Материалы для изучения социологии / Основы социологии. Тексты для семинаров / Коррупция. Антрополог. подход. ЦНСИ.

ваться как особого рода социальный процесс. Антропологи, изучающие НГО, зачастую сами участвуют в акциях этих организаций или содействуют им. Так они могут не заметить (а порой просто отказываются замечать) многие неприятные феномены, например, применение силы и манипуляции, кроющиеся за фасадом общественной работы. Мы должны исследовать Мировую Моральность не как идеологическое тече- ние, но как социальный процесс, в котором нравственная основа включается в особую оболочку деятельности — проект. Сюда входят: формирование финансовой стратегии, пере - говоры с финансирующими организациями, анализ организаторов, привлечение консультантов, развитие НГО, подготовк а отчетности, оценка результатов… и переход к новому проекту. То есть антикоррупционные мероприятия задействуют целый комплекс дискурсивных практик, имеющих довольно отдаленное отношение к собственно борьбе с коррупцией. Антикоррупционизм, как я покажу далее, — это стадия, на которой моральные проекты переплетаются с деньгами и властью. Таков мир антикоррупции.

МИР АНТИКОРРУПЦИИ

Будучи составной частью общей борьбы за открытость, достоинство, прозрачность и ответственность, антикорруп ция создала свой собственный дискурс, свои действующие лица и наборы практик. То состояние, которого уже сейчас достигл а антикоррупция, демонстрируют 400000 ссылок, которые вы получите, если используете Интернет поиск в Google. Существует несколько антикоррупционных порталов, организов анных хорошо финансируемыми НГО и другими компаниями. Многие межправительственные организации, всемирные кон - ференции, антикоррупционные сайты, службы Всемирного Банка, правительственные отчеты и проекты НГО посвящены коррупции. Можно найти также различные «памятки», разработанные агентствами развития, антикоррупционные подготовительные курсы для должностных лиц. В целом, можно с уверенностью утверждать, что антикоррупция стала тем , что мы, антропологи, называем «миром».

«Мир», как он понимается антропологами, может быть соотнесен с понятием «field» у Бурдье (Bourdieu). Он включает

в себя набор акторов, действующих в соответствии с имеющейся системой ограничений. Действующие лица стремятся контролировать ресурсы и направлять их для реализации своих стратегий. Мир имеет свою собственную терминологию, жаргон и риторику, и в своих призывах он основывается на приверженности к определенным правовым, экономическим и моральным нормам. У мира антикоррупции есть собственные ритуалы, своя мифология и свой фольклор, некий зеркальный образ «фольклора коррупции» Мурдаля, о которой он писал 35 лет назад (Myrdal, 1968: 355–377).

Поскольку антикоррупция превратилась в особый «мир», она стала объектом сравнительных исследований, предпола - гающих использование неких объективных измерителей.

Поэтому возникает индустрия измерения коррупции — индексы взяточничества, индексы прозрачности, индексы «зах - вата государства» и, конечно же, рассчитываемый Transparency International индекс восприятия коррупции (CPI), которому все вышеперечисленные индексы уступают по значимости. Поскольку коррупция теперь связывается не только с отдельными индивидуальными стратегиями, но также с ценност - ными системами и правовыми нормами, антикоррупционный дискурс также вращается вокруг морально-правовой оси. Антикоррупция, таким образом, — это одновременно экономи- ческая открытость, политическая воля и моральное обязате льство. С моральной точки зрения, в мире антикоррупции существуют свои герои, злодеи и невинные жертвы. Герои — это борцы за чистоту и честность, которые разоблачают кор - рупцию и борются со злоупотреблениями властью. Это могут быть журналисты, юристы и общественные деятели. Одним из таких героев является норвежский прокурор Ева Жоли (Eva Jolie), которая участвовала в грандиозном скандале с разоблачением коррумпированных чиновников в Париже. Другой такой герой — Питер Эйген (Peter Eigen), выдающийся основатель Transparency International. Мистер Эйген, путешествуя по всему миру, побуждал местных активистов разоблачать злоупотребления со стороны власти и полиции и способствовать созданию глобального антикоррупционно -

го сообщества.

Злодеями в антикоррупционных нарративах выступают коррумпированные чиновники или продажные политики (осо-

бенно в развивающихся странах), которые не просто время от времени берут взятки, но систематически грабят казну. Крупным злодеям пособничают бездействующие чиновники, которые не желают разрабатывать и применять антикоррупционное законодательство. Свою негативную роль выполняют и иностранные бюрократы и доноры, которые не выставляют странам-реципиентам жесткие требования относитель - но честности и прозрачности и не ведут мониторинг расхода денежной помощи. Как любят подчеркивать активисты TI, дискуссия о коррупции была табуирована в дискурсе развивающихся стран (Galtung, 2000; см. также вебсайт TI). Обвинения со стороны доноров в том, что режимы третьего мира разворовали оказанную этим странам помощь, рассматривались как вмешательство во внутренние дела и даже расизм. И, наконец, в антикоррупционной драме принимают учас-

тие несчастные жертвы — простые граждане, страдающие из-за безответственных бюрократов, клиенты системы право - судия, вынужденные давать взятки юристам и судьям, пациенты больниц, которые должны платить медсестрам, студенты, дающие взятки преподавателям, женщины и дети, которые беззащитны из-за коррумпированности полиции, и т.д. С точ- ки зрения антикоррупционного сообщества, коррупция — это «нарушение прав человека», она «противоположна демократии» и является «налогом для бедных» и т.д.

На первый взгляд, антикоррупционный дискурс ничем не отличается от таких глобальных дискурсов, как защита прав человека, борьба за права женщин, демократия, защита окружающей среды, культурная самодетерминация и т.п. Однако, в отличие от первого, во всех остальных существуют правовой, политический и философский планы с четко разграни- ченными сферами интересов: защитники прав женщин, например, должны бороться против культурных традиций, в которых женщина подчинена семье или мужчине. Универсальные права человека всегда должны преодолевать доктр и- ну невмешательства во внутренние дела отдельных государ ств и культурные особенности в понимании коллективного и индивидуального. Политике охраны окружающей среды приходится иметь дело с осуществлением экономического роста во вред природным ресурсам. Между коррупцией и антикоррупцией нет такого ясного баланса. Не существует «корруп-

ционного лобби», с которым могли бы бороться сторонники антикоррупции, так же как не существует и «прокоррупционных сил». В то время как имеется значительное количество исследований, посвященных причинам и последствиям коррупции (Andvig and Fjeldstad, 2001), методы исследования антикоррупции разработаны еще слабо.

Как уже отмечалось, исследование антикоррупции должно отличаться от простого описания антикоррупционных ст ратегий и принципов. Оно должно отвечать на следующие вопросы: Какие группы/институты заняты борьбой против коррупции? В какой мере коррупция рассматривается как правовая, экономическая, моральная и/или политическая проблема? Какие определения преобладают в общественном и политическом дискурсах? В какой степени антикоррупционная деятельность представлена мерами, имеющими реальный эффект, а в какой — декоративными мероприятиями, которые лишь создают хорошее впечатление от проделанной работы? Какие социальные группы мобилизуются на борьбу с коррупцией как неформально, так и под эгидой заинтересованных организаций? Какие политические образования используют антикоррупцию в своих политических платформах, и как они это делают? Кто кого обвиняет в коррупции? Каков эффект таких обвинений для борющихся партий и для общества в целом? В каких случаях действует табу на дискуссию о коррупции, а в каких, напротив, такая дискуссия становится обя - зательным атрибутом? В какой степени борьба против коррупции оказывается средством замаскировать конфликт ме жду государством, частным сектором и гражданским обществом? И в какой степени антикоррупционизм оказывается подлинной борьбой за идеалы, а не инструментом, с помощью которого игроки сражаются за организационные ресурсы, международные гранты и т.д.? Проще говоря, что значит вся эта антикоррупционная деятельность? И для кого она что означа - ет?

В мире антикоррупции одни игроки борются за влияние на других. К числу последних относятся международные «доноры», такие как, например, Всемирный Банк или UNDP, международное бизнес-сообщество, действующее под такими вывесками, как Global Compact, и местные политики, которым приходится проводить в жизнь более жесткие законы отно-

сительно частного сектора и государственных служащих. Це ль антикоррупционной деятельности — заполучить к себе «на борт» эти организации. Пользуясь терминами мирового граж - данского общества, которые одновременно являются терминами антикоррупционного движения, оказание давления на властные институты осуществляется через «построение ко а- лиции». Один из наиболее успешных строителей коалиции — TI. Успех TI заключается в том, что она может мобилизовать различных игроков для выполнения общих задач, несмотря на разницу их интересов. Это удается благодаря принципу соревновательности и одновременно взаимоприспособлени ю этих игроков.

ТРИ АНТИКОРРУПЦИОННЫХ МЕРОПРИЯТИЯ

В завершение этой статьи я кратко опишу три случая, которые помогут раскрыть сущность антикоррупционного мир а. Первый случай представляет международные антикоррупционные встречи, на которых активисты, доноры и представите - ли власти обмениваются идеями и определяют приоритеты.

Другой случай — это всемирная НГО Transparency International, которая, имея штаб-квартиру в Берлине и около 100 филиалов по всему миру, задает тон антикоррупционному активизму. Третий случай — это местная антикоррупционная НГО в Румынии, которая противостоит местным политикам, весьма враждебно настроенному правительству и фрустрирован - ному обществу. Описание этих трех случаев должно послужить иллюстрацией сложной структуры антикоррупционного мира и позволит нам проследить взаимодействие глобаль - ной добропорядочности и антикоррупции.

Случай 1. «Вместе против коррупции»:

Международная антикоррупционная конференция

Каждые два года в мире происходят два главных антикоррупционных события. Одно из них — Всемирный Антикоррупционный Форум, встреча представителей правительств и делегаций экспертов для обсуждения антикоррупционной политики. Всемирный Форум — закрытое мероприятие, куда допускаются только делегаты правительств и приглашенны е лица. Второе мероприятие — Международная Антикорруп-

ционная Конференция, которая открыта для всех тех, кто заи н- тересован в антикоррупционном сотрудничестве.

Десятая Международная Антикоррупционная Конференция проходила в октябре 2001 г. в Праге спустя пять месяцев после Всемирного Форума (см. TI–2002). В конференции участвовало 1300 человек, представляющих 133 государства, и, что не менее важно, всех основных международных игроков антикоррупционного поля, включая «Банк», UNDP, международные гуманитарные организации, Интерпол, прави - тельства, а также различные группы НГО. Тема конференции звучала следующим образом: «Вместе против коррупции: определение стратегий, оценка вклада, реформирование кор - румпированных институтов».

Конференция оказалась значительным событием: она открылась приветственной речью Вацлава Гавела в пражском замке, в Международном конференц-центре были размещены стенды ведущих экономических организаций и издательс тв. Звучали поздравительные речи мексиканского премьер-мин и- стра Винцента Фокса, финансиста Джорджа Сороса, французской активистки Евы Жоли (получившей награду); присутствовали министры многих стран и прочие официальные лица. О важности мероприятия свидетельствовали и условия участ ия: плата за три дня составляла, ни больше ни меньше, 890 долларов США. Поскольку более привычные для меня взносы на- учных конференций намного скромнее, я поделился своим недовольством с одним из коллег, делегатом Интерпола. В ответ он равнодушно заметил: «Это все мелочи, на полицейских конференциях мы платим по 500 долларов в сутки». Не слишком ли много для простого обывателя!

Наши конференционные пакеты, помимо программы с названиями двухсот презентаций, включали билет на выставку «Искусство против коррупции» и пластиковый свисток, символизировавший одну из тем конференции: Защита «свистунов», изобличающих коррупцию. На панельных дискуссиях официальные лица, эксперты по гуманитарным программам, правоведы и активисты представляли свои доклады: о распространенности коррупции в различных сферах, об антикоррупционном законодательстве и парламентском контроле, о роли СМИ и об этических принципах в частном секторе. В связи с недавним скандалом в Enron/Arthur Andersen,

контроль за частным сектором стал главной темой дискуссий. Были также доклады о коррупции и антикоррупции в посткоммунистической Европе, Латинской Америке, Азии и Африке. В презентациях, посвященных исследованиям коррупции, эксперты Всемирного Банка использовали концепцию «захвата государства», а представители TI подробно рас - сказывали об Индексе Восприятия Коррупции (CPI). На ак- тивистски-ориентированных панелях преобладала тема «по - строения коалиции», которая понималась как прагматическ ое объединение антикоррупционных сил. При этом коалиция представлялась оппозицией конфронтации.

Антикоррупционные НГО должны стать более профессиональными, поэтому на конференции было заявлено следующее: «Мы добились создания мощной коалиции, которая зна- чительно выросла по сравнению с предыдущими конференциями. Нам поручено выработать мировые стандарты прозрачности и подконтрольности не только для правительств , но и для частного сектора, гражданского общества и международных институтов. Мы делаем это с уверенностью, что таким образом содействуем улучшению благосостояния людей во всем мире, особенно — бедноты, и рассматриваем эти стандарты как фундаментальные для достижения приемлемого уровня социальной справедливости, поддерживаемо й Буквой закона. Призывая других к прозрачности и подконтрольности, мы должны постоянно следить, чтобы наша собственная деятельность соответствовала этим принципам» (www.10iacc.org).

Тенденция «от активизма к профессионализму» была с особой очевидностью продемонстрирована на одной из сессий, где выступавший — представитель экологического объединения — вскользь порадовался своим успешным взаимоотношениям с «Джимом» и «Банком», а также заверениям «Джима» в том, что проблемы антикоррупции включены в повестку дня «Банка». Для непосвященных: «Джим» — это Джеймс Вулфинсон, любезный председатель Всемирного Банка. Можно лишь предполагать, насколько далеко ушли от простого обывателя эти организации, если они обращаются по имени к одному из главных представителей мирового капитализма.

Среди наиболее ярких впечатлений была сама атмосфера конференции. Многие участники приехали в Прагу не толь-

ко затем, чтобы пополнить свои знания об антикоррупционных стратегиях или получить информацию о проектах, но и потому, что искренне желали стереть коррупцию с лица земли. Последнее особенно справедливо в отношении некоторых североамериканских делегатов (из США и Канады), для которых антикоррупционная деятельность стала подлинным призванием.

Пражская Антикоррупционная Конференция имела ошеломляющий успех для TI. Председателя TI Питера Эйгена сердечно благодарили и поздравляли аплодисментами на ка ж- дой пленарной сессии. Как и остальные выступавшие, Эйген подчеркивал, что построение коалиции необходимо, что борь - ба с коррупцией не только прерогатива правительства, но т ребует объединения международных институтов для уничтожения коррупции во всем мире и поддержки международного бизнес-сообщества. Таким образом, каждый становится ответственным за антикоррупцию.

Конференция не обошлась без трений, вызванных, в основном, дискуссией об условиях помощи странам третьего мира. Некоторые делегаты этих стран видели в антикоррупции политическую тактику, удерживающую их государства в положении реципиентов программы Всемирного Банка по структурному развитию. Как и во многих других местах, где обсуждались проблемы развития, основная часть дикуссии была сосредоточена на том, что должны делать доноры, так как коррупция начинается с них, а присвоение контрактных средств местными политиками рассматривалось только как симптом более значительной проблемы.

Через 19 месяцев после Десятой Международной Антикоррупционной Конференции последовал четырехдневный Одиннадцатый Конгресс, состоявшийся в Сеуле. Южная Корея прошла серьезную коррупционную чистку в последние годы, так что конференция имела явной целью представить новое лицо государства, включая его антикоррупционные ин и- циативы. Конференция была заявлена как собрание рядовых участников, однако не обошлось без весьма значительной платы за участие — 800 долларов. Из-за высокой стоимости проезда и ограничений, связанных с SARS, многие делегаты из Восточной Азии и стран третьего мира не смогли приехать. Было около 1000 участников, 200 — из самой Кореи, и

несоизмеримо большее число англо-американцев и западноевропейцев (впрочем, за исключением французов).

Тема Одиннадцатого Конгресса звучала так: «Разные культуры, общие ценности». Внимание вновь сосредоточилось на управлении частным и общественным секторами, на роли гражданского общества, на международной коррупции, измерении коррупции и соблюдении этики. Как бы символизируя собой этический аспект вопроса, приветственное слово дер - жал теолог Ханс Кунг, один из лидеров мирового этического движения. Выступал также премьер-министр Южной Кореи, бывший активист TI. Как и в Праге, костяк антикоррупционного актива составили англичане, американцы, канадцы и ев - ропейцы. Еще свежо было воспоминание о скандале с Enron,

èснова особое ударение было сделано на контроле за коррупцией в корпорациях. Речь теперь шла уже о контроле за любого рода «вверенной властью».

Как и в Праге, конференция в Сеуле стала организационным триумфом TI и ее директора Питера Эйгена, которого то

èдело поздравляли. У TI была большая экспозиция, на которой она представила свой CORIS, свой антикоррупционный портал и базу данных. На конгрессе присутствовали много сотрудников берлинского и лондонского офисов и руководители национальных подразделений, получивших через TI средства на поездку. Питер Эйген во время всех основных церемоний находился на сцене.

Международные конференции функционируют как каналы информации, форумы для построения сетей и демонстрации солидарности. В отличие от традиционных научных конференций, здесь не требуется специальных знаний и опыта, маркирующих участников. Желающие участвовать в конференции платят взнос (или взнос платит за них правительство) — и приезжают. Антикоррупционные конференции нельзя назвать организационной кульминацией, скорее они играют роль площадки для «развития действий», на которой доноры, активисты и представители власти собираются вмес - те. При этом направляющим «развития действий» остается Transparency International.

Случай 2. Международное

гражданское общество: TI.

TI — это НГО, базирующееся в Берлине и имеющее 85 независимых национальных представительств. В берлинско м офисе работают 40 штатных сотрудников, здесь осваиваются шесть миллионов евро проектных средств, получаемых от европейских правительств, агентств по развитию и частных организаций. TI обеспечивает информацией, тренингами, поддержкой и стратегией свои подразделения во время международных антикоррупционных форумов. TI была основана в 1993 г. Основателями TI была небольшая группа правоведов, дипломатов, экспертов по развитию, которые не могли смириться с теневыми сторонами международного бизнеса и кор - румпированностью программ по развитию стран третьего мира. Возглавлял ее бывший служащий Всемирного Банка Питер Эйген1. Сегодня TI добилась практически монопольного статуса среди неправительственных групп в мировой бор ьбе с коррупцией. Из небольшой группы основателей, изначально фокусирующих свою деятельность на определенных регионах (Кении, Бангладеш, США, Англии, Германии и Эквадоре), TI стала глобальной организацией с национальными представительствами на каждом континенте, играющей решающую роль в секторе неправительственных организаций в области антикоррупции. TI зачастую оказывается единственным представителем гражданского общества на правительствен - ных и межправительственных форумах по взаимодействию. TI является главным ориентиром при проведении исследований коррупции и тренингов для Всемирного Банка и других агентств по развитию.

Среди основных проектов, реализуемых TI: the Source Book in Corruption — каталог коррупционных практик и средств по борьбе с ними; the Global Corruption Report — ежегодный мировой обзор коррупционных практик и секторов; the Corruption Fighters’ Tool Kit — каталог методов, используемых НГО для борьбы с коррупцией в различных странах; антикоррупционная база данных, включающая статьи о коррупции и ежедневный бюллетень новостей о коррупции в

1 Более подробную информацию об истории создания TI можно на йти на вебсайте этой организации.

мире, региональные отчеты и стратегические доклады; разви - тие и поддержка National Integrity System (Национальной системы честности) для борьбы с коррупцией.

The National Integrity System, созданная, главным образом, Джереми Попом, работающим в лондонском офисе, рассматривает коррупцию как системную проблему, вызванную неадекватным законодательством, неэффективными института - ми, отсутствием мониторинга и контроля и недостаточной сформированностью общественного мнения (см., например, Pope, 1997; 1999; Langseth, Stapenhurst and Pope, 1999). Выработка «стратегии честности» означает атаку на всех этих ф ронтах: новые законы, подконтрольные институты, тренинги для общественных служащих, создание «островков честности» в правительстве, подписание «пактов о честности» между министерствами правительства для установления непосредст венного взаимодействия в финансовой политике и администрировании, разработка кодексов поведения для частного сект о- ра, кампании по внедрению культуры порядочности1.

Наиболее известное PR-орудие TI, ее «брэнд» — это Индекс Восприятия Коррупции (CPI), на основе которого составляется рейтинг государств, который становится достояние м мировой общественности. Для многих стран выпуск очередного CPI является важнейшим информационным событием. В странах с низким рейтингом политики ссылаются на CPI

âсвоих призывах к смещению правящих партий. Успех CPI породил новые индексы, например, индекс предложения взяток (BPI).

TI имеет около 100 представительств (центральных, действительных и пробных) в различных странах. Предполагается, что представительства TI должны избегать вовлечения

âразбирательства локальных случаев коррупции, но стремиться влиять на разработку местной политики. В этом смыс ле они отличаются от активистов Amnesty International или Human Rights Watch, стратегия которых основывается на конфронтации с властью.

Успех TI обусловлен так называемой «коалиционной стратегией», для осуществления которой ей приходится баланси - ровать на границе двух статусов — заинтересованной орга-

1 С пактами о честности можно ознакомиться на www.transparency.org

низации и глобального движения. Немногие НГО могут заполучить на свои конференции представителей Всемирного Банка, но TI может. Помимо антикоррупционной конференции, которую дважды в год проводят сотрудники берлинского офиса, они предоставляют консультации правительствам

èфондам (но делают это не на контрактной основе). Однако глобальные проекты основателей TI не всегда со-

относятся с реальными нуждами ее локальных организаций, финансирование которых в 2003 году было сокращено по ряду причин. Содержание достаточно дорогостоящего центрального офиса не позволяет в должной мере поддерживать местные подразделения. Берлинский офис обеспечивает под - разделения материалами и предоставляет возможности для повышения профессиональной компетенции, при этом местные представительства не имеют права заниматься консуль - тированием и заключать прибыльные контракты, что делает их финансовое положение весьма шатким.

Эти и другие вопросы обсуждались на ежегодной встрече в Сеуле, проведенной перед началом Антикоррупционной кон - ференции. Участники встречи (120 членов TI) были разделены на группы для разработки стратегических сценариев дал ь- нейшего развития. Предстояло решить, должна ли TI развиваться как консалтинговая группа, как активистская орган и- зация или как сеть заинтересованных организаций. Другой конфликт, обсуждавшийся на ежегодной встрече, связан с ра с- пределением ролей между активистами-основателями TI и вновь возникающими национальными подразделениями. Посл е серьезных прений статусы были пересмотрены и контроль получили национальные подразделения. Третья важнейшая проблема — раскол между берлинским офисом TI под руководством Питера Эйгена и руководимым со-основателем TI Джереми Попом Исследовательским и Инновационным Центром в Лондоне, который стал теперь независимым НГО, действующим под именем TIRI (www.tiri.org).

Фокусируя внимание на странах третьего мира, TI долгое время не замечала коррупцию в Европе (примерами которой могут служить недавние скандалы в Германии, Франции, Бель - гии). По следам скандала с Enron, TI пытается расширить рабочее определение коррупции с тем, чтобы оно включало не только злоупотребления, совершаемые общественными до л-

жностными лицами в личных целях, но и «злоупотребления доверенной властью». С расширением дефиниции стало еще более необходимо сформировать широкую коалицию, вклю- чающую правительство, гражданское общество и частный сектор. Определение коррупции расширяют теперь и местные представительства. Филиал TI в Дании, например, удалил недавно дефиницию коррупции из своего устава, считая, что она создает помехи в работе. Коррупция теперь — все то, что TI сочтет таковой.

Различные мероприятия TI осуществляются с использованием средств, предоставляемых финансовыми донорами. В этом смысле TI — сложное проектное образование. Исходные пункты проектной культуры — международные приоритеты и «доноры». Сама TI — связующее звено между приоритетами доноров и местных организаций. Таким образом, антикоррупция является наиболее поздним проявлением пр о- ектной жизни, и TI-Berlin — фильтр для трафика ресурсов, который и есть проектная жизнь.

Проектная жизнь

Стратегии TI реализуются в долгосрочных и краткосроч- ных проектах. Как и другие проекты, антикоррупция влечет за собой трансфер ресурсов — денег и идей — в другие страны. Когда проблема оказывается связанной с деятельно - стью и деньгами, мы наблюдаем т.н. «проектизацию». На Балканах, где коррумпированные общества только еще оправ - ляются от последствий коммунизма и/или гражданских войн, весьма значительно потребление западной помощи. Здесь, ка к и в развивающихся странах, проектное общество приобретает особенное значение. Антикоррупционизм является ничем иным как позднейшим фактором этого процесса. Что же такое проектное общество?

Проектное общество подразумевает особый род деятельности: краткосрочные мероприятия с определенным бюджетом и графиком действий. Проекты всегда заканчиваются под предлогом реализации их результатов, но обычно их заменяют новыми проектами. Проектное общество подразумевает и особого рода структуру, начинающуюся с донора, затем идут определение проекта, оценка, выбор партнеров по осуществлению, оплата фондов, мониторинг, подведение ито-

гов, и, конечно, новый проект. Проектное общество занято размещением ресурсов организованным образом. Нет проектов без заявления о проекте, периода ожидания, предвари - тельных оценок, мониторинга и заключительных подсчетов. Практики проектного общества нуждаются в специальном языке, функционирующем подобно топорному языку сталинизма. Передача знания называется «training». Передача знаний отобранным кадрам называется «training of trainers» (TOT). Улучшения в каком-либо вопросе называются «capacity building». Быть способным сказать, что ты собираешься делать — это «mission statement». Когда мы понимаем, что происходит, мы говорим о «transparency». Пытаться понять, что происходит, называется «networking». Определение cui prodest1 — «stakeholder analysis». Поиск денег — «fund raising». Показывать, что ты не растрачиваешь эти средства, называе т- ся «donor coordination». Выживать после того, как деньги закончились — «sustainability». Люди с деньгами, не видящие результатов, испытывают «donor fatigue». Забирать свои деньги куда-либо — «exit strategy». Неудача в поисках реципиента — «absorption problems». А когда слишком много доноров и не хватает реципиентов,то возникает «donor constipation». Участие в мире проектов требует понимания последних актуальных ключевых слов и концептов, которые могут прямотаки чудесным образом добывать деньги: в этом году это «empowerment», затем «good governance», теперь — «income generation», но не забудьте «trafficking» и «anticorruption». Позади всего этого — вездесущее «partnership», в котором сотрудничество может быть начато, но так же быстро и закончится, если партнеры не будут соблюдать своих обязательств. Цель антикоррупционных проектов — мобилизовать общество для «awareness raising» или повысить эффективность с помощью «capacity building».

Проекты являются частью активности глобальных движений. Но они также выступают средством, к которому прибегают НГО, чтобы продемонстрировать свой профессионализм, приобрести уважение, ресурсы, важных доноров. TI несомненно обрела успех на этом поле. Ее эксперты добиваются влияния на главные организации по развитию, на прави-

1 Кому на пользу? В чьих интересах? (лат.)

тельства и игроков частного сектора. В то же время они сотрудничают между собой для построения коалиции. На любом собрании TI произносятся традиционные «заклинания», предостерегающие от опасности неолиберализма и нео - граниченной корпоративной власти, но представителей тех же самых корпораций приглашают, чтобы они выступали по вопросам бизнес-этики и кодексов поведения. Это вполне уютное партнерство с мировым капитализмом ограничивается центральным офисом в Берлине и приносит дивиденды этим компаниям в форме PR. Напротив, частные корпорации и агентства по развитию не видят никакой пользы в сотрудничестве с крошечными представительствами TI в странах третьего мира и Восточной Европе.

Случай 3. Антикоррупция в Румынии

Хорошо известно, что эндемическая коррупция существовала в Южной Европе задолго до коммунистического периода. Под властью Оттоманской империи процветали различ- ные коррупционные практики, и считалось, что общественная должность является просто средством обогащения. Повсюду в Южной Европе слабость государственного аппарата приводила к мобилизации семейных, политических и этнических связей в неформальном секторе (Sampson, 1983; 1986). Коммунистический период был буквально зачумлен широким распространением непотизма, взяточничества и сопровожд а- ющими их политическими злоупотреблениями. Эти практики продолжились, а в ряде случаев даже усилились с кончи- ной коммунистического режима, последующим приватизационным процессом и открытием канала западной помощи и инвестиций в бизнес. В Румынии возникало много препятствий на пути демократизации и приватизации; старая бюрократия отживала свой век, но прежние чиновники коммунистического режима становились политиками. Это привело к потоку как незначительных, так и серьезных коррупционных скандалов, вызванных обогащением политиков, раздачей министрами контрактов без проведения тендеров, контраба н- дой, грабительской приватизацией заводов по заниженным ценам… При сравнении различных Балканских государств выясняется, что структура коррупционных сетей может розниться в зависимости от этнических, региональных и поли-

тических особенностей; клановые группировки могут быть еще сильнее этих сетей; одни чиновники более продажны, чем другие; но процесс в целом и сопровождающие его социальные патологии обладают некоторыми чертами сходств а по всему региону. Коррупционные практики и обвинения в них являются неотъемлемой частью политической жизни по всему югу Европы. Здесь я рассматриваю Румынию как образец того, что из себя может представлять политическая сце - на.

Рядовому румыну достаточно только бегло заглянуть в газеты, чтобы уже обозлиться на коррупцию. Общественные высказывания против коррупции приходят по различным каналам: через НГО, через веб-сайты, печатные СМИ и много- численные антикоррупционные мероприятия. В Румынии есть антикоррупционный интернет-сайт, на котором каждый может высказать свои жалобы.

На румынской антикоррупционной сцене действует несколько игроков: это СМИ, правительство, оппозиционные партии, международные игроки, местные антикоррупционные агентства и всеохватывающая категория — «гражданское общество». Все они борются за ограничение размаха коррупции (преувеличивая или умеряя его значение), стараются изо б- личить коррупцию, чтобы справиться с ней, или избавиться о т тех, кто позиционирует свою неосведомленность в вопросах коррупции. Все эти игроки стараются найти виновного, пред - ложить меры по борьбе с коррупцией, высказаться по поводу эффективности этих мер.

ÑÌÈ

Румынские печатные СМИ и независимое телевидение в поиске скандалов фокусируются на общественных должност - ных лицах, у которых могут быть свои agendas или которые оказывают протекцию своим друзьям и приближенным. СМИ представляют румынское общество в терминах нескончаемой череды коррупционных скандалов. Коррупция толкуется как искривление хода реформы, как политическое преступле - ние, как нарушение прав граждан, как эмблема румынского национального характера и как международные затруднени я. Снова и снова СМИ приводят эффектные случаи злоупотреблений, взяточничества, непотизма, обогащения бизнесменов и

политиков, а затем заключают: «La no ca la nimeni» («Ни у кого дело с этим не обстоит так, как у нас»).

Правительство, конечно, обвиняет прессу в выдвижении ложных или сенсационных обвинений; в свою очередь, пресса все усиленнее старается добраться до данных, которые п равительство скрывает. Культура конспирации, секретности и полной запутанности ситуации приводит к порочному кругу коррупционных обвинений и обвинений встречных, которые, в целом, затеняют как реальные коррупционные практики, так и реальные средства улучшить общественные службы и провести в жизнь законы. Подобно обвинениям в колдовстве, эти коррупционные обвинения имеют дальнейшую жизнь , так что журналистов могут обвинить или привлечь к суду за клевету. Совершенно логично возникают обвинения в коррупции и внутри самих СМИ, так как СМИ — это большой бизнес, участвующий в самых различных формах регулирования, которые можно попытаться обойти…

Правительство

Реагируя на СМИ и международное давление, румынское правительство попыталось спроектировать собственную ан - тикоррупционную политику, проведя серию антикоррупцион - ных законов и постановлений, известных как «антикоррупци - онный пакет», обеспечивающий честность в правительстве, о т- крытость информации и публичную подотчетность. Один из этих законов называется «Законом Прозрачности». Правите льство участвует в международных форумах по вопросам антикоррупции, таких как Stability Pact Anticorruption Initiative (SPAI) (для Южной Европы) или Council of Europe’s Group of States against Corruption (GRECO) (см. также www.oecd.org/ daf/SPAIcom и www.greco.org). Правительственные министры

èчиновники посещают международные антикоррупционные встречи и тренинги и с покорностью внимают оценкам независимых консультантов. В конце 2002 года правительство учредило Антикоррупционную службу (финансируемую ЕС

èÑØÀ).

Оппозиционные партии

Между СМИ и правительством находятся оппозиционные партии, которые могут использовать обвинения СМИ

против правительства или, в свою очередь, быть обвиненными в злоупотреблениях в период своего нахождения у власти. Оппозиция может предупреждать СМИ о проявлениях фаворитизма в деятельности министерств или в каких-то областях законодательной деятельности. Некоторые из оппозиционеров считаются более дружелюбными по отношению к НГО, так что активисты гражданского общества могут обращаться к ним с информацией или жалобами. Наконец, в Румынии есть активная оппозиция правого толка, которая может использовать обвинения в коррупции против тех, кого они посчитают вероломными предателями, распродающими государственные ресурсы и разрушающими государство изнутри.

Антикоррупционная служба

Кроме СМИ, правительства и оппозиции действует недавно учрежденная Национальная антикоррупционная служба, в озглавляемая бывшим полицейским начальником из провинциального городка Иази, который заявляет о независимости и честности своей миссии. Служба насчитывает 50 правоведов и следователей, призванных искоренить коррупцию из всех областей румынской жизни. Как независимая организация, служба может открыто проводить расследования, связан - ные с правительственными чиновниками государственного и местного уровня, реагировать на общественные жалобы. Служ - ба получает от граждан письма с жалобами и выделяет время для аудиенций. На одной из сессий, которую я был допущен наблюдать, основная часть жалоб поступала от граждан, про - игравших гражданские иски, связанные с пенсиями и реституцией имущества, и решивших, что это просто потому, что судья был подкуплен.

Международные доноры

Этих местных игроков затмевают различные международные игроки, главным образом — ЕС, Всемирный Банк, МВФ и посольство: все они требуют от Румынии соблюдения международных стандартов, проведения более прозрачной полити - ки, развития хорошей системы управления, провозглашения культуры подотчетности и улучшения климата для иностран - ных инвестиций. В то время как Румыния активно добивает-

ся членства в ЕС, западные дипломатические миссии в Бухаресте и международные ассоциации бизнесменов выносят вердикты, строго порицающие румынское правительство и парламент за то, что те упустили ценные проекты международного сотрудничества и возможности для бизнеса из-за коррупции. В последние месяцы неясные тендерные процедуры привели к широким подозрениям подкупа в правительстве. Эти события привели к тому, что международные игроки попридержали помощь и инвестиции, выдвинули новые тендерные условия, стали жаловаться на снижения рейтинга доверия у государства. Подобные высказывания международных наблюдателей не проходят незамеченными правительством, которое однообразно отвечает, что иностранц ы все преувеличивают или не понимают ситуацию, или игнорируют прогресс в стране. Когда посол США в мае 2003 года сделал ряд особенно широко растиражированных замечаний о коррупции в Румынии и о неспособности правительства сделать что-нибудь с ней, румынский премьер-министр ответил, что «все эти разговоры о коррупции только вносят сумя - тицу» и что «обвинения не содержат ничего нового». Конеч- но, разве могут иностранцы быть «чистыми». У прессы всегда найдутся истории о нечистоплотных международных аге нтствах по развитию или компаниях, использующих закулисные методы добывания контрактов и сокрытия фондов.

Гражданское общество

Заключительным игроком на румынской антикоррупционной сцене является сектор НГО, и в особенности организа - ции, защищающие гражданские свободы, права человека, чест - ность в правительстве и антикоррупцию. Сюда включается, например, румынское представительство TI. Питер Эйген посетил Румынию в 1995 г. с намерением подобрать костяк людей для открытия представительства. И вот только спустя пять лет группа, наконец, сформировалась. В TI Румынии состоят 20 членов из местных НГО, она имеет легальный профессиональный статус и прессу.

Подходы румынской TI серьезно отличаются от подходов Антикоррупционной службы. В то время как последние видят выход в «повышении людской сознательности», активисты TI сфокусированы на ответственности правительства в

проведении в жизнь законов. Правительство просто не воспринимает всерьез своих обязательств о подотчетности. В мае 2003 г. я присутствовал на проводимом TI тренинге, где служащие отделов информации различных министерств слушали лекции о новом Законе 52, Законе о Прозрачности, согласно которому правительственные службы обязаны инфор - мировать граждан о новых законах и урегулированиях. «Двад - цатка», т.е. городская администрация Бухареста и штат мини - стров, была заинтересована в обсуждении закона и механизмов организации публичных чтений, но было видно, что они мало верили в то, что это реально уменьшит коррупцию.

Кооперация и соревнование

На первый взгляд, есть превосходная почва для создания антикоррупционной коалиции, которую столь жаждет TI. Но на деле Антикоррупционная служба и TI-Romania не контактируют друг с другом по девять месяцев. Кажется, что Антикоррупционная служба весьма слабо представляет, что тако е TI и каковы ее ресурсы — в действительности весьма ограниченные. Со своей стороны, TI с подозрением отнеслась к очередной правительственной инициативе и правящая коалиция только посетовала на отсутствие поддержки. Отношения между нынешним правительством и сектором НГО никогда не были дружелюбными, так как большинство организаций горячо поддерживало партии, входившие в прошлое правительство. Более того, большинство НГО считает, что в Румынии прогресс возможен только при наличии упорного внешнего давления, стимулирующего развитие либеральных реформ. Это делает их отношения с правительством весьма напряженными, если не антагонистическими.

Итоги: румынская антикоррупционная сцена

Мир румынской антикоррупции включает различные группы игроков: наряду с политическими институтами есть рассерженные граждане, которые объединяются в группы, сети и коалиции; СМИ сфокусированы на скандальных разоблаче- ниях, поиске виновников и окончательных вердиктах относи - тельно судьбы Румынии в Европе. В сознании румын, как и повсюду, коррупция и антикоррупция связываются непосред - ственно с обвинениями в коррупции и, что даже более важно,