Группы интересов

Чтобы повлиять на коллективные решения, гражданам необходимо предпринимать коллективные действия: участвовать в демонстрациях, организовывать лоббистские акции, вносить пожертвования в фонды политических партий и др. Результатом коллективных действий группы (скажем, в поддержку введения протекционистского тарифа) зачастую становится создание «общественного блага» для ее участников — им сможет воспользоваться каждый представитель группы, независимо от того, принимал ли он участие в самой коллективной акции. Более того, действия одного индивида могут не повлиять существенно на конечный успех акции. Таким образом, участвуя в коллективных действиях, индивид несет издержки, не получая практически никаких выгод, и потому у него возникает искушение проехать «без билета», пока усилия будут предпринимать другие.

Особенно это относится к многочисленным группам, в рамках которых вклад одного индивида имеет меньшее значение, а тем, кто уклоняется от участия в коллективных действиях, легче избежать порицания, например в виде бойкота. Таким образом, небольшие группы с четко концентрированными интересами, например фермеры или металлурги, отличаются большей организованностью и способны осуществлять коллективные действия эффективнее, чем очень многочисленные группы с «раздробленными» интересами, такие, как налогоплательщики или потребители металлургической продукции.

Таков основной вывод, сформулированный Мансуром Олсоном (Mancur Olson) в книге «Логика коллективных действий» (The Logic of Collective Action). К примеру, швейцарские фермеры, составляющие небольшую долю населения страны, получают субсидии в размере 86% своих доходов, а фермеры Ганы, напротив, составляющие в своей стране большинство, несут бремя «антисубсидий» в объеме 27% от доходов — они, по сути, субсидируют малочисленное население городов.

Группы с особыми интересами, согласно теории общественного выбора, занимаются «присвоением ренты», т.е. стремятся получить в процессе перераспределения благ дополнительные выгоды за счет других. Чем больше государство и объем благ, которые оно может предоставить, тем большие масштабы приобретает присвоение ренты. «Весь федеральный бюджет, — отмечает Мюллер, — можно рассматривать как гигантскую ренту, которую расхватывают те, у кого мощнее политические мускулы». Присвоение ренты не представляет собой трансферт в чистом виде: конкурируя за те или иные блага, предоставляемые государством, индивиды и группы используют реальные ресурсы (например, чернила, бумагу, транспортные услуги, продукты питания, время). В результате часть ожидаемой ренты тем самым «растворяется», и общество несет чистый убыток.

Разрастание государства и его обоснования

В период с 1870 по 1913 год совокупные расходы государственного бюджета (федеральных и региональных органов) США составляли около 7% ВВП. К 1920 году их доля увеличилась до 12% ВВП, а к 1937-му — до 20%. К 1980 году доля государственных расходов достигла 31% ВВП; позднее она увеличилась еще больше, хотя и незначительно. Тот же самый процесс наблюдается в государственных секторах других стран, причем во многих из них темпы роста государственных расходов после 1980 года были гораздо выше, чем в США, и сегодня в некоторых случаях они достигают, и даже превышают 50% ВВП. С чем связано столь масштабное разрастание государства?