Глава 15

значащее для балийцев: «Да». Это безразличие было, разуме­ется, деланым: балийцы неустанно следили за каждым на­шим шагом, и у них было невероятное количество весьма подробной информации о том, кто мы такие и с какой це­лью к ним пожаловали. Однако они вели себя так, будто мы просто не существовали, и по сути дела (поскольку именно это и должно было показать нам их поведение) мы действи­тельно не существовали - по крайней мере, пока еще не су­ществовали.

Все это, как я уже сказал, характерно на Бали. Во всех других уголках Индонезии, где мне доводилось бывать, и много позднее в Марокко, стоило мне появиться в деревне, люди высыпали отовсюду, чтобы меня получше разглядеть, а нередко - даже меня потрогать. Но в балийских деревнях, по крайней мере в тех, что расположены вдали от туристс­ких маршрутов, ничего подобного не происходит. Люди спо­койно продолжают загонять скот, болтать, совершать жертвоприношения, пристально смотрят в пространство, носят корзины, в то время как вы бродите среди них со странным ощущением собственной бестелесности. То же самое происходит и на индивидуальном уровне. Когда вы в первый раз встречаете балийца, он вроде бы вовсе вас не за­мечает; он, по выражению Маргарет Мид и Грегори Бейтсо-на, «отсутствует»¹. Позже— через день, неделю, месяц (для некоторых людей этот волшебный миг не наступает никог­да) - он вдруг решает (по причинам, которые мне так и не удалось понять), что вы все-таки существуете, и тогда стано­вится сердечным, веселым, чутким, доброжелательным, хотя, будучи балийцем, всегда полностью себя контролирует. Та­ким образом, вы переходите некую невидимую нравственную или метафизическую границу. И тогда, хотя вас и не счита­ют балийцем (балийцем можно только родиться), к вам на­чинают относиться по крайней мере как к человеческому существу, а не как к облаку или порыву ветра. И весь харак­тер отношения к вам в большинстве случаев драматически меняется, становится мягким, почти нежным — сдержанным, несколько наигранным, несколько манерным, несколько обескураживающим своим радушием.

Мы с женой все еще находились на стадии порыва ветра, самой обессиливающей и даже — ведь начинаешь сомневать­ся в том, что действительно существуешь, — лишающей при­сутствия духа, когда, спустя примерно десять дней после на­шего приезда, на центральной площади были организованы большие петушиные бои, чтобы собрать деньги на строитель­ство новой школы.

Глубокая игра: заметки о петушиных боях у балийцев

Сейчас, за исключением некоторых особых случаев, пету­шиные бои на Бали запрещены республиканскими властями (как почти по тем же самым причинам бьши запрещены при голландцах) - главным образом вследствие претензий на пу­ританизм, которые обычно приносит с собой радикальный национализм. Правящая элита, сама, впрочем, не особенно пуританская, озабочена тем, что бедные темные крестьяне проигрывают все свои деньги, тем, что могут подумать ино­странцы, и тем, что на игру тратится время, которое лучше было бы посвятить возрождению страны. Петушиные бои, мол, «примитивны», «отсталы», «непрогрессивны» и в целом неподобают перспективной нации. И власти стараются, до­вольно бессистемно, положить им конец так же, как и другим подобным проблемам: курению опиума, попрошайничеству или обычаю женщин ходить с голой грудью.

Конечно, подобно употреблению спиртного в США во время сухого закона или курению марихуаны сегодня, пету­шиные бои, будучи частью «балийского образа жизни», все же устраиваются и чрезвычайно часто. И, как и в случае с сухим законом или с марихуаной, время от времени полиция (в 1958 г. состоявшая почти полностью не из балийцев, а из яван­цев) считает нужным проводить облавы, конфисковывать пе­тухов и шпоры, немногих виновников штрафовать и даже вре­мя от времени выставлять кое-кого из них на день под тропическим солнцем как наглядный урок, который никогда почему-то не оказывается поучительным, хотя изредка на­глядный материал действительно умирает.

В результате бои обычно происходят в укромных уголках деревни, почти секретно, что делает зрелище несколько ме­нее динамичным (не очень значительно), но балийцев не за­ботит, если оно будет и совсем вялым. Однако на этот раз, то ли потому, что шел сбор денег на школу, которых правитель­ство не могло выделить, то ли потому, что в последнее время облавы устраивались нечасто, то ли потому, что, как мне уда­лось понять из последующих разговоров, прошел слух, будто от полиции удалось откупиться, решили, что можно устроить бои на центральной площади и собрать более многочислен­ную и более восторженную толпу зрителей, не привлекая вни­мания полиции.

Расчет оказался неверным. В середине третьего поедин­ка, когда сотни людей, в том числе и еще не обретшие плоть и кровь я и моя жена, слились вокруг ринга в одно единое тело, в суперорганизм в буквальном смысле слова, на площа­ди взревел грузовик, полный вооруженных автоматами по­лицейских. Под раздавшиеся из толпы вопли «Пулиси! Пу-

474

475