История немецкой литературы. Том 3

Расцвет литературы ГДР

Симптоматичным для новых тенденций стал отклик на пьесу Ульриха Пленцдорфа «Новые стра­ дания молодого В.».

Пьеса обращалась прежде всего к молодежному зрителю, который и «чув­ ствовал себя от начала до конца непосредственным адресатом» 84, но одно­ временно она требовала и от старшего поколения занять определенную позицию по затронутым проблемам, а кроме того, предполагала достаточно хорошее знание гётевского «Вертера».

Спектр различных суждений и оценок оказался чрезвычайно широким. Тут были и известные уже по дискуссии о романе Э. Штритматтера «Оле Бинкоп» недоуменные вопросы о том, почему положительный герой в пьесе гибнет, и желание действительно понять социальные проблемы, поднятые в обоих произведениях.

Однако по мере того, как пьеса Пленцдорфа переставала играть роль своего рода «отводного клапана» для страстных дискуссий, интерес к ней начал постепенно угасать.

В 1974 году пьеса «Новые страдания молодого В.» уже была вполне обычной по сравнению с остальным театральным репертуаром, но социаль­ ные вопросы, поднятые ею, продолжали привлекать внимание обществен­ ности.

Проблема литературного наследия, которой коснулась и пьеса Пленцдорфа, занимала литературную общественность вплоть до середины 70-х го­ дов.

Несмотря на известную поверхностность сопоставления Эдгара Вибо, героя пьесы Пленцдорфа, с Вертером — не говоря уж о том, что в пьесе нет попытки сравнить две совершенно различные эпохи, — само обращение Эдгара Вибо к роману Гёте (в свое время этот драматургический ход также оспа­ ривался) является фактом безусловно положительным.

Это оказалось симптоматичным для тенденций, наметившихся в театрах ГДР в начале 70-х годов и сопровождавшихся широкой дискуссией об освое­ нии гуманистического наследия обществом развитого социализма.

В ходе дискуссии высказывалась мысль о необходимости пересмотреть характерный для театральных постановок 40-х и 50-х годов подход, когда

359

и представление о том, что социалистическое общество является лишь «испол­ нителем» гуманистических заветов немецких классиков 86.

Театр начал творческие поиски новых подходов к освоению гуманисти­ ческого наследия, которые принесли с собою целый ряд самобытных концеп­ ций и оригинальных художественных решений, разных по форме, но единых в своем стремлении осовременить классику и приблизить ее к сегодняшнему зрителю, в свою очередь активно вовлекавшемуся в творческий процесс.

Эти новации на театральной сцене совпали по времени (1972—1973 гг.) с научной дискуссией по вопросам гуманистического наследия в социалисти­ ческом обществе 87, которая, однако, практически не оказала влияния на ху­ дожественную жизнь. Причина была, видимо, в том, что полемика, развер­ нувшаяся прежде всего на страницах журнала «Зинн унд форм» и сосредото­ чившаяся на проблеме «Брехт и немецкая классика», представляла собой, по существу, лишь взаимный обмен выпадами представителей различных концепций, а потому не заинтересовала широкую общественность. Однако слабый резонанс отнюдь не говорит о незначительности самих вопросов, которые по-прежнему настоятельно требуют ответов: как относится общество развитого социализма к наследию человеческой культуры и как должны быть проставлены акценты, с одной стороны, в преемственности социалистических традиций, непосредственно связанных с борьбой рабочего класса, и, с другой стороны, — в освоении гуманистического наследия, которое — как об этом свидетельствуют «Немецкая хрестоматия» (1976) Стефана Хермлина и эссе Кристы Вольф о Каролине Гюндероде «Тень мечты» (1979) — сохраняет свою актуальность в наши дни и служит творческим стимулом для нашего поколения.

Выступая на VIII съезде писателей ГДР (1973), Фолькер Браун назвал дискуссию, проведенную журналом «Зинн унд форм», «сражением под при­ крытием теоретической дымовой завесы», признав, однако, что высказывав­ шиеся точки зрения являются частью «литературной повседневности». Он призвал осмыслить реальные творческие процессы, происходившие в ис­ кусстве.

По его словам, концепция, которая предполагает перенести культурное наследие в социалистическое общество без особых изменений и ориенти­ руется на классические образцы, приведет к тому, что «реальность исчезнет в драматургии классицизма и классицизм притупит нашу зоркость касательно побудительных мотивов, рождающих современную литературу». Другая же концепция, которая предполагает сохранить «материал, историю и наследие» за счет творческого акта диалектического обновления, согласуется с пони­ манием и изображением современной действительности как революционного процесса, а для этого нужна новая стилистика и новая художественная тех­ ника, ибо в готовом виде их для новой истории еще нет 88. В заключение Фолькер Браун сказал: «За нашей суетою не следует забывать о той битве, которую мы сообща ведем, битвы против литературы, продающей все че­ ловеческие интересы. Не будем забывать о битве против контрреволюции на всех границах наших возможных Чили» 89.

Спустя два года в выступлении на III съезде Союза работников театраль­ ного искусства ГДР (1975) Ганс Дитер Меде, интендант театра имени Мак­ сима Горького, еще сильнее акцентировал этот аспект общности эстетических позиций, основывающийся на устоях реального социализма 90.

360

Расцвет литературы ГДР

Развитие различных эстетических взглядов не означало наличия проти­ воречий между творческой индивидуальностью и единством общественно-по­ литической платформы реального социализма. Когда в середине 70-х годов подчеркивалось единство социалистического искусства, то имелись в виду прежде всего политический характер этого единства и та активная позиция, которую занимало социалистическое искусство в глобальной «идеологической борьбе между социализмом и империализмом», а также тот отпор, который оно давало нападкам ревизионистов и ультралевых на «реальный социализм, скрытым порою под личиной приверженности социализму» 91 и стремящимся разрушить исторически сложившийся союз партии и творческой интел­ лигенции.

Эти политические и идеологические предпосылки укрепили дух сотруд­ ничества, общности среди деятелей искусства и культуры, прочно стоящих на позициях реального социализма, и одновременно потребовали недвусмыс­ ленной ясности по отношению к тем идейным тенденциям, которые играли на руку политическим противникам социализма. Отмежевание от Вольфа Бирмана (ноябрь 1976 г.) стало необходимым разграничением фронтов, хотя это и принесло с собою — как сказал Герман Кант на VIII съезде пи­ сателей — и известные потери. «Потеря таланта — это в любом случае потеря, но не только для нас, а прежде всего для тех, кто сейчас еще мнит себя на­ шедшим невесть что» 92.

Разграничение фронтов было предпосылкой для упрочения тесных связей между партией и деятелями литературы. Эрих Хонеккер сказал в мае 1979 го­ да на совещании с деятелями культуры и искусства: «В художественной жизни нашего социалистического общества есть место каждому писателю и худож­ нику, который привержен своим творчеством миру, гуманизму, демократии, антиимпериалистической солидарности и реальному социализму» 93. Для тех, кто исходит из этих позиций, в социалистическом искусстве нет никаких табу ни в отношении тем, ни в отношении избираемых художественных средств.

Начиная с середины 70-х годов в центре внимания литературной общест­ венности оказалась прежде всего тема истории ГДР. Свой вклад в ее разра­ ботку внесли и искусство, и наука, и критика. В театрах были вновь поставле­ ны такие пьесы, как «Кацграбен» Эрвина Штритматтера, «Фрау Флинц» Гельмута Байерля, «Рвач» и «Поправка к плану» Хайнера Мюллера и Инге Мюллер, появились инсценировки произведений, написанных еще в 50-е годы, но вызвавших тогда споры («Крестьяне» X. Мюллера), ряд пьес был переработан или в них включались новые сцены, отражавшие уже взгляды 70-х годов («Битва» и «Трактор» X. Мюллера). Таким был вклад театрального искусства в разработку темы истории ГДР.

Два момента определили интерес к этой теме. Во-первых, это было прояв­ лением стремления — совпавшего с определенной переориентацией театра «Берлинер ансамбль» и поисками нового подхода к постановкам пьес Брех­ та — воспользоваться теми ценностями из художественного наследия ГДР, которые сохранили свою актуальность для решения проблем общества раз­ витого социализма. Заявляло о себе желание впервые взглянуть на развитие искусства ГДР как на собственно исторический процесс. Это новое открытие или переоценка творческих достижений прежних лет продолжается и поныне. Второй момент 94 был обусловлен потребностью глубже осмыслить историю войны и фашизма, глубже понять искажение человеческой психики и по­ ведения в повседневности «обыкновенного фашизма», чтобы передать осознан-

361

Литература ГДР

ный личный и исторический опыт молодому поколению читателей, выросших и воспитанных уже при социализме.

Широко обсуждался роман Кристы Вольф «Пример одного детства». Еще в 1976 году Криста Вольф в одном из выступлений отметила, что у нее есть «ощущение пробела, будто чего-то не хватает, о чем, как мне кажется, читатели за пределами нашей страны знают больше, а ведь хочется знать, что же, собственно, происходило тогда в душах людей» 95. Острая дискуссия вокруг романа Кристы Вольф разгорелась в связи с выходом «Контрвоспо­ минаний» Аннемари Ауэр, которая противопоставила подчеркнуто субъектив­ ному подходу Кристы Вольф к событиям прошлого рассмотрение этих собы­ тий с позиций активного антифашизма 96. Эмоциональная острота полемики привела к тому, что речь в ней шла не столько о действительно справедливых критических выступлениях, сколько о выступлениях в защиту Кристы Вольф или же Аннемари Ауэр 97. Поэтому фактически без внимания остался важный аспект прочтения этой книги, о котором еще до дискуссии Герман Кант в журнале «Зинн унд форм» сказал так: «Подчеркнутая интроспективность повествования, однако, вместе с тем вновь и вновь возвращает нас на места исторических событий, окунает нас в историю и буквально обязывает по­ чувствовать свою «личную причастность» к ней. История — таков для нас урок книги — обращена к нам» 98.

Эта «обращенность истории к нам» характеризует именно тот момент, благодаря которому такие произведения, как «Двадцать два дня, или Половина жизни» Ф. Фюмана, «Битва» X. Мюллера, «Остановка в пути» Г. Канта и, наконец, «Вечерний свет» С. Хермлина, привлекли к себе интерес общест­ венности, отвечая потребности в коллективном осмыслении; с другой сто­ роны — обществу нужны именно такие книги и пьесы, поскольку благо­ даря им литература становится важным органом жизнедеятельности об­ щества.

Такое функционирование литературы всегда подразумевает критическое отношение к достигнутым результатам, которое позволяет выдвигать новые конструктивные предложения. Выступая на совещании руководителей партии с деятелями культуры и искусства (1979), покойный президент Академии искусств ГДР Конрад Вольф подчеркнул необходимость того живейшего контакта между искусством и обществом, образец которого дал В. И. Ленин на примере своего отношения к Горькому или в статьях, анализировавших творчество Л. Н. Толстого. Конрад Вольф следующим образом сформулировал поставленную задачу: «Общественное внимание, общественный климат, об­

Проза

Литература ГДР на новом этапе своего развития во все большей мере могла рассчитывать на читателей, которые видели в ней средство для более глубокого понимания человеческой личности и общества в целом. Прозаи­ ческие произведения стали более разнообразными по форме и содержанию, более многоплановыми; богатство стилистических и композиционных приемов позволяло активизировать диалог между писателем и читателем, выявлять

362

Расцвет литературы ГДР

новые, нерешенные общественные проблемы и выступить с новыми предложе­ ниями. Целый ряд романов, повестей, рассказов вызвал интересные дискуссии, которые по своей значимости нередко перерастали в разговор о более широком круге эстетических и идейно-художественных проблем.

Творчество Анны Зегерс стало в 60-е и 70-е годы свидетельством неис­ сякаемой творческой энергии и больших художественных достижений ли­ тературы ГДР.

Анна Зегерс

Своим творчеством Анна Зегерс содействовала формированию того созна­ ния истории и современности, которое — проявляясь в повседневных ситуа­

исторических событиях, а о поступках простых людей в таких ситуациях, которые требуют от человека мужества и готовности к самоутверждению. Это «люди, которые молча делают нечто важное» и о которых должна остаться память. «Если я не напишу о них, то ровным счетом никто ничего не узна­ ет» 100, — говорила А. Зегерс. Последние четыре сборника «Настоящий синий цвет» (1967), «Через океан. История одной любви», «Странные встречи» (1973) и «Каменный век», «И снова встреча» также посвящены теме взаимосвязей между делами человека и смыслом его жизни, между общественными усло­ виями и личной решимостью каждого.

В 1968 году Анна Зегерс опубликовала роман «Доверие». Если в романе «Решение» поступки героев и их убеждения определяются прежде всего конфронтацией капитализма и социализма, то в этом романе на первый план выступают человеческие взаимоотношения в развивающемся обществе, уже свободном от антагонистических классовых противоречий. Разумеется, конфликты не становятся от этого менее острыми, тем более что писательница последовательно помещает своих героев в гущу классовых битв, происходящих на международной арене; но эти конфликты уже свидетельствуют о способ­ ности человеческой личности к самораскрытию и о растущем чувстве ответ­ ственности за других.

В романе «Доверие» его героям пришлось пережить первую проверку правильности избранного пути и удостовериться в том, не останется ли закры­ тым впредь этот путь к сердцам людей. В отпоре противникам социализма, данном 17 июня 1953 года, в преодолении периода неуверенности после смерти Сталина решающую роль играет крепнущее сознание того, что жизнь надо строить, целиком полагаясь на свои силы.

О богатстве средств в отображении проблем современной эпохи свидетель­ ствуют произведения Анны Зегерс позднего периода, и прежде всего повесть «Через океан. История одной любви» (1971), как бы продолжившая мотивы романа «Транзит» и отличающаяся высочайшей художественной силой реа­ листического письма.

В повестях «Каменный век» и «И снова встреча» (обе опубликованы в 1977 г.) Анна Зегерс вновь страстно ищет ответа на вопрос о человеческом счастье. Сталкивая противоположные жизненные позиции, она отстаивает мысль о том, что человек сам несет ответственность за свое счастье...

363

Литература ГДР

Герман Кант

Одним из наиболее важных литературных документов об истории ГДР стал роман Германа Канта (род. в 1926 г.) «Актовый зал». Вопрос о прошлом молодой республики, начиная с ее первых лет, и о новых требованиях, выдви­ гаемых социалистической действительностью к делам и помыслам человека, был чрезвычайно актуален в условиях той общественной ситуации, которая сложилась в стране в начале 50-х годов. Новой и довольно неожиданной была интонация книги, обращенной к пережитому, полной раздумий и стремления заново осмыслить прошлое. Своеобразная манера повествования, зачастую ведущегося от первого лица, тяготение к строю устной речи, превращавшее читателя как бы в собеседника, сидящего рядом, — все это устанавливало особую близость между автором романа и читательской аудиторией.

Сюжет книги складывается из отдельных историй, которые образуют, однако, единое идейно-художественное целое. Главный герой книги журна­ лист Роберт Исваль должен выступить с юбилейной речью о той роли, которую сыграли рабоче-крестьянские факультеты в становлении нового общества. Размышления о минувших годах и о собственных поступках нарушают ли­ нейно-хронологическую последовательность, ибо автор стремится связать прошлое с настоящим. Главной темой разговора становится «искусство разумного обращения друг с другом». Подобный критический взгляд в прош­ лое и признание достижений, не затушевывавшие прежних ошибок и не пре­ тендующие на разрешение всех противоречий, поднимают историческое са­ мосознание на новую ступень. Ему соответствуют весьма разнообразные средства художественного анализа, которому не чужды ирония и юмор.

Второй роман Германа Канта «Выходные данные» (1972) имеет сходную структуру.

Давид Грот, главный редактор журнала, получивший назначение на пост министра, в течение рабочего дня размышляет о том, по плечу ли ему столь высокая ответственность. Он считает, что честно выполняет свой долг, диктуемый историческими задачами рабочего класса. Кроме того, чувст­ во долга имеет для Давида Грота и глубокий нравственный смысл, на­ правленный на то, чтобы делать и общество в целом, и отношения между людьми еще более человечными. Принципиальность и терпимость, чуткость и высокая требовательность по отношению к себе и другим рассматриваются как нормы социалистической морали. Но одновременно они являются и ито­ гом прошлого, ибо этими критериями поверяется жизненный путь Давида Грота. История ГДР находит здесь еще более многокрасочное и глубокое выражение, чем в романе «Актовый зал». Этапы жизненного пути Давида Грота и других персонажей романа обнаруживают как расхождения во взгля­ дах, так и их единство, а в целом это дает яркую картину истории революци­ онного становления нового общества. Правда, если взять в романе план совре­ менности, то динамичное действие нередко уступает место рефлексии глав­ ного героя.

Повествование ведется от первого лица, то есть от лица Марка Нибура, рассказывающего о своем пребывании в польском плену. Марк Нибур, не

364

Расцвет литературы ГДР

оправдывая себя, пытается разобраться в том, что он за человек: его по ошибке принимают за военного преступника, сажают вместе с настоящими нацистски­ ми убийцами; он сталкивается с собы­ тиями, фактами, за которые он не чувст­ вует поначалу своей вины. Лишь зна­ комство с поляками, с людьми, постра­ давшими от злодеяний фашистов, за­ ставляет его задуматься. В результате глубокой самопроверки «...дело доходи­ ло... до расшатывания привычных мне­ ний, приобретения позиции, сомнений в некоторых истинах». Но понимание

обо мне подумать, что это сделал я», еще не приводит Марка Нибура к поли­ тическим решениям.

В отличие от повествовательной ма­ неры 50-х и 60-х годов, которая кон­

центрировала внимание читателя на процессе становления героя, в своем новом романе Герман Кант исходит из более зрелого политического сознания своих читателей, а потому обращается к более далекому прошлому. Писатель считает, что необходимой предпосылкой для того, чтобы изменить всего человека, является как множество объективных факторов, так и духовная зрелость каждого в отдельности.

Эрик Нойч

Эрик Нойч (род. в 1931 г.) предпочитает строить свои произведения на остром сюжете, динамичном действии. Его сборник рассказов «Биттерфельдские истории» (1961) и роман «След камней» (1964) оказали значительное влияние на развитие литературы ГДР в начале 60-х годов. Как и многие другие писатели, он обратился впоследствии к событиям недавней истории (трилогия «Мир на Востоке», к настоящему времени опубликованы три тома — в 1974, 1978 и 1985 гг.).

Рассказывая историю бригадира Баллы, который поначалу проявлял анар­

шими и новыми производственными отношениями и методами руководства, между анархическими, мелкобуржуазными или догматическими взглядами и необходимостью формирования новой морали. Эти конфликты обретают убедительность благодаря сильным характерам, незаурядности людей, имею­ щих собственные представления о жизни и достаточный внутренний потенциал, чтобы их реализовать. Вместе с тем роман дает широкую панораму определен­ ного периода в жизни страны, изображая наряду с крупной стройкой, главным местом действия, и многие другие сферы жизнедеятельности общества. Подоб­ ная широта охвата — не свободная от некоторой «иллюстративности» — была призвана, по замыслу автора, отразить «взаимосвязь между развитием ин-

365

но, несмотря на все трудности объективного и субъективного характера, Гатту удается найти в себе силы, чтобы начать все сначала. Роман призывает читателя задуматься о том, каким должно быть новое, социалистическое отношение

кпроблемам личной и общественной жизни.

Вцикле «Мир на Востоке» Эрик Нойч поставил перед собой задачу про­ следить жизненный путь своего поколения. Суть конфликтов и ход сюжетной линии определяются здесь не столько расчетом с фашизмом и переходом на демократические позиции, сколько тем, как по-разному воспринимают герои новую, социалистическую мораль, их различным участием в строительстве социализма и различным отношением к проблемам своего времени. Все это Нойч показывает на судьбе трех друзей Ахима — Штайнхауэра, Франка Люттера и Эриха Хёльсфарта.

Первая книга («У реки») служит как бы развернутым зачином для всей трилогии, она посвящена тому духовному перелому, который переживают трое юношей в 1945—1950 годах. Вторая книга («Бурная весна») характе­ ризует их позиции в острых классовых схватках первых лет молодой республи­ ки. Рабочий Хёльсфарт, будущий биолог Штайнхауэр и будущий журналист Люттер оказываются в трудных ситуациях, приводящих молодых людей к ошибкам и прозрениям, а главное, по-разному формирующих их характеры. Смерть Сталина, отпор контрреволюционному путчу 17 июня 1953 года, ожесточенные споры о формализме, о проблемах генетики — вот отправные моменты для серьезных конфликтов. Жизненный опыт главных героев — по­ рою горький — не вызывает у них сомнений в правильности избранного пути, а дает им все новые и новые силы для дальнейшего продвижения вперед. Вторая книга столь же богата динамичными событиями, как и первая, однако в ней эти события в большей степени связаны с размышлениями автора, в ко­ торых, правда, порою чувствуется некоторая выспренность.

В 1979 году Эрик Нойч опубликовал повесть «Два пустых стула», в которой он полемически выступает против рутинного подхода и поверхностного отно­ шения к проблемам воспитания молодого поколения. В 1981 году вышла в свет повесть «Форстер в Париже».

366

Расцвет литературы ГДР

Криста Вольф

Концепцию художественной прозы, которая в значительной мере отходит от непосредственного описания событий, разрабатывает в своем творчестве Криста Вольф (род. в 1929 г.).

В «Московской новелле» (1961) Криста Вольф, рассказывая драмати­ ческую историю любви, обратилась к одной из своих главных тем — теме моральной вины молодого военного поколения и возможности ее искупления. Однако позднее сама писательница резко раскритиковала свою первую рабо­ ту — и повествовательную манеру, и способ решения конфликта.

Тяготеющая скорее к роману повесть «Расколотое небо» нашла широкий читательский отклик, так как она отличалась глубоким проникновением в суть переломной ситуации и чувства молодых людей, пережитые на протяжении нескольких месяцев до и после 13 августа 1961 года. Через воспоминания об этих событиях показаны зарождение и угасание одной любви, противополож­ ные отношения к жизни и обществу, отстаивание своих позиций в острых конфликтах и бегство от конфликтов.

Речь идет о мыслях и чувствах главной героини Риты Зайдель, которая после несчастного случая, почти самоубийства, пытается осмыслить прошлое и таким образом выйти из душевного кризиса. Исследование душевного мира героев, их внутренних побудительных мотивов и надежд, тесно связано с изоб­ ражением жизни ГДР, работы заводской бригады и многих других событий, происходивших в стране.

Криста Вольф рассказывает законченную, новеллистически заостренную историю, не лишенную трагизма, в ко­ торой возникает поэтическая атмо­ сфера современности, напоминающая о повествовательной манере Анны Зегерс.

В последующие годы творческая концепция Кристы Вольф определи­ лась еще более явственно. Проза, по ее словам, служит опосредованием связи

367

Литература ГДР

ниями Криста Вольф не только подчеркивает роль автора, но и настаивает на

Эти взгляды Кристы Вольф нашли свое выражение в рассказах «Июньский день» (1957), «Опыт на себе» (1973) и «Унтер-ден-Линден» (1974), а также в романах «Размышления о Кристе Т.» и «Пример одного детства». В этих произведениях субъективность повествования — как правило, оно ведется от первого лица, хотя рассказчик не вполне совпадает с автором, — сочетается с «исследованием роли индивидуума» и субъективных факторов внутри «со­ циальных причинно-следственных связей»106.

Роман «Размышления о Кристе Т.» (1968) сосредоточивается на кризисных моментах в жизни главной героини, в жизни, до смысла которой и пытается доискаться персонаж, от лица которого ведется повествование: «В потоке моих воспоминаний плавают, подобно островкам, конкретные эпизоды — та­ кова структура повести».

Конфликт между утверждением безоговорочного права на самобытное развитие личности, почти субъективистским стремлением Кристы Т. к тому, чтобы быть «только самой собой», и преувеличенным страхом перед нивели­ рующей приспособляемостью к обществу красной нитью проходит через всю историю этой жизни. Когда же Криста Т. наконец находит возможности для своего самораскрытия — «они имеют не столько действенную, сколько посред­ ническую природу», — она умирает. Ее «глубинная гармония с этим време­ нем» охватывает и ее самое в качестве диалектического дополнения к ее со­ зерцательности, одиночеству. Изображение этого противоречия (сталкиваю­ щего идеалы и реальность, пожалуй, сильнее, чем это бывает в действительно­ сти), а также глубокий показ внутреннего мира человека обогатили литературу ГДР и новыми выразительными средствами, и новым содержанием.

«Пример одного детства» (1977), самый объемистый роман Кристы Вольф, исследует «структуру отношения моего поколения к прошлому... в настоя­ щем»107, причем не с точки зрения общего хода истории или политических пере­ мен, а так, как это отношение выражается в мыслях и чувствах ее поколения. Действие романа происходит в трех временных планах: детство и юность (1929—1947 гг.), поездка в польский город, где прошли годы детства (1971), и время написания романа (1972—1975 гг.).

Роман выявляет те «психические механизмы», которые формировали лич­ ность девочки Нелли Йордан во времена фашизма, в результате чего и сло­ жился определенный «тип»108.

Хотя главная цель центрального персонажа, от лица которого ведется повествование, состоит в том, чтобы проследить во время поездки и написания романа, как преодолевался тот «тип поведения», который сложился в детские годы Нелли Йордан, именно детство и юность показаны здесь непо­ средственно в социальном аспекте со всей определенностью мелкобуржуазного уклада, зато современность предстает лишь в виде рефлексий. Их предметом является сама писательская работа, самоосвобождение от прошлого и обрете­ ние суверенных личностных позиций в настоящем, что происходит лишь за счет чисто интеллектуальных усилий. Несмотря на проблематичность такого подхода и неправомерность распространения описанного «типа поведения» на

работку ряда проблем, не затрагивавшихся прежде современной лите­ ратурой.

368