Как-бы юмористические рассказы

косточками он применял и психоакустические средства поражения: невероятно громкий ехидно-

торжествующий смех.

Дразнилки этот мастер деморализующей пропаганды сочинял профессионально,

умудряясь каждый объект своей вербальной агрессии задеть за живое. Страдала от дразнилок не только детвора, но и взрослые, и особенно бабушки-старушки, перманентно сидящие возле подъезда. Солидные дядечки в красивых костюмчиках, с дорогими цветами, синели, краснели,

зеленели и покрывались крапинками, словно перепелиные яйца, после применения Антошкой его любимого приема, его ноу-хау, которым он особенно гордился. Прослышав о тактике американской тактической бомбардировочной авиации, он прозвал прием «Ковровой бомбардировкой».

Жертвы этих действий, будь они даже самого спокойного нрава, еще в течении года после произошедшего нервно подергивали зубами, губами и глазами, словно бешенные монгольские кони. В чем же состояла Антошкина технология? Он брал старый собачий коврик, лучше всего с шерстью после линьки (для большей смачиваемой поверхности) намазывал на нее настоящей уличной грязи с добавлением отработанного моторного масла (для придания стойкости покрытию). Причем намазывал эту смесь на коврик так, как настоящий житель полтавской области намазывает в гостях (еще раз подчеркнем: в гостях) паштет с салом и чесноком на ломтик хлеба.

Потом непосредственно перед боевым применением коврик активировался небольшим количеством специально подготовленных помоев с кухни, пока смесь на его лицевой стороне не приобретала консистенцию сметаны средней густоты. Стоя у себя на балконе, он так умело спускал эту бомбу на голову важного бизнесмена, болтающего по мобильному телефону, или на голову напыщенного начальника в дорогом костюме (а надо сказать, что только такие жертвы доставляли Антошке непередаваемое наслаждение), что мягко парящий коврик нежно и заботливо обнимал лысину, воротник и плечи внизу стоящего. Тихое и вероломное нападение с воздуха производило на бизнесменов крайне интересный и приятный для наблюдающего за ними маленького садиста-террориста эффект. Бизнесмены подскакивали, утробно взвизгивали,

метались со стороны в сторону, а иной раз (видимо вспомнив о всех конкурентах, которым они перешли дорогу) почти падали в обморок. После стадии испуга у жертв от среднего полукриминального бизнеса наступала стадия агрессии: они дико рычали, плевали, издавали бесконечные матерные арии в стиле рэпа, топтали свои недешевые мобильные телефоны и яростно били по колесам своих дорогущих авто, иногда даже бились головой об капот и проклинали свой день рождения (по Антошкиной статистике, таких было процентов тридцать). В

общем и целом, бизнесмены часто вели себя в этой ситуации как тараканы, что смотрят дихлофосные галлюцинации. Один же бизнесмен с явно криминальным ароматическим букетом,

удрученный произошедшим, нанес такой удар по бамперу своего тюнингованного

(крутонавороченного) «Лексуса» (или не «Лексуса», не важно), что бампер отвалился, а нога так и осталась в щели воздухозаборника, переломанная в трех местах. На место событий моментально приехали спасатели, и целые табуны подопечных бизнесмену «братков» и «брателл» для моральной и прочей поддержки. Все со льстивым улюлюканьем, с едва слышимым с седьмого этажа хрустом, извлекали ногу дико орущего шефа на свет божий. Спасатели к такому важному делу не допускались, исключительно приближенные, которые на деле хотели доказать свою верность. И в этой суматохе Антошка в основном следил за тем, чтобы никто не унес его оружие:

пропитанный грязью собачий коврик.

О школе и говорить не приходиться. Учителя (хоть это и нарушение педагогической этики),

когда Антошка прогуливал занятия, так радовались этому событию, что водили веселые хороводы по учительской.

Дядька Матвей, совершенно издерганный Антошкиными пакостями и дразнилками,

решился однажды вырубить весь укрепрайон террориста. Он никак не мог простить Антошке случай, когда кровно заработанный самогон в количестве 3 (три) литра был зверски испорчен путем смешивания с неизвестным широкой общественности, но крайне ароматным составом.

Один запах этого состава уничтожал даже страдающих насморком слонов в радиусе двухсот километров. Когда дядька Матвей открыл в кругу своих соратников сосуд с самогоном, он почувствовал, что от весело разливающегося в восходящих атмосферных потоках аромата волосы не просто встают дыбом, а порываются преодолеть земное притяжение и выйти в открытый космос. На стеклянном сосуде гвоздем и Антошкиным почерком было нацарапана неприличная дразнилка, состоящая из слов и конструкций, которые Антошка добывал разными эффективными способами от взрослых особей из собственного окружения. Способов было много, но все они сводились к одной принципиальной схеме: сырье собиралось и консервировалось в виде блокнотных записей из мнения взрослых о Антошке, сразу после проведения пакостного акта в их сторону. К этому делу Антошка подходил как винодел к изготовлению высокомарочных коллекционных вин. И здесь главное было не упустить момент, чтобы мнение было свеженьким,

сохранившим весь свой первоначальный вкус и аромат. От младшего населения такими же способами также удавалось кое-что добыть, но как сырье, Антошка рассматривал полученные таким образом материал, как нечто несортовое: и этажность не та, и ядреность какая-то бледно-

малохольная, и букет бедноват. Каждую конструкцию Антошка записывал на отдельной странице блокнота, писал профессию, возраст ее произносившего, место и краткую ситуацию произнесения точно так же, как винодел фиксирует сорт, возраст виноградной лозы, место ее произрастания и другие важные для него сведения. Опыт подсказывал Антошке, что самые лучшие матерные выражения можно получить у зрелых, настоянных доноров, которые эти выражения употребляют умеренно: так, чтобы и плодовитость в этом аспекте не утратили, и не выдыхались, как коньяк в

открытом фужере. У рабочего люда выражения были простыми, лаконичными в букете, но крепкими, у интеллигенции легкими и витиеватыми, словно шампанское.

Из добытого тяжким трудом материала Антошка отковывал в своей литературной кузнице такие дразнилки (да что там – поэмы), что даже у иголок в мамином швейном наборе ушки заворачивались в двойную спираль.

Ну так вот, относительно дядьки Матвея. Тот секретно подготовил бензопилу к миссии уничтожения террористического (то есть Антошкиного) логова в зарослях шиповника. Собранный Совет Безопасности двора одобрил решение о принятии самых радикальных мер в этом отношении, но на полное уничтожение зарослей вето наложил управдом Петрович. Было решено лишь проредить заросли так, чтобы террористическая деятельность Антошки крайне осложнилась, а в идеале и вовсе стала бы невозможной. Но они не учли могущества Антошки. Он провел блестящую диверсионную операцию против дяди Матвея: в то время, пока тот заправлял в свой организм должное для миссии количество водного раствора С2 Н5 ОН (Спирт этиловый)

Антошка залил под кожух бензопилы немного высокооктанового бензина и закрутил верхний болтик.

С торжествующим взглядом хищника дядька Матвей приблизился к зарослям и завел шнуром двигатель. Бензопила зачихала и вдруг вспыхнула, словно подбитый самолет, и

полностью подражая своему крылатому прототипу, сорвалась в крутое пике и врылась носом в землю. Взрыва не прозвучало, но надо было видеть задумчивые глаза дядьки Матвея,

направленные на пылающий факел из немецкой бензопилы. Антошка же в своем штабе уже разрабатывал новые операции.

История одного угона

(детективный бурлеск-нескладуха)

Часть 1

В одном селе на окраине N-ского района Запорожской области произошло чрезвычайное происшествие глобального масштаба: угнали корову Майку. Поначалу никто, кроме бабы Дуни и местного зоотехника с ушами-локаторами Мыколы Харламповича и не подозревал, какую глубочайшую потерю понесло хозяйство и культура всей Восточной Европы. Узнав об леденящем дух инциденте, местная синелицая алкоголическая элита, щеки которой покрывала густая и торчащая во все стороны щетина, чуть было не предалась массовому суициду. Подойдя к хате бабы Дуни и услышав официально из первых уст о краже коровы, они с досадливым десятиэтажным сквернословием рвали волосы у себя на руках и на груди, а также на головах

своих идейных товарищей. Чем же объяснить столь странно растроганное поведение алкоголической сельской элиты, которую,- обычно смотрящую с высоты своего Олимпа3,

расположенного в ближайшей луже,- не трогали заботы и беды простых смертных? Но корова Майка действительно была объектом, достойным внимания. Ее вымя вмещало в себя не молоко,

а настоящий нектар: жидкость почти в восемьдесят пять целых и сорок пять тысяч двести семьдесят три стотысячных спиртовых градуса по приблизительным расчетам в бытовых условиях,

то есть на глаз, а точнее на мозг- в зависимости от эффективности действия на нервные клетки сельских экспертов. Как выродилось такое чудо природы на подворье бабы Дуни, никто не знает.

Да ведь после того, как могильник радиоактивных отходов рядом с селом отстроили, разве кого теперь чем удивишь… чудеса на каждом шагу проживают и произрастают. Да что там ходить далеко за примером, зоотехник Мыкола Харлампович – еще тот парадоксальный феномен!!! Его возможностям клептомана дивились даже знаменитые воры, живущие за счет своих хищений.

Разевали рты, как мог Мыкола Харлампович в мгновение ока скоммуниздить (особый термин,

заимствованный из советской эпохи, усиленный аналог термина спионерить, и обозначающий процедуру свободного перехода объекта из собственности одного хозяина в собственность другого без согласия на это первого хозяина, но при условии свободного волеизъявления со стороны второго хозяина, свобода которого в свою очередь обеспечивается отсутствием доказательств свободного переход объекта из собственности одного хозяина в собственность другого и так далее, смотрите выше) любую вещь, оказавшуюся на его пути. Куда он сбывал эти похищенные вещи, никто не мог догадаться, и это было главным в феномене Мыколы Харламповича. Он же умудрился похитить даже радиоактивные отходы из могильника, кому-то их

продав. Этому факту особенно обрадовалась местная администрация, не знавшая где взять деньги на постройку дополнительных площадей могильника, которые так вовремя, благодаря феноменальным способностям и стараниям Мыколы Харламповича, были освобождены чудесным образом. Тогда даже приезжала специальная комиссия на черных машинах, чтобы прицепить на впавшую грудь зоотехника орден за особые заслуги.

Момент был особенно торжественным. Чиновники с авторитетными животиками, в дорогих костюмах, вызвали Мыколу Харламповича пред свои мутные очи. На это зрелище собралось все село, обступив место действия драматичным полукругом. Но пока чиновники продвигались с орденом к цыплячьей груди Харламповича, он успел открутить колеса и выкрутить свечи зажигания у представительных машин. Так и остались после этого чиновники жить в окраинном селе, обзаведшись хозяйством и щедро угощаясь молоком коровы Майки. После этого события многое уже произошло в тихой и спокойной жизни местных жителей. Дед Панько, придерживая съезжающую от старости лет крышу, сломал себе палец. Студент Дмытро Семченко, приехав отдохнуть к родной бабке, объелся на радостях восемьсоткилограммовых огурцов и помидоров, в

результате чего почти год не нуждался в другой пище.

После того, как кто-то украл Майку, алкоголическая элита на общем собрании постановила отрядить двух своих представителей в качестве специальной элитарной комиссии по расследованию и розыску. История одного розыска, как приложение к истории одного угона,

началась.

Часть 2

Полномочных участников комиссии по расследованию обстоятельств дела, назначенных общим собранием алкоголической элиты, звали Андрианом Нечипопулюсом и Мумба Мгенге: оба щирые украинцы. Ко второму доверия из-за иностранного происхождения было меньше, поэтому его кандидатуру даже не обсуждали – сразу назначили главой комиссии. Напарника ему подобрать было намного сложнее. Выбирали его целый день из одной кандидатуры:

кандидатуры Андриана Нечипопулюса. Личность последнего была экстраординарной, как и все в селе N- ского района Запорожской области. Несмотря на беспробудное злоупотребление напитками крепче тридцати восьми и двух десятых градуса, он отличался колоссальной сообразительностью даже без дополнительной стимуляции.

Первым и самым страшным испытанием для полномочных участников было испытание по отлучению от спиртного. Такую пытку придумала неугомонная баба Дуня, и коварное собрание по неизвестной причине одобрило столь зверское предложение

- Они, по-видимому, смертушки нашей хотят! – воскликнул Мумба Мгенге с забавным гортанным «р». Его черно-шоколадные уши поникли от глубочайшего раздумья над несправедливостью мироустройства. Андриан Нечипопулюс ободрил своего товарища по несчастью заунывным пением эскимосской песенки, воспевающей мир загробный: в котором теплые ледяные иглу, много тюленей и моржей и где веселый северный ветер гонит сверкающие на солнце снежинки. Песенка в целом была оптимистической, но, увы, по реакции слушателя можно было понять, что теплолюбивого Мумбу вовсе не прельщали романтические картины снежного рая. Андриана Нечипопулюса с Мумбой Мгенге заперли на неделю в хату с удобствами,

оставим им только съестное и ни грамма выпивки.

Утро началось с дикого похмельного рева, достойного настоящего таёжного медведя.

Окунания головы в ледяную воду помогали мало, да и сами по себе были отнюдь не приятной процедурой. Андриан Нечипопулюс набирал полные ладони воды, подносил их к лицу… и,

нет, подводным плаванием, как Мумба, он не собирался заниматься. Он размыкал ладони, а потом, манерно оттопырив указательные пальцы, слегка проводил пучками пальцев по векам, которые никак не хотели раскрываться на всю ширину,

предусмотренную природой, суживая поле зрения до тоненькой горизонтальной полоски.

Настало время завтрака. В холодильнике им оставили кефир. Мумба слышал, что содержание алкоголя в кефире составляет в среднем полпроцента. Оба полномочных представителя судорожно занялись расчетами: какое же количество кефира нужно выпить.

Расчет, несмотря на наличие калькулятора, шел медленно: ни одному из них не удавалось выбить на индикаторе число, состоящее меньше чем из девяти одинаковых цифр. В конце концов, собрав вместе четыре руки и ноги, они посчитали, что каждому придется выпить как минимум по восемь литров пенного дара Кавказских гор. Закончив этот сложнейший математический расчет, они принялись выполнять свой план. Кефир они пили страстно, с огромным старанием. Однако уже на литре и четырехсот граммах Андриан прекратил миссию. Мумба опередил товарища только на двести граммов. Чувствуя себя, как клопы после ночи в казарме, они полегли в разных углах и

задумались над своим бытием. Неожиданно кефир начал действовать и сознание ласковым лучиком, как у восходящего солнца, осветило волнующуюся поверхность коры головного мозга

-Слушай, Мумба, а что вообще вчера произошло, а?

-Вчера случился Апокалипсис местного масштаба. Кто-то угнал корову Майку…

-Не, это я помню. Но мы то здесь причем?

-Так нас ведь назначили расследовать это дело…

Андриан зажмурил глаза с таким напряжением, что, казалось, голова его лопнет. Причем так казалось не самому Андриану, а Мумбе, который наблюдал за ним. С разочарованным воем в стиле «Ой-ё» Андриан схватил зубами собственный воротник, словно разведчик во время провала. Но сколько не грыз мелкими крысиными зубками Андриан драповый воротник,

спасительной капсулы с ядом так и не нашел. Из уголков его рта свисала растормошенная шерсть.

После очередного укуса приступ ярости и отчаяния прошел и разум вернул свой блеск в его выпученных, как у дохлой рыбки, глазах.

День прошел легче, чем начался. Они просидели в медитации, вперившись безучастным взглядом в рисунок обоев. Так приблизился вечер. Ночью началось самое интересное. Мгенге не спалось, он метался, как зверь по клетке, вдоль периметра жилых помещений, открывая с завидным постоянством одни и те же ящики и обмацывая руками одни и те же закоулки. В его лохматой голове засела идея-фикс: найти какой-нибудь материал, чтобы изготовить отмычку и освободиться. Он ложился на пол и с обезьяньей ловкостью, скрещенной со старательностью скотландярдовского бульдога, обнюхивал самые неимоверные закутки, в надежде найти шпильку, проволочку или что-то в этом роде.

Так продолжалось изо дня в день. Нечипопулюс на вынужденное заключение отреагировал более философски и спокойно. Он собрал оставшийся кефир и поставил его возле батареи радиатора отопления в надежде сбродить и получить напиток с большей концентрацией спирта,

нежели первоначальный продукт. Однако, чем ближе продукт приближался к нужной кондиции,

тем больше он понимал, что уже не нуждается в нем. Ему противен был запах перебродившего кефира, которого он жаждал еще дня два назад.

Через восемь суток нечеловеческих испытаний полномочные представители комиссии по расследованию были готовы к выполнению любого, даже сверхсложного задания.

Спецподготовка была завершена.

Часть 3

Клубок тайн вокруг похищения коровы Майки решено было расследовать с опроса возможных свидетелей. Как говориться в разумных инструкциях для начинающих следователей,

начинать нужно всегда с той версии, что сам потерпевший и совершил преступление, от которого пострадал. И в этом деле главное правильно подать факты перед потерпевшим, чтоб он задумался над риторическим вопросом: не он ли главный подозреваемый; а если это подтвердиться, то любые претензии потерпевшего к самому себе решаются уже в суде.

Доказательство собственной вины потерпевшей стороны – это основная задача следствия,

ликвидирующая многие проблемы, и этим заниматься очень интересно. Однако, случается, что доказать вину потерпевшего в преступлении сложно, и тогда приходиться доказывать вину лиц,

никаким концом не причастных к произошедшему.

Начали с допроса бабы Дуни. На вопросы о своем алиби, та отвечала, надувая губы и бессмысленно тараща глаза. Она никак не могла понять, почему она должна доказывать свою невиновность. На этот резонный вопрос Нечипопулюс доходчиво и четко ответил:

- Баб Дунь, это на Западе предум… не, президупция…не, презумпция невиновности. То бишь,

коль никто ничего не доказал, то, значиться –невиновный. А у нас презумпция виновности – пока не доказал, что не виноват, значит виновен по всем статьям обвинения, так сказать-с и концы в воду.

Баба Дуня вскипела, как серная кислота, в которую плеснули щелочи, и стала разъяренно плеваться вокруг себя и исторгать невероятные ругательства:

-Ах вы дети собаки лишайной и паршивой, от черта пьяного. И отцы у вас был скотинами обгаженными, и мамы – обезьяны лысые, от гнилья ожиревшие. Про дедов ваших и сказать стыдно, волчары позорные, Люциферовы правнуки по козлиной вонючей линии… - так баба Дуня начала свою оправдательную речь, пересмотрев с ее точки зрения качества всех членов родословной Нечипопулюса и Мгенги. Затем она перешла к характеристике непосредственной деятельности последних:

-Что глаза свои рогом ставите, ироды. Я, что ли украли Майку? Это вы вместо дела ушами хлопаете да кизяки всякие носами своими бесстыжими расковыриваете, подлюки навозные.

Следующей тирадой баба Дуня наложила собственную резолюцию на приказ о наказании

Нечипопулюса и Мгенге за нерезультативный процесс расследования

- Да чтоб вам ноги за такие дела коленками назад повыкручивало, а потом в косичку заплело и расплело. Чтоб у вас шеи ваши свиные в спираль, и глаза на казенной части чтоб прорезались, и ручки чтоб отсохли, а потом назад отмокли, рога чтоб оленьи на пятках повырастали, и борода чтоб внутрь росла…

Посчитали оправдательную речь бабы Дуни содержательной и насыщенной доказательствами, в полной мере подтверждающих непричастность бабы Дуни к краже коровы Майки. Да и другого выхода у пинкертонов не оставалось, и так потом уши пришлось утюгом гладить, а то они все норовили в трубочку свернуться.

Следующим этапом был опрос свидетелей. Прежде всего, во всех газетах печатают, что в подобных масштабных акциях глобального характера, как кража коров, обязательно надуться следы спецслужб иностранных государств или влиятельных террористических организаций. Был ли здесь чеченский или ближневосточный след, а может каверзы МОССАД, Нечипопулюс не знал.

Мгенге был уверен, что к акции была причастна организация «Тамильские тигры». Он так и сказал:

- Мне бабушка говорила, что когда у них, в Африке пропадала корова, то все прямо и говорили, что ее тигры украли.

Мнения о дальнейшем пути глубоко разошлись. Так или иначе, но дальнейший путь лежал через глубокий поэтапный анализ всего произошедшего. Необходимо было четко составить план событий, предшествовавших и последовавших за исчезновением. В поисках улик доморощенные сыщики обрыскали все уголки подворья бабы Дуни. Все предметы, которые представляли интерес, упаковали в полиэтиленовые пакеты-файлы и подшивали в одну папку. После тщательного исследования в сарае нашли волоски непонятного происхождения, несколько лушпаек от семечек и чей-то зубной протез. Следов борьбы коровы Майки с похитителями обнаружить не удалось, что очень расстроило сердобольную бабу Дуню, которая никак не могла поверить, что ее любимица почти без принуждения, добровольно покинула свою хозяйку. Хотя,

вопреки взглядам бабы Дуни, ни Мгенге, ни Нечипопулюс, как вот уже три дня трезвомыслящие люди, и не ожидали найти следов того, что корова Майка демонстрировала перед похитителями познания в наследии патриархов каратэ-до и великих мастеров ушу.

Самой главной уликой посчитали рыжеватые волоски. Единственным человеком, с головы которого могли осыпаться эти улики, была кума бабы Дуни Клавдия Даниловна. Клавдия Даниловна была не женщиной, а настоящим чертом в юбке, и этот черт постоянно красил свои уже давно седые волосы огненно-рыжей, как лисий хвост, краской

«Экми-колор». Как человек, Клавдия Даниловна была достаточно неординарной, но одиозной фигурой. Чьи только добрые имена, пройдя через беспощадную мясорубку ее длинно языка, не превращались в довольно подозрительного вида кашицу. Она была главным специалистом в селе по черному, и совсем

черному пиару.

С бережно упакованным доказательством, они пошли на Клавдию Даниловну в психическую атаку. При виде волосков перед своим носом, эта пиар-специалистка страшно выпучила глаза и завращала ими, словно стиральная машинка активатором

-У меня же четырехсотпроцентное алиби на ночь совершения кражи. Я в это время была в другом городе

-И кто сможет это алиби подтвердить? – настойчиво спросил Мгенге, все еще продолжая потрясать основной уликой в пяти миллиметрах от переносицы Клавдии Даниловны.

-Да кто угодно? Прежде всего я сама. Да и соседки мои.

-А как вы объясните появление ваших волосков в сарае, где содержали Майку –

поинтересовался Нечипопулюс

- Да это же очень просто. Утром я расчесываюсь, и волоски наверняка упали на пол в моей хате. Там они пристали к шерстке моей Мурки, которая и вынесла их на подворье. А там уж извините, и воробей, и кот какой соседский, и мышь могли совершенно спокойно оттранспортировать улику в сарай. А на версии соседского кота я особенно настаиваю. Знаете, -

Клавдия Даниловна заговорщицки перешла на шепот, улыбаясь своей, как у новорожденного слоненка, беззубой улыбкой, - у кота то соседского Педро Гарсиа с моей Муркой роман. Такая мексиканская любовь, что все тропиканки от зависти с ума сходят… Вы знаете…

- Ну что ж, довольно убедительно… Вопросов больше нет, - протянул Мгенге, как очень тактичный человек. Он свято придерживался мнения о праве каждого на личную жизнь, и сплетни о котах его немного смутили.