Раздел 2. «Философия истории»
2.1. История создания
Философская система Карсавина складывалась в бурные и напряженные 1920-е годы. Карсавин подходил к философии от исторической проблематики, которая непрерывно эволюционировала у него в религиозном ключе, на почве христианского миросозерцания. Поэтому совершенно закономерно, что его первым значительным философским трудом стал опыт христианской философии истории – в 1923 году, в Берлине, после высылки из России он выпускает в свет большую монографию «Философия истории», написанную еще России.
2.2. Структура и содержание
В «Философии истории» с позиции метафизики всеединства рассматриваются вопросы исторического процесса, а также проблемы методологии исторического познания. Философию истории Карсавин делит на 3 части: теорию истории, исследующую “первоначала исторического бытия… знания истории как науки”; философию истории (в узком смысле), рассматривающую эти “основоначала в единстве бытия и знания”; метафизику истории, изображающую “конкретный исторический процесс в его целом” и раскрывающую “смысл этого процесса”.
Центральный раздел учения Карсавина — онтология, учение об Абсолютном. В этом труде Карсавин выступил как мыслитель соловьевской школы, т.е. последователь метафизики всеединства, имеющей свои глубинные корни еще в античной философии. По Карсавину, принцип всеединства характеризует реальность в динамике, движении. В основе всеединства лежит триединый процесс: первоединство — разъединение — воссоединение.
В общем подходе к рассмотрению проблем философии истории Карсавин против как причинного объяснения исторических событий и явлений, так и системного их определения. В первом случае исторический процесс представлен в виде изменения во времени взаимоотношений “пространственно разъединенных элементов”, которое предполагает причинную обусловленность указанных процессов (событий) географической средой, производственно-экономической или религиозной сферами жизни. Во втором случае использование понятия системы хотя и дает возможность охватить весь исторический процесс в целом, но только отвлеченным, абстрактным способом, внешним по отношению к этому процессу.
2.3. Анализ основных идей
«Философия истории» Карсавина – исключительно ценная работа. В ней Карсавин формулирует основные принципы исторического бытия и рассматривает вопрос о «месте и значении исторического в мире как в целом, так и по отношению к абсолютному бытию». Он считает, что «высочайшая цель исторического мышления состоит в том, чтобы осмыслить весь космос, все сотворенное всеединство как единый развивающийся субъект». История, в узком смысле этого термина, изучает «развитие человечества как единого всепространственного и всевременного субъекта». 7
Под «развитием» Карсавин понимает процесс, в котором некоторое «целое» (организм, психическая жизнь) постоянно изменяется, «постоянно становится качественно различным, тогда как становление происходит изнутри, из самого себя, а не через дополнения чем-то извне». 8
Постоянство развития показывает, что развивающийся объект не состоит из отдельных частей, из атомов, а образует единый субъект, который не отличается от своего развития, но является реальным в нем и поэтому всевременным, всепространственным, всекачественным, всеобъемлющим.
Субъект подобного рода есть потенциально всеобъемлющая личность, даже любой качественный аспект которой является «стяженным всеединством». Развитие субъекта – это переход от одного из его аспектов к другому, обусловленный диалектической природой самого субъекта, а не воздействием извне.
Карсавин отвергает внешние отношения в сфере исторического бытия. С его точки зрения, всякий исторический индивидуум (личность, семья, нация и т.п.) является сам по себе всемирным целым в одном из своих единственных, неповторимых аспектов: таким образом, сфера исторического бытия состоит из субъектов, взаимно проникающих друг в друга и, тем не менее, развивающихся свободно, поскольку в любом из них содержится все в зародышевой форме и между ними нет никаких внешних отношений. Это приведет к заключению, что они являются важными для методологии истории.
Таким образом, Карсавин отвергает в историческом исследовании концепцию причинности, рассматривая ее как внешнее влияние. Если две нации или два народа воздействуют друг на друга в ходе своего развития, то это возможно только благодаря тому, что они составляют аспекты высшего субъекта, который их заключает в себе (культура, человечество, космос). Следовательно, то, что «чуждо» для нации, есть в некотором смысле «ее» собственное; так что развитие совершается непрерывно и диалектически из идеи нации и не появляется как мозаика из внешнего воздействия на нее.9
Карсавин считает, что влияние природы на жизнь народа – не внешнее влияние: природа страны, как и все материальные элементы существования (например, одежда, размеры отдельных земельных участков и т.п.), оказывает влияние на исторический процесс не как таковая, не как взятая изолированно, но лишь поскольку она отражена в сознании и преобразована в социально-психический элемент. Это возможно потому, что природа, подобно человечеству, есть индивидуализация высшего субъекта - макрокосмоса; поистине она менее полна, чем человечество, но, тем не менее, через этот высший субъект она составляет часть интеллекта человека.
Для методологии истории имеет большое значение аргумент Карсавина о том, что «все новое в историческом процессе всегда возникает из небытия, иначе оно не было бы новым». В силу этого аргумента Карсавин отвергает генетическое объяснение, которое сводит новое к перекомбинации старого, как это сделано, например, в попытке «вывести» христианство из «синтеза иудейской и эллинистической культуры». Для Карсавина не является непримиримым конфликт между индивидуализирующим и генерализирующим методами в истории, поскольку для него универсальность означает индивидуализацию высшего субъекта во множественности низших субъектов, само универсальное есть некий конкретный индивидуум; оно «не абстрактно, не изолировано от своих конкретных выражений». 10
Некоторые исторические объекты могут быть определенно размещены в иерархическом порядке один за другим; таковы, например, индивидуум, семья, нация, цивилизация, человечество, мир. Карсавин считает, что можно различать следующие периоды в эмпирическом развитии любой исторической индивидуальности:
потенциальное всеединство исторической личности – «переход от небытия к бытию»;
первоначально дифференцированное единство, то есть деление на элементы, ослабление единства, но не заметное, поскольку «элементы легко переходят один в другой», взаимно заменяются и в этом смысле имеют характер «сверхорганических индивидуальностей»;
органическое единство, иначе говоря, период функционального ограничения и сравнительной стабильности индивидуальных черт;
вырождение органического единства в систематическое единство, а затем его разрушение через дезинтеграцию.11
Цель развития есть реализация космического всеединства твари как абсолютной индивидуальности. В эмпирическом мире эта цель недостижима; она реализуется в сверхэмпирическом порядке, поскольку абсолют как абсолютная благость передает себя полностью миру, спасает мир через воплощение и делает его совершенным. Таким образом, весь исторический процесс является божественно человеческим. Совершенство – не хронологический конец развития; с точки зрения несовершенного субъекта, идеальное всегда находится перед ним и вечно реализуется «в бесконечном числе индивидуализаций, но это ни в малейшей степени не препятствует идеальному быть также некоторой реальностью, более высокой, чем аспект становления, который оно содержит, или выше, чем эмпирический исторический процесс.
«Божественная Триипостасная Сущность или Божье триединство – единственное личное бытие. По отношению к Нему тварь не личность и даже вообще не что-то… Весь тварный мир – всеединая личность в том смысле, что он – теофания, то есть Триипостасное Божество, чрез Ипостась Логоса причаствуемое тварным субстратом». 12
Так мыслится в идеале акт творения и возникновения несовершенного бытия твари, ее нежелание стать Богом: тварь хотела иметь самодостаточное бытие, бытие «для себя», без самоотдачи, не хотела «совершенной смерти» и в результате получила бытие дурной бесконечности умирания. Есть маленькое «не» во всякой твари, во всем мироздании, которое все и всех разъединяет; это маленькое «не» - вольная леность мира, в «не» прячется страх смерти, оттого из «не» и сочится уныние. «Разделяю я смерть и жизнь, страдание и наслаждение, ибо, разумничая, разделяют себя; разделяю себя, ибо разделяю себя и Бога; разделяю себя и Бога, ибо мало Бога хочу (хочу и не хочу сразу). Если взять настоящее Божье «хочу», каким бы оно должно быть, то не-хочу я Бога… По вольней лености своей мир не возлетел из бездны небытия к Богу…» - так пишет Карсавин в «Поэме о смерти».13
Здесь Карсавин стремится поэтически преодолеть авторскую ограниченность метафизической системы, понимая, что всякая человеческая мысль пронизана огнем тления. Карсавин не скрывает, что испытал глубокий духовный кризис. Он верит, что у человека найдутся слова, чтобы говорить об Истине, о Боге, ибо каждый человек – и часть Бога, и весь Он.
Таким образом, концепция развития Карсавина резко отличается от позитивистской концепции прогресса. Во всеединстве любой момент развития признается качественно равноценным любому другому и ни один не рассматривается просто как средство или стадия перехода к решающему концу; эмпирически моменты имеют различную ценность в соответствии со степенью, до которой всеединство раскрывается в них. История любого индивидуума содержит момент самого полного раскрытия всеединства, являющегося апогеем его развития. Критерий для определения момента этого апогея может быть найден путем исследования религиозного характера данного индивидуума, имея в виду его «специфическое отношение к абсолюту» (к истине, добродетели, красоте). Поскольку историческое развитие как целое есть божественный человеческий процесс, критерий его приближения к идеалу должен быть найден в личности, наиболее полно выражающей абсолют в эмпирической сфере, а именно в Иисусе. Вся история человечества – это «эмпирическое становление и гибель земной христианской Церкви». Поэтому историческая наука, по мнению Карсавина, должна быть религиозной и, более того, православной.