§ 12. Общая характеристика физикалистского рационализма нового времени

Философия, начиная с античности, стремилась быть «наукой», универсальным знанием универсума сущего, не смутным и релятивным обыденным знани­ем — δοξα, а рациональным знанием — έπιστήμη. Но ис­тинная идея рациональности и в связи с этим истин­ная идея универсальной науки не была достижима в античной философии — таково убеждение основате­лей рационализма нового времени. Впервые новый идеал стал возможен, когда в качестве образца были взяты новая математика и естествознание. Он быстро показал свои возможности. Чем иным бьша новая идея универсальной науки, мыслимой идеально совершен­ной, как не идеей всезнания (Allwissenheit)? Такова действительная, хотя и реализуемая в бесконечности цель философов, а не отдельных исследователей и не их временного сообщества, цель, реализуемая в бес­конечной смене поколений и проводимых ими сис­тематических исследованиях. Если мир существует сам по себе, то этим предполагается, что можно апо­диктически понять рациональное систематическое единство, в котором должно быть рационально обус­ловлено все, вплоть до последнего компонента. Не­обходимо постичь системную форму мира (его уни­версальную структуру), которая заранее принимается нами уже готовой и известной, поскольку в любом случае является чисто математической. Это означает, что мир детерминирован только в своей особеннос­ти, что, к сожалению, возможно только на индуктивном пути. Таков, конечно, бесконечный путь к всезна­нию. Итак, обычно многие пребывают в счастливой убежденности в том, что путь познания — это путь от ближнего к дальнему, от более или менее известного к неизвестному, путь расширения знаний с помощью непогрешимого метода, где все сущее действительно должно быть познано в своем полном «самом-по-себе-бытии», т. е. в бесконечном прогрессе познания. К этому же относится и прогресс в приближении чув­ственно данного жизненного мира к математическо­му идеалу, а именно в усовершенствовании всегда су­губо приблизительной процедуры, заключающейся в «подведении» эмпирических данных под понятие иде­ала, что достигается с помощью разработанной методики, более точных измерений, усиления мощи измерительных инструментов и т. д.

Вместе с ростом и постоянным совершенствова­нием власти познания над Вселенной человек обре­тает все большее, бесконечно растущее господство над окружающим его практическим миром. Оно включает и господство над реальной средой, окру­жающей человечество, и власть над самим собой и над другими людьми, и все возрастающую власть над своей судьбой, и достижение максимально полного, рационально мыслимого для людей «счастья». Ведь человек в состоянии постичь истинность ценностей и благ саму-по-себе. Все, что лежит в горизонте это­го рационализма, предстает его следствиями, кото­рые ему очевидны. Итак, человек действительно упо­добляется Богу. Аналогично тому, как математик говорит о бесконечно удаленной точке, прямой и т.д., можно сказать: «Бог — это человек, перенесенный в бесконечную даль». Вместе с математизацией мира и самой философии философ в какой-то степени ма­тематически идеализирует и самого себя, и одновре­менно — Бога.

Несомненно, новые идеалы универсальности и рациональности знания привели к невиданному прогрессу тех областей, где они возникли, — математи­ки и физики. Можно предположить, что эти идеалы, как показано ранее, были верно осознаны и сохрани­лись при всех смысловых изменениях. Существует ли в мировой истории предмет, более достойный для философского восхищения, чем открытие множе­ственности бесконечных Вселенных истин (Wahrheits allheiten), достижимых либо в бесконечном прогрес­се (например, чистой математики), либо аппрок­симативным образом (например, в индуктивной на­уке)? И не есть ли чудо все то, что создано и продолжает создаваться творчеством? Если чудом является теоре-тическо-техническая деятельность, то не меньшим чу­дом является научная деятельность, заключающаяся в изменении смысла. Можно иначе поставить вопрос: сколь далеко может распространяться парадигмаль-ность этих наук, и достаточны ли те философские размышления, которым мы обязаны новыми концеп­циями мира и мировой науки?

Не случайно уже относительно природы начинает (правда, только в новое время) расшатываться допу­щение, которое принималось в качестве чего-то само собой разумеющегося, что все естествознание есть-де в конечном счете физика, а поэтому все биологичес­кие, да и другие конкретные, естественные науки дол­жны по мере развития исследований все более и бо­лее сводиться к физике. Во всех науках осознана необходимость методологической реформы. Конеч­но, эта реформа осуществлялась отнюдь не с помо­щью принципиальной ревизии того способа мысли, в котором коренится естествознание нового времени и который выхолощен методологизированием.