё зависит от тебя. (заканчивает сессию)

V.Конфронтация фактами

Этот метод конфронтирования применяется, когда консультант приводит факты, чтобы скорректировать фантазии клиента или его заблуждения.

Клиент: я не могу сказать своему мужу, что я алкоголичка! И я также не могу совсем бросить пить прямо сейчас. Понимаешь…

Консультант: Минутку, Джоан. Ты имеешь в виду, что не хочешь. Существует всего три или четыре вещи, которые ты не можешь сделать: ты не можешь обходиться без еды, ты не можешь обходиться без воды, вот такие вещи… Есть так немного вещей, которые ты действительно не можешь изменить. А теперь начни снова и скажи: «Я не хочу сказать своему мужу» и «Я не хочу бросить пить». Скажи мне, что твой выбор не делать этого. Я хочу убедиться, что ты принимаешь на себя ответственность за оба эти решения. Ты сейчас контролируешь ситуацию – а вовсе не какая-то неведомая сила. Ну, (мягко) давай…

Клиент: Ладно, чёрт побери! Я не хочу сказать своему мужу, и не хочу бросать пить прямо сейчас! Я не хочу, не хочу! (плачет)

Консультант: (молча ждёт, пока она ассимилирует новый опыт, затем нежно) Как ты теперь себя чувствуешь, Джоан?

Клиент: Я чувствую себя глупо! Похоже на то, что я сама делаю это с собой… (всхлипывает) снова и снова.

Консультант: Джоан! Ты чувствовала свою силу, когда кричала «я не хочу»? В этом крике была такая мощь, исходящая от тебя. Что ты хочешь сделать со всей этой силой? Что ты собираешься делать?

Во всех этих примерах консультанты помогали клиентам познакомиться со способами, которыми они удерживали себя от встречи с реальностью и со своими собственными проблемами. Встреча с реальностью и навык принятия ответственности за своё собственное поведение – это два жизненно важных шага, необходимых каждому клиенту, для того чтобы вести осмысленную жизнь.

Чтобы помогать клиентам на пути осознавания и открытий, консультанты всегда должны отдавать себе отчёт в своих собственных чувствах при беседе с клиентом. Эти внутренние ощущения направляют к правильной реакции и помогают консультантам избежать использования конфронтации как отдушины для собственного гнева или смятения. Только когда консультант вполне уверен, что испытывает недоверие или сомнение в том, что говорит клиент, он имеет право конфронтировать и предложить клиенту своё восприятие ситуации. Если с клиентом всё ещё не установлены доверительные отношения, консультант может предпочесть не конфронтировать по поводу каждого расхождения и не торопиться до тех пор, пока не установится хороший контакт.

Важнейшее значение имеют терапевтический стиль и установка. Если консультант не заботится о клиенте или эмоционально отстраняется от него, конфронтация может оказаться бесполезной и даже вредной. Честная, полезная конфронтация исходит из глубоких доверительных отношений – она идёт прямо от сердца. Она также, в свою очередь, способствует созданию глубоких и доверительных отношений.

Терапевтически одарённый человек интуитивно выбирает тактику конфронтации, опираясь в своём выборе на ситуацию в целом – уникальность личности клиента, его слабые и сильные стороны и так далее, а также уникальность взаимоотношений с данным клиентом.

Не существует общих правил, которыми вы могли бы руководствоваться, и вместе с тем, приведенные ниже вопросы могут помочь вам решить, будет ли конфронтация полезной:

СОСТОЯНИЕ КОНСУЛЬТАНТА

1. Чувствителен ли я к степени доверия и тональности отношений, которые существуют между мной и моим клиентом?

2. Хочу ли я больше сблизиться с моим клиентом как с человеком?

3. Реально ли для клиента что-то сделать с тем поведением, на которое направлена моя конфронтация?

4. Делаю ли я свою конфронтацию позитивной и конструктивной, или наказующей и негативной?

5. Выражаюсь ли я прямо и чётко?

6. Преподношу ли я факты как факты, чувства как чувства, а предположения как предположения?

7. Выложил ли я первым свои карты на стол? Иными словами, знает ли мой клиент, что именно заставляет меня конфронтировать?

СОСТОЯНИЕ КЛИЕНТА

1. Примет ли клиент мою конфронтацию как приглашение к самоисследованию?

2. Открыт ли мой клиент для информации о том, как его воспринимают другие люди?

3. Сможет ли клиент выдержать дискомфорт и душевную боль, которые могут возникнуть из-за моей конфронтации?

4. Верит ли мой клиент, что я забочусь о нём?

Если на все эти вопросы получен утвердительный ответ, то существуют благоприятные условия для терапевтической конфронтации. Однако, если хотя бы на один вопрос получен отрицательный ответ, мы не должны конфронтировать, по крайней мере сейчас, даже если мы видим необходимость в этом. Нужно дождаться подходящего момента, когда все приведённые выше условия будут соблюдены.

Однако, иногда мы избегаем конфронтации, чтобы уберечь от чего-то самих себя. Это особенно справедливо для тех случаев, когда мы выступаем в непрофессиональной помогающей роли, такой как супруг, друг или коллега. Профессиональные консультанты также порой испытывают сходное желание избежать конфронтации, и они должны это осознавать. Если в какой-то момент мы чувствуем, что избегаем явно необходимой конфронтации, мы должны в первую очередь исследовать себя и увидеть, что же нас пугает. Мы можем обнаружить, что наши колебания вызваны просто-напросто страхом потерять близкого человека, и мы можем вслух поделиться с ним этим страхом: «Чёрт возьми, Джим, это может разрушить нашу дружбу – или ты не захочешь меня больше видеть – но я чувствую, я должен сказать то, что пришло мне в голову. Я не знаю, сможешь ли увидеть то, что ты делаешь, потому что, честно говоря, я давно тебя знаю и это твоя обычная манера, дружище. Может быть это как раз то, что мешает тебе жить». Это честный, тёплый и открытый подход.

С другой стороны, наши страхи могут исходить из чего-то, спрятанного глубоко внутри нас; само наше существо может сопротивляться. У нас в желудке может появиться знакомое ощущение, которое мы испытывали в детстве во время негативных конфронтаций, сопровождаемых ссорами или разладом. Мы можем так сильно бояться конфронтаций, что нам с трудом удаётся заставить себя вообще с кем-то конфронтировать – мы уже не можем реагировать иначе, чем страхом. Мы можем опять таки поделиться этими чувствами со своим клиентом: «Я чувствую необходимость конфронтировать по поводу твоего пьянства прямо сейчас, Джим. Эта потребность возникает у меня снова и снова. И всё же я продолжаю колебаться. Я знаю, что это моя собственная проблема. Я всегда начинаю дрожать, когда возникает необходимость с кем-то конфронтировать, и это идёт из семьи, в которой я вырос. Но я решил всё-таки сказать тебе то, что я думаю, а за тобой, разумеется остаётся право принять это или отвергнуть». Такой разговор даже с нашими самими лучшими друзьями и приятелями часто ведёт к позитивным результатам.

Приведённый ниже перечень включает некоторые из самых распространённых страхов, которые мы все время от времени испытываем перед необходимостью конфронтации.

1. Страх отвержения (я нуждаюсь в его одобрении).

2. Страх ошибиться. (Может я начну конфронтировать, а после придётся взять свои слова обратно. Или своей конфронтацией я сделаю всё ещё хуже.)

3. Страх перед неприятностями – тревогой, слезами, гневом, обидой. (Я никогда не знаю, как себя вести, встретившись с такими эмоциями.)

4. Страх близости. (Ой, похоже, это приведёт к тому, что мы окажемся лицом к лицу, и все барьеры исчезнут. Чёрт побери, мне придётся вплотную иметь с ним дело какое-то время.)

Если такого рода страхи удерживают нас от конфронтации, на них нельзя опираться в терапевтических отношениях, и они должны быть проработаны. Это ответственность консультанта. Консультант не может эффективно работать, если он не способен конфронтировать.

Важно не смешивать способность конфронтировать и комфортное состояние при конфронтации. Во время обучения конфронтации, те из них кто слишком комфортно чувствуют себя при конфронтации, вызывают у меня беспокойство. Часто именно такие консультанты используют конфронтацию для освобождения от скрытой злости, усугубляя проблемы своих клиентов. Или же они испытывают недостаток эмпатии и причастности и получают выброс адреналина, возбуждаясь при конфронтации и конфликте. Это можно назвать «ядовитой конфронтацией»; она приносит вред обеим сторонам.

Конфронтация приносит вред, когда у консультанта есть скрытые мотивы или «тайная повестка дня», которые он сам может даже не осознавать. Говоря другими словами, у консультантов могут быть собственные проблемы, от которых они бессознательно пытаются избавиться за счёт своих клиентов. Консультант, затаивший, например, скрытую враждебность, может изображать то, что Эрик Берн назвал игрой «Наконец-то ты попался, сукин сын!». Некоторые консультанты из выздоравливающих от химической зависимости, ещё не простившие себя за истории из прошлой жизни, могут невольно играть в эту игру. Конфронтирующий поджидает, когда клиент допускает ошибку, а затем с удовлетворением «выпускает пар», так или иначе унижая клиента, что в свою очередь рационализируется с помощью оправдания: «Я всего лишь пытаюсь помочь тебе».

Консультанты могут также конфронтировать вредным образом, когда им необходимо продемонстрировать свои познания и проницательность; при этом они обычно клинически точны и надменны. Они будут приклеивать клиенту диагностические ярлыки тоном, не терпящим возражений, предлагать интерпретации и выводы, которые мало помогают клиенту. Они могут сильно повредить ему, если клиент относится к консультанту с большим уважением и безропотно принимает все эти «абсолютные истины». Часто в эту ловушку попадают признанные профессионалы, которые ещё не вполне уверены в своём профессионализме.

Часто консультант конфронтирует только для того, чтобы оживить обстановку – из-за того, что ему скучно или он не знает, что делать. Вместе с тем, постоянное избегание конфронтации таит в себе опасность. Если я при любых обстоятельствах обращаюсь с вами как с хрустальным сосудом, не смотря на ваше плохое поведение, то какое сообщение я посылаю вам? Скорее всего это сообщение о том, что я считаю вас слишком слабым или слишком несчастным, что бы выслушать правду о себе. Вряд ли это терапевтично.

И пожалуйста не падайте духом, прочитав описание вредных аспектов конфронтации. Это не значит, что конфронтации нужно избегать. Межличностная конфронтация – это один из самых мощных и терапевтичных инструментов, которые может использовать консультант, при условии его постоянного личностного и профессионального роста. Мастерство приходит с практикой.

5