Вся философия одним фаилом / Пигров Социальная философия

1Это понятие было глубоко осмыслено в имманентной философии (см.:

Schuppe W. Die immanente Philosophie // Zeitschrift fur immanente Philosophie. 1897. Bd.2. H. 1).

2Трансцендентное в этом контексте мы понимаем в духе «философской веры» К. Ясперса. Как известно, предмет всякой веры не может быть идентифициро ван. И с этой точки зрения философская вера подобна вере религиозной. Но в то же время если религиозная вера объединяет «единоверцев» и противопоставляет их сторонникам другого вероисповедания, то философская вера едина для всех разумных существ. Она состоит в убежденности, что существует непознаваемое. Трансценденция — это один из модусов объемлющего (Umfassende), это бытие за пределами мира, т. е. выходящее за пределы наших возможностей мышления и действия. Трансценденция — это «бытие, которое никогда не станет миром» (Яс перс К. Философская вера // Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

С. 426). Трансценденцию — вслед за Ясперсом — можно было бы назвать Богом, но мне представляется более уместным именовать ее Абсолютом.

3AuBerste Fragen (формулировка К. Ясперса).

4«Мудрость же сложена из знания и ума. Ведь мудрость имеет дело и с пер воначалами, и с тем, что происходит из первоначал и на что направлено знание; поэтому в той мере, в какой мудрость имеет дело с первоначалами, она причастна уму, а в той, в какой она имеет дело с вещами доказуемыми, существующими вслед за первоначалами, она причастна знанию» (Аристотель. Большая этика 1197 а 24-29 // Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 4. М., 1983. С. 334).

5Кант И. Логика // Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 331.

6Философия вообще есть размышление о вещах sub specie «Всего» и размыш ления обо «Всем» sub specie какой-нибудь отдельной вещи (Юшкевич П. О сущно сти философии (к психологии философского миросозерцания). Одесса, 1921. С. 13).

7«... Философствование присуще человеку как таковому. Человек — един ственное существо в мире, которому в его наличном бытии открывается бытие. Он не может выразить себя в наличном бытии как таковом, не может удовлетво риться наслаждением наличным бытием. ( . . . ) Он действительно знает себя как человека только тогда, когда, будучи открыт для бытия в целом, живет внутри мира в присутствии трансценденции» (Ясперс К. Философская вера. С. 455).

Б. Кроче сопоставляет метафору шпиля и метафору окружности. Он полагает, что «если шпилеобразная конфигурация представлена почти всей идеалистической и теологической философией, то циркулярная — достаточно причудливой рекурсивной теорией Вико. Философия „круговоротов" основывалась не на поверхностной классификации социологов, а на глубоком исследовании форм духа, что позволяло избегать преувеличений и упрощений. (...) Сама логика круга предполагает, что каждая форма в любой момент времени имеет внутри себя всю работу духа, поэтому его новая работа — более богатая работа, то есть прогресс» (Кроче Б. Логика философии // Кроче Б. Антология сочинений по философии. История. Экономика. Право. Этика. Поэзия. СПб., 1999. С. 60). См. также: Евлам-пиев И. И. История русской метафизики в XIX-XX веках. Русская философия в поисках Абсолюта. СПб., 2000.

9Кроче Б. Логика философии. С. 17.

10См., напр., работы Н.А.Бердяева, Г. Г. Гадамера, М.Фуко и др. Из послед

него см.: Wiistehube A. 1st systematisches Philosophieren heute moglich? Zu Nickolas Resellers «A System of Pragmatic Idealism» // Information Philosophie (Hamburg). 1995. Jg.42. II. 4.

См., напр.: Капустин Б. Г. Посткоммунизм как постсовременность. Российский вариант // Полис. 2001. №5. С. 6-28.

12 Мы обращаем внимание читателя на особый «жанр» социально-философской литературы — учебники и учебные пособия. В них авторы представляют свой

10

предмет как систему. Укажем некоторые учебники, учебные пособия и энциклопедические статьи: Caspart W. Idealistische Sozialphilosophie: Ihre Ansatze, Kritiken und Folgerungen. Miinchen, 1991; Graham G. Contemporary Social Philosophy. Oxford; New York, 1988; Leser N. Sozialphilosophie. Vorlesungen zur Einfuhrung. Wien, 1984; Барулин В. С. Социальная философия: В 2 ч. М., 1993; Васильева Т. С, Орлов В. В. Социальная философия: Учебное пособие. Пермь, 1999; Крапивенский С. Э. Социальная философия: Учебник для студентов гуманитарно-социальных специальностей. 4-е изд., испр. М., 1998; Макаров Е.М. Философия человеческого общества. М., 1999; Мамардашвили М.К. Из лекций по социальной философии // Социологический журнал. 1994. №3; Момджян К.Х. 1) Введение в социальную философию. М., 1997; 2) Социальная философия // Новая философская энциклопедия. Т. 3. М., 2001; Очерки социальной философии / Под ред. К. С. Пигрова. СПб., 1998; Пигров К. С. Социальная философия: Пропедевтический курс лекций для студентов гуманитарных специальностей. Самара, 1996; Социальная философия: Хрестоматия. Ч. 1—2. М., 1994; Социальная философия и социология: Учебное пособие для студентов вузов / Под

ред. С. А.Хмелевской. М., 2002.

13См.: Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 3. М., 1964. С. 548.

Г л а в а 1 ПРЕДМЕТ

СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ

1.1. КОНТЕКСТ ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ

Чтобы выяснить специфику предмета социальной философии, необходимо обозначить дифференциацию философского знания. Она определяется двумя основаниями.

Первое основание. Расчлененность непосредственно самого предмета философии. Структура последней по своему предмету троична. В философию входят логика, физика и этика1. Логика формулирует законы правильного мышления, она представляет собой его канон. Приложение разума к области необходимости и познание законов природы дают физику. Приложение разума к области свободы дает этику. Физика и этика являются философскими науками в своей рациональной части, поэтому, по И.Канту, их следует называть метафизикой природы и метафизикой нравственности. С такой точки зрения социальная философия выступает модификацией метафизики нравственности,

поскольку она есть прилоокение разума к области свободы.

Второе основание дифференциации философских наук демонстрирует значение самого сообщества исследователей. Можно сказать,

что социальная философия — это та дисциплина, которой занимаются социальные философы. Дисциплинарная дифференциация философии задается законами расчленения профессионального сообщества, занятого философским познанием. Скажем, существует такая форма организации, как кафедра в рамках философского факультета. Пусть это будет кафедра социальной философии. Члены этой кафедры идентифицируются со своим предметом. В этом качестве «социальные философы» соседствуют и противостоят другим специалистам, которые «занимаются», скажем, онтологией или философскими

12

проблемами естествознания. Среди этих специалистов, таким образом

самоидентифицирующихся и идентифицируемых (другими) с предметом их познания, осуществляется социализация. Предмет занятий выступает как рационализация идентичности, как социальная символизация личности специалиста.

Такого рода институциональная определенность философской специализации существенно воздействует на содержательную ее определенность. Соответственно самоидентификация в философском сообществе не только испытывает влияние содержательной дифференциации по предмету, но и сама оказывает обратное воздействие на эту дифференциацию. Если уж возник — так или иначе — социальный институт той или другой философской дисциплины, если появились специалисты, профессионалы — люди, идентифицировавшие себя с ней, то ее теоретическая специфика, определенность предмета исследования неминуемо возникнет. Даже если, абстрактно говоря, ее придется выдумать. Различие в содержательной области, в предмете и методе существенным образом зависит от того, в каких социальных формах это духовное содержание укоренено.

Отдельные философские науки возникают под воздействием новоевропейской ментальности, которая, хотя и признает возможность системы наук, полагает такую систему развивающейся. Имея в этом многоликом меняющемся мире один предмет — всеобщее, новоевропейские философские дисциплины идут к постижению его собственными путями. Так, эпистемология постигает всеобщее через исследование процесса познания, поиска истины и осмысления заблуждения. Этика выявляет предельные основания бытия через исследование категорий добра и зла, эстетика — через осмысление категорий прекрасного и безобразного, и т.д. В каждом, правильно понятом моменте, т.е. в каждой отдельной философской науке, содержится целое — вся философия.

С этой точки зрения для такой новоевропейской философской дисциплины, как социальная философия, необходимая связь имманентного и трансцендентного осуществляется посредством социума. Отсюда рабочая дефиниция социальной философии; социальная философия постигает

всеобщее через изучение социума.

Сквозь полупрозрачную сферу социума нам особым образом становится видным трансцендентное, незаметное иному взгляду. Философский смысл общества обнаруживается в том, что оно открывает индивиду специфический ракурс всеобщего; иными словами, через общество человек, собственно, и становится человеком, через общество он понимает, что стал человеком.

В нашей книге речь идет о социальной философии как о философской науке. Если философия в самых разных цивилизациях (античной,

13

индийской, китайской и т.д.) возникла и конституировалась в «осевое время», то философская наука появляется только в рамках одной из многих цивилизаций — новоевропейской.

Философия вообще как универсальная форма духа в цивилизованном обществе, с одной стороны, и философская наука как специфическая форма бытийствования философии в новоевропейской цивилизации, с другой, соответственно опираются на различные уровни коммуникации. Философия стоит на письме, а философская наука базируется на печати, на печатном слове. Если Сенека пишет «нравственные письма» именно к Луцилию, а Лукреций Кар обращает свое известное произведение к

вполне определенному ученику, то Кант, скажем, в «Критике практического разума» обращается к любому разумному существу. Если творчество античных философов — это обнаружение философии, т.е. синкретической любви к мудрости, то Кант —само воплощение новоевропейской философской науки. Античная философия предполагает некоторое личностное отношение между учителем и учениками, новоевропейская философия представляет уже по преимуществу публичное, социальное отношение между профессором и университетской аудиторией. Печать как господствующий способ коммуникации определяет массовость не только общества вообще, но и самого философского сообщества, новоевропейскую демократическую установку. Эта установка продолжает культивироваться в новоевропейской цивилизации и до сего дня. Предполагается, что само поощрение развития философии способствует демократизации общества.

В нашей цивилизации, хотя она и находится в постоянном «соблазне» позитивистского отказа от философии, философской науке придается существенное конституирующее значение. Глухой амбивалентный скепсис народа по отношению к философии, сопровождающий ее на протяжении всей ее истории, рационализировался в Новое время как сциентизм и позитивизм. Однако парадоксальным образом именно теперь философская наука в той или иной форме, по крайней мере в высшей школе, обязательна к изучению для каждого, так же как обязательна грамотность в новоевропейском обществе.

Философская наука в качестве именно науки развертывается по типу коммуникации, характерному для новоевропейского галилеева естествознания. Для нее обязателен диалог печатного учебника, созданного на основе наиболее значимых работ, признанных классическими, и печатного журнала, где публикуются новейшие изыскания, которые, может быть, со временем также станут классическими.

Философская наука новоевропейской цивилизации усваивает от галилеева естествознания кроме печатной формы выражения и еще одну существенную особенность. Это тенденция к специализации. Поэтому, собственно, философская наука и распадается на отдельные философ-

14

ские дисциплины в значительно более яркой форме, чем в традиционных обществах.

Вскладывающейся дисциплинаризации каждая из философских дисциплин связана с соответствующей областью положительного частнонаучного знания. Становление социальной философии наряду с возникновением отдельных онтологии, эпистемологии, этики, эстетики, логики и т. д. и есть результат такого рода процессов.

Встихийно развертывающейся дифференциации, где множащиеся «предметы наук» выступают как своеобразная интеллектуальная собственность, условием функционирования и развития философской науки в целом служит способность к кооперации между отдельными дисциплинами, точно так же, как и во внутренних рамках любой отдельной философской дисциплины — способность к кооперации между отдельными специалистами. Способность к кооперации предполагает «взаимную понятность» дисциплин и некоторый общий план и порядок философской науки как целого.

Это условие выполнить сложно, поскольку каждая дисциплина (как и каждый специалист) имеет «империалистическую тенденцию» ставить свою науку в центр всей философии. Поэтому дисциплинари-зация новоевропейской философии подразумевает также и тот смысл, что она предполагает сознательное самоограничение экспансионистских устремлений отдельных дисциплин — рациональную кооперацию их между собой.

Роль различных философских дисциплин не одинакова. Известно, например, что в системе философского знания после Канта эпистемология стала «царским путем» в философии. В эпоху идеологического

господства марксизма выделялась в качестве особо значимой роль социальной философии марксизма — исторического материализма2. Однако теперь, когда эпоха идеологического господства марксизма в нашей стране отошла в прошлое, упорядочивающая роль социальной философии

всистеме философских наук уменьшилась. В плане научно-философской моды социальная философия оказывается в глубокой тени, которую отбрасывает бурно разрастающаяся не только в практическом, но и в теоретическом отношении социология. Очевидно, что «царский путь» истмата имеет тенденцию превратиться в не столь уж заметную, хотя и вполне достойную, тропинку «философских проблем социологии».

Понятно, что в современном российском обществе налицо определенная идиосинкразия к социальной философии. По форме эта идиосинкразия напоминает уже упомянутую вековечную неприязнь обыденного сознания ко всякой философии и базируется в значительной мере на том, что социальная философия вообще, а исторический материализм в особенности будто бы «повинны» в русском социализме и,

15

более того, вообще в наступлении эпохи масс в глобальном масштабе. Хотя и сложно сказать, в какой мере социализм, и особенно русский, был «любим» подлинной социальной философией, во всяком случае, несомненно, что социальная философия была особо «любима» социалистическими движениями.

Если можно вообще говорить о «вине» какой-либо науки перед обществом, то в гораздо большей степени «повинна» в эпохе масс не социальная философия, а социология. Вряд ли современная социальная философия может принять тот упрек относительно апологии идеи масс, который ей сегодня адресуют. Она не апологетизирует, но рефлектирует ситуацию масс, она как раз пытается противостоять апологетике масс и дистанцируется от такого рода оценок. В конце концов, если взять смысложизненный аспект, всегда имплицитно присутствующий во всяком философском учении, то социальная философия учит, как жить в

массовом новоевропейском обществе и быть свободным от него и

через него.

Будем исходить из постулата принципиального равенства различных дисциплин: как, с одной стороны, философских дисциплин между собой, так и, с другой стороны, философских наук и наук положительных. Социальная философия, этот феномен, рожденный новоевропейской цивилизацией, априорно не «выше», не «значительнее» этики, эстетики, философии культуры или любой другой философской дисциплины, как (при условии талантливого исполнения) и не «ниже» их.

Социальная философия также не «выше» и не «ниже» комплементарной ей положительной науки — социологии, подобно тому как любая философская наука не «выше» и не «ниже» соответствующей ей положительной науки.

Предмет социальной философии носит двоякий характер:

1)сам социум изучается с точки зрения его смысла, т. е. социум включается в контекст мирового целого как некоторая органическая его часть;

2)осмысляется само социоморфное видение всеобщего как один из фундаментальных типов видения мира в целом.

С этой точки зрения, во-первых, общефилософские методологические процедуры применяются к постижению самого социума и, во-вторых, социальное — это в известном смысле не предмет, а один из фундаментальных методов постижения смысла всеобщего, с помощью которого оно раскрывается.

Социальная философия высвечивает и фиксирует тот факт, что философия, как и все формы бытия духа вообще, есть результат коммуникации. Только в коммуникации рождаются смыслы. Формы бытия духа зависят от того, каковы сообщества людей, включенных в духовную жизнь. Пафос социальной философии в том, что, хотя все-

16

общее «концентрируется» в самосознании человека, в его субъективности, постижение предельных оснований бытия и мышления не дано отдельному человеку, но дано организованному единству отдельных индивидуальностей—всему социуму. В этом плане любое знание, в сущности, подобно языку. Постижение возникает в коммуникации с Другим. Субъект появляется на основании ответа Другого. В Другом моя свобода разверзается.

Именно по причине своей нацеленности на выяснение предельных оснований бытия социальная философия мыслит не только о собственно

социальном, но и о межличностном. Межличностное служит моделью для осмысления социального —и, наоборот, социальное выступает как модель для осмысления межличностного. В дисциплинарном плане социальная психология проецируется на экран социологии, и сам процесс этого проецирования отсылает нас к предельным основаниям человеческого бытия, т. е. к социальной философии.

Отношения «Я — Другой» в рамках межличностных отношений управляются и подчиняются доброй воле, они несомненно способны к культивированию. Так, по крайней мере, представляется здравому рассудку. Но социальные отношения — в очевидной противоположности межличностным — включают некоторые «потусторонние», «запредельные» стихии, которые совершенно неподвластны доброй воле и культуре, а, напротив, определяют содержание и формы существования этой доброй воли и движение самой культуры.

Конечно, ясно, что в межличностных отношениях также налицо стихийные силы, которые выходят за пределы доброй воли. Эти силы и стихии, как в сфере социального, так и в сфере межличностного, могут и должны культивироваться. Добрая воля, таким образом, постоянно пытается взять у них реванш. Социальная философия в этом смысле своей рефлексией культивирует социальное3 — участвует в «усмирении» социальных стихий, в подчинении их доброй воле. Таким образом, предмет социальной философии предстает как единство социальных стихий и попыток их культивировать с помощью разумной доброй воли.

В заключение следует отметить, что мы все время говорим о программе социальной философии, еще не полностью выполненной и — тем более — далеко не завершенной. Имея тысячелетнюю историю, собственно социальная философия находится только в начале своего пути. Изучая социум, рационально и систематически исследуя социо-морфные метафоры, которыми насыщены как обыденная речь, здравый рассудок, так и теоретическое знание в самых разных областях, мы еще многое можем и должны узнать и о смысле общества, и о смысле бытия вообще.

17

1.2. КОНТЕКСТ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК

Сегодня мы видим бурное развитие социологии, культурологии, соционики, конфликтологии, науки о связях с общественностью и др. Нельзя забывать и такой любопытный феномен в сфере отечественного обществознания, как «теория научного коммунизма», который дал нам поучительный урок в плане генезиса и исчезновения новых научных и учебных дисциплин. Каждая из них претендует не только на безусловную практическую полезность, но и на философские интенции, на синтез знания. Представляется, что это в большинстве своем «наукиоднодневки», которые в духе современного интеллектуального рынка делают себе рекламу, обеспечивают свой PR— «связи с общественностью».

Скажем, соционика строится на расширении понятий «информация» и «информационное взаимодействие». Она определяется как наука, изучающая фундаментальный объект социон, соционную структуру общества. Я думаю, что «специфика» этой дисциплины, как и многих других такого же рода, весьма проблематична, хотя само многообразие взглядов на общество, попытки взглянуть на общество с новой, неожиданной стороны следует только приветствовать.

Однако есть и такие направления положительного знания, которые вовсе не являются «однодневками». Отношения с ними мы и разберем.

1.2.1. СОЦИОЛОГИЯ

Уже было сказано, что каждая новоевропейская философская дисциплина обязательно коррелирует с соответствующей ей в новоевропейской науке положительной дисциплиной. И для социальной философии может быть указана такая частная положительная научная дисциплина. Это — социология. В самой абстрактной форме различие социальной философии и социологии являет собой различие разума (Vernunft) и рассудка (интеллекта, Verstand) -- как различие метафизики и опытной науки. Социальная философия берет на себя ответственность разума, ее занимает то, «что и насколько может быть познано рассудком и разумом независимо от всякого опыта»4, а потому она рефлектирует развитие социологии.

Отношения социальной философии и социологии могут быть интерпретированы также как старая проблема рационализма и эмпиризма. Первая несет рациональное начало, а вторая —по преимуществу эмпирическое. Правда, рационалистические амбиции с самого своего рождения обнаружила и социология, заявив о возможности не только эмпирической, но и теоретической социологии5. Однако, хотя и самой социологии вовсе не заказан путь теории, на ее современном

18

уровне, по всеобщему признанию, сильно недостает именно рационального начала6. Очевидно, что эта «недостача» носит не временный и случайный характер. Напротив, недостаточность рационального начала в социологии связана с самим ее происхождением и задачами, которые ей поставлены.

Конечно, между социологией и социальной философией в институциональном плане всегда присутствует момент соревнования или конкуренции, как вообще между всей новоевропейской философией и всей новоевропейской положительной наукой. Однако этот стереотип абстрактного противопоставления социальной философии и социологии представляется поверхностным7. Смысл социальной философии для социологии в том, что, говоря словами Б. Кроче, «произвол абстракций со стороны интеллекта (Verstand), преодоленный в сфере разума (Vernunft), необходимо пролагает путь наукам с их законами, классами и математическими формулировками» .

Главное —это взаимная поддержка социальной философии и социологии, «разделение труда» между ними. Только после возникновения социологии и стало возможным выявление собственного содержания социальной философии. Вполне естественно, скажем, что в «Политике» Аристотеля присутствует огромное количество описательного материала, который впоследствии превратился в социологическое и политологическое знание и который, возможно, отвлекает внимание читателя, заинтересованного собственно социально-философской проблематикой. Но теперь, когда налицо развитая социологическая литература, социально-философские произведения могут быть свободны от специального социологического материала, не несущего философской нагрузки.

Я сравнил бы эту ситуацию с развитием живописи после возникновения фотографии. Живопись в «дофотографическую» эру выполняла огромный объем технической работы (например, заказные документальные портреты, запечатление исторических событий, общего вида городов, зарисовки натуралистов и т. д.). Но когда появилась фотография, на первый план живописного искусства вышли собственно художественные задачи. Так же и социальная философия, взаимодействуя с социологией, только теперь может сосредоточиться на решении своих собственно философских задач.

Каковы типичные клише (штампы) в отношениях между социальной философией и социологией?

Позитивистская парадигма, являя «естественнонаучную» позицию, предполагает, что социальная философия, подобно королю Лиру , не имеет перспектив. Она должна быть постепенно заменена теоретической социологией10. Социальная философия имела право на существование до тех пор, пока не возникла социология. Но теперь такое

19