Две модели

Среди сторонников теории общественного выбора имеют хождение две модели государства: государство, основанное на спросе граждан, и государство-Левиафан. В рамках модели, основанной на спросе граждан, поясняет Мюллер, «политика государства отражает предпочтения избирателей», а в рамках модели Левиафана «решающую роль играют предпочтения государства или людей, занимающих государственные должности». В зависимости от того, какая модель берется за основу, анализ причин разрастания государства дает различные результаты.

Сторонники модели государства, основанного на спросе граждан, утверждают, что граждане требуют большего объема «общественных благ», усиления контроля над негативными экстерналиями (например, загрязнением окружающей среды) и расширения масштабов перераспределения доходов. Одна интересная гипотеза, подтверждаемая результатами некоторых исследований, заключается в том, что разрастанию государства способствовало предоставление избирательных прав женщинам и малоимущим. Но действительно ли гражданам нужно «большое государство»? И какие категории граждан этого хотят?

В рамках модели государства-Левиафана акцент делается на факторах, связанных с предложением: государство разрастается, поскольку его правители или те, кому оно покровительствует, хотят получать больше «добычи». Сотрудники госаппарата составляют немалую часть электората — 15% в среднем по странам ОЭСР, а в некоторых государствах до 20 и более процентов — и, как показывают исследования, они демонстрируют более высокую явку на выборах, чем другие слои населения. Другое объяснение заключается в том, что из-за «рационально обусловленной неосведомленности» избирателей политики легко обводят их вокруг пальца.

В «Общественном выборе III» Мюллер приводит данные о том, что прямая демократия и федерализм обеспечивают эффективное сдерживание роста Левиафана. Это позволяет предположить, что данные разновидности государственного строя соответствуют модели, основанной на спросе граждан.

Концепции социального выбора

По каким меркам следует оценивать действия государства? Какие функции оно должно выполнять, и как именно? Эти вопросы охватываются нормативными концепциями общественного выбора, в том числе концепциями «конституционной экономики» и «коллективного выбора», выходящими за рамки теории общественного выбора в узком смысле слова.

В рамках концепции коллективного выбора мы встречаем понятие «функций социального благосостояния», существовавших еще до появления теории общественного выбора. Функция социального благосостояния представляет собой ранжирование с точки зрения этого благосостояния всех Парето-эффективных конфигураций цен, зарплат и распределения доходов. Чтобы выбрать между ними, «социум» — а на практике государство — должен взвесить полезность разных индивидов. До появления научной школы общественного выбора уже было известно, что функции социального благосостояния требуют измерения полезности в кардиналистском смысле и возможности сравнивать индивидов с точки зрения полезности. Другими словами, кто-то должен рассчитать, что, скажем, повышение полезности для Х на 10% оправдывает «в плане общественного блага» снижение полезности для Y на 15%. Подобные нравственные оценки и основанные на них функции социального благосостояния лишены научных обоснований.

В своей книге «Коллективный выбор и индивидуальные ценности» (Social Choice and Individual Values), вышедшей в 1951 году, Кеннет Эрроу (Kenneth Arrow) попытался решить эту проблему с помощью иной методологии. Он задался вопросом: нельзя ли построить функцию социального благосостояния на основе нескольких простых аксиом, избегая любого сравнения индивидов с точки зрения полезности. Пытаясь найти ответ, он показал, что не существует функций социального благосостояния, одновременно соответствующих принципу Парето-оптимальности, не имеющих диктаторского характера и обладающих транзитивностью (т.е. не приводящих к «блужданию»). В каком-то смысле Эрроу обобщил выводы относительно «блуждания» и продемонстрировал, что социальные преференции носят либо непоследовательный, либо диктаторский характер.