47

ПЕРЕСТРОЙКА САМОГО СЕБЯ: СЕМЬ СЛУЧАЕВ ИЗ ЛИЧНОГО ОПЫТА

Как человек, особенно тот, который в своей работепользуется знаниями, может стать эффективным и оставаться им в течение многих лет, в период перемен, во время продолжительной работы и многолетней жизни?

Поскольку этот вопрос связан с человеком, наверное, лучше всего начать с рассказа о себе самом. Я расскажу о семи случаях из собственного опыта, которые научили меня сохранять эффективность, способностьк росту ипере­ менам, а также позволили мне стареть, нестановясьзаложником прошлого.

Мне еще не было и восемнадцати, когда, окончив школу, я уехал из род­ ной Вены в Гамбург, где стал стажером в фирме, экспортирующей хлопок. Мой отец был этому совсем не рад. В нашей семье в основном были госу­ дарственные служащие, профессоры, юристы и врачи. Поэтому он хотел, чтобы я поступил в университет, но мне уже слишком надоело учиться, я хотел работать. Чтобы умиротворить отца, я поступил на юридический фа­ культет Гамбургского университета, хотя на самом деле не собирался все­ рьез там учиться.

Вте далекие дни, в 1927 году, чтобы считаться студентом университета

вАвстрии или Германии, не нужно было обязательно каждый день посе­ щать занятия. Главное, получить подписи преподавателей в зачетке, а для этого не требовалось даже идти на лекции. Достаточно было дать неболь­ шую сумму факультетскому посыльному, которыйзатем нашел бы профес­ сора и получил у него подпись.

Работа стажера в экспортной фирме оказалась ужасно скучной, и там

ямало чему научился. В рабочие дни служба начиналась в семь тридцать утра и за кан чивалась вчетыре часа, авсубботувполдень. Поэтомууменя было много свободного времени.

По выходным мы с двумя другими стажерами (тоже из Австрии, но ра­ ботавшими в других фирмах) обычно гуляли по красивым окрестностям Гамбурга, на ночь останавливались на молодежной турбазе, где нам бесплат­ но предоставляли ночлег, потому чтоофициально мысчитались студентами.

Пять вечеров в неделю я мог сколько угодно просиживать в извест­ ной городской библиотеке Гамбурга, которая находилась рядом с офисом.

Студентам университета позволяли брать сколько угодно книг. В тече­ ние пятнадцати месяцев я читал, читал и читал на немецком, английском и французском.

С л у ч а й п е р в ы й : ц е л ь и в и д е н и е б л а г о д а р я В е р д и

Тогда же раз в неделю я ходил в оперу. Гамбургский оперный театр был и до сих пор остается одним из самых известных в мире. Денег у меня было крайне мало, потому что стажеры не получали зарплаты, но для студентов университета вход в театр был бесплатным. Нужно было всего лишь прихо­ дить за час до начала спектакля. За десять минут до начала дешевые билеты, которые остались нераспроданными, бесплатно раздавали студентам уни­ верситета. В один из таких вечеров я отправился послушать оперу извест­ ного итальянского композитора XIX века Джузеппе Верди, —Фальстаф — было последнее произведение, которое он написал в 1893 году.

Сейчас эта опера стала одним из самых популярных творений Верди, но в то время ее редко ставили на сцене. И исполнители, и зрители считали ее слишком сложной.

Опера меня буквально покорила. В детстве я получил очень хорошее му­ зыкальное образование, потому что во времена моей молодости Вена была очень музыкальным городом. Хотя я знал очень много опер, но ничего по­ добного мне слышать еще не доводилось. Я до сих пор помню, какое впечат­ ление на меня произвел тот спектакль.

Немного покопавшись в литературе, я, к своему удивлению, обнаружил, что эту оперу, исполненную веселья, поразительной живости и жизнен­ ной энергии, написал восьмидесятилетиий старик! Для меня, восемиадцатилетнего, восемьдесят лет казались тогда недостижимым возрастом. Сомневаюсь, что у меня вообще были такие старые знакомые. Мало кто до­ живал до таких лет в то время, когда продолжительность жизни даже среди здоровых людей составляла всего около пятидесяти. Затем я прочел, что сам Верди в ответ на вопрос, почему в его годы его считают одним из самых известных автором опер, писал, что приступил к работе еще над одной опе­ рой, причем крайне сложной. “Всю свою творческую жизнь, —писал он, — я стремился к совершенству, но оно всякий раз ускользало от меня. Мне обязательно нужно сделать еще одну попытку”.

Я навсегда запомнил эти слова —они произвели на меня неизгладимое впечатление. Когда Верди было восемнадцать, как мне в тот момент, он, не­ сомненно, уже был опытным музыкантом. Я же не имел представления, кем буду, хотя уже точно знал, что едва ли стану успешным экспортером хлопка. В восемнадцать лет я был несмышленым, наивным и неопытным,

боту в крупнейшую франкфуртскую газету как обозреватель финансовых вопросов и внешней политики. Я по-прежнему оставался студентом юри­ дического факультета, потому что в то время можно было легко перевестись из одного европейского университета в другой. Юриспруденция меня все так же не интересовала, но я помнил уроки, которые мне преподали Верди и Фидий. Журналист должен писать на самые разные темы, поэтому я ре­ шил, что если хочу стать хорошим журналистом, то должен выучить хоть что-то по очень многим вопросам.

Газета, в которой я работал, выходила днем. Мы начинали работу в шесть утра и заканчивали в четверть третьего, когда последний номер по­ ступал в печать. Поэтому я стал заставлять себя учиться во второй полови­ не дня и по вечерам: международные отношения и международное право, история социальных и юридических институтов, общая история, финансы и т.д. Постепенно у меня сложилась система, которой я придерживаюсь до сих пор. Раз в три-четыре года я выбираю новый предмет. Это может быть статистика, история средневековья, японское искусство, экономика —что угодно. Трехлетнего изучения, конечно же, мало, чтобы в совершенстве овладеть предметом, но достаточно, чтобы разбираться в нем. Так, более шестидесяти лет я продолжал учиться, по одному предмету за раз. Так я не только приобрел значительный багаж знаний, но и оставался открытым для новых дисциплин, новых подходов и методов, поскольку в каждом из изученных мною предметов приняты собственные предположения и при­ меняются собственные методы.

С л у ч а й ч е т в е р т ы й : К р и т и ч е с к и й о б з о р —

УРОК ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА

Следующий случай, о котором я хочу рассказать, позволивший мне по­ стоянно развиваться и расти и интеллектуальном плане, — это урок, кото­ рый мне преподал главный редактор газеты, один из ведущих специали­ стов своего дела в Европе. В нашей редакции работали очень молодые люди. В двадцать два года я стал одним из трех ответственных редакторов, но не потому, что отличался особыми талантами. На самом деле я никогда не был первоклассным журналистом ежедневной газеты. Но в то время (1930 г.), в Европе не хватало людей, способных занять такую должность, т.е. людей в возрасте около 35 лет. Все они погибли во время Первой мировой войны. Поэтому даже на самые ответственные посты приходилось брать таких мо­ лодых людей, как я.

Примерно такую же ситуацию я обнаружил в Японии, когда впервые отправился туда через десять лет после окончания Тихоокеанской войны, в середине 1950-х годов.

Главный редактор, которому в то время было около сорока, прилагал все силы, чтобы научить идисциплинировать своих молодых помощников. Каждую неделю он обсуждал со всеми нами выполненную работу. Дважды в год, сразу после Нового года и перед началом летних отпусков в июне, мы проводили субботу и воскресенье за обсуждением нашей работы, сде­ ланной за предыдущие полгода. Редактор всегда начинал с того, что нам удалось, после чего переходил к тому, что мы попытались сделать хорошо. Затем он останавливался на вещах, к работе над которыми мы подошли не слишком ответственно. Наконец, он подвергал нас язвительной критике за то, ч т о м ы сделали плохо или не смогли сделать вообще. Последние два часа такой встречи отводились на то, чтобы спрогнозировать нашу работу на предстоящие шесть месяцев: на чем мы должны сконцентрироваться? Что нам нужно улучшить? Чему каждый из нас должен научиться? Еще через неделю все мы должны были представить главному редактору свою программу работы и обучения наследующие полгода.

Мне очень нравились такие совещания, но я забыл о них, как только ушел из газеты.

Почти десять лет спустя, уже переехав в Соединенные Штаты Америки, я вспомнил о них. Именно тогда, в начале 1940-х годов, я стал профессором крупного факультета, начал собственную консультационную практику и стал издавать свои книги. Тогда я и вспомнил, чему нас учил главный редак­ тор из Франкфурта, и каждое лето выделял две недели, чтобы критически оценить свою работу за предыдущий год, начиная с того, что мне удалось успешно, затем рассматривая то, что можнобылобы сделатьлучше, потом - то, что мне не удалось, ито, чтоядолженбылсделать, нонесделал. Я устанав­ ливаю приоритеты в своей работе консультанта, писателя и преподавателя.

Ни разу еще мне не удавалось до конца выполнить план, составленный в августе, но он помогал мне жить по принципу Верди, который призы­ вал стремиться к совершенству, хотя оно всегда ускользало и до сих пор ускользает от меня.

С л у ч а й п я т ы й : ч т о н у ж н о в н о в о й

ДОЛЖНОСТИ - УРОК СТАРШЕГО ПАРТНЕРА

Следующий урок мне преподали через несколько лет. В 1933 году из Франкфурта я перебрался в Лондон, где сначала работал аналитиком по ценным бумагам в одной страховой компании, а еще через год - экономи­ стом и исполнительным секретарем трех старших партнеров в маленьком, но быстро растущем частном банке. Один из них, основатель, был челове­ ком уже за шестьдесят, двумдругимбылооколотридцати пяти. Поначалу я

работал исключительно с двумя более молодыми партнерами, но после трех месяцев меня вызвал к себе основатель и сказал: "‘Когда вы только появились у нас, я не думал, что из вас что-то получится, но вы оказались еще глупее, чем мне представлялось, причем намного глупее, чем имеете на то какое-либо право”. А поскольку двое молодых партнеров изо дня в день превозносили меня до небес, я был обескуражен.

Тогда пожилой господин сказал: “Как я понимаю, вы очень хорошо справ­ лялись с обязанностями аналитика по ценным бумагам в страховой компа­ нии, но если бы мы хотели, чтобы и у нас вы занимались тем же, то оставили бы вас на прежнем месте работы. Сейчас вы исполнительный секретарь пар­ тнеров фирмы, но по-прежнему анализируете ценные бумаги. Где бы вы были сейчас, если бы умели эффективно выполнять свою работу?” Я был в ярости, но все же понимал, что старик прав, поэтому полностью изменил свое поведе­ ние и метод работы. С тех пор, когда у меня появляется новый помощник, я за­ даю себе вопрос: “Теперь, когда у меня есть новый помощник, что мне нужно делать, чтобы работать эффективно?” И всякий раз ответ бывает другим.

На сегодняшний день мой стаж консультанта составляет уже шестьдесят лет. Я сотрудничал со многими организациями во многих странах. Самая непродуманная статья расходов человеческих ресурсов во всех знакомых мне организациях — это непродуманное повышение по службе. Из всех работников, получивших повышение и новое задание, мало кто добивал­ ся настоящего успеха. Многие потерпели сокрушительную неудачу, а по­ давляющее большинство не проиграли, но и не победили, все они остались посредствен ными.

С какой стати люди, которые десять, а то и пятнадцать лет работали вполне компетентно, вдруг превратились в некомпетентных сотрудников? Практически во всех случаях, с которыми я сталкивался, это объяснялось тем, что эти люди делали то же, что и я семьдесят лет назад в том лондон­ ском банке. На новой должности они продолжали делать то, благодаря чему добились успеха на прежней работе и что принесло им это повышение по службе. Так они и становились некомпетентными, но не потому, что это было им свойственно, а поскольку занимались не тем, чем нужно.

В течение многих лет я развивал в себе привычку спрашивать своих клиентов, кого мог назвать действительно эффективными людьми (особен­ но по-настоящему эффективных руководителей в крупных организациях), чем они объясняют свой успех. И почти всегда мне говорят, что, как и в моем случае, успех пришел к ним благодаря давно покойному боссу, сделавшему для них то же, что и тот пожилой джентльмен из Лондона сделал для меня: заставил тщательно обдумать, что требует от меня новое задание. Никто, по крайней мере, в моей практике, не догадался сделать это самостоятель-

года, приехал к нам из Калифорнии, куда переселился за несколько лет до того. Сразу после Нового года, 3 января 1950 года, мы с ним отправились в гости к его старому приятелю, известному экономисту Йозефу Шумпетеру. В то время Шумпетеру было шестьдесят шесть» он был известен во всем мире, преподавал в Гарварде, и активно исполнял обязанности президента Американской экономической ассоциации.

В 1902 году мой отец, молодой госслужащий австрийского министерства финансов, тоже преподавал экономику в университете и познакомился

сдевятнадцатилетиим Шумпетером, самым талантливым из всех молодых студентов. Трудно себе представить двух более непохожих друг на друга людей: Шумпетер — яркий, высокомерный, резкий и тщеславный, а мой отец — тихий и чрезвычайно вежливый, скромный до самоуничижения.

Ивсе же они быстро подружились и сохранили дружбу на всю жизнь.

К1949 году Шумпетер совершенно изменился. В шестьдесят шесть лет, дорабатывая последний год в Гарварде, он находился на пике славы. Два старика прекрасно провели время, вспоминая старые добрые деньки. Оба выросли и работали в Австрии и оба в конце концов оказались в Америке: Шумпетер в 1932 году, а мой отец — четыре года спустя. И вдруг в тот день отец с усмешкой просил: “Йозеф, ты до сих пор говоришь о том, какую па­ мять хочешь после себя оставить?” Шумпетер разразился громким смехом, и я тоже начал смеяться. Тогда многие говорили, что когда ему было око­ ло тридцати лет, он выпустил первую из двух своих великолепных книг по экономике, и заявил, будто хочет, чтобы его запомнили как величайшего в Европе любителя красивых женщин и лучшего в Европе наездника, ну, и еще, может быть, как величайшего экономиста в мире. Шумпетер сказал: “Да, этот вопрос по-прежнему важен для меня, но теперь я отвечаю на него иначе. Я хочу, чтобы меня запомнили как учителя, который превратил пол­ дюжины блестящих студентов в первоклассных экономистов”.

Наверное, он заметил удивление моего отца, потому что продолжил: “Знаешь, Адольф, я уже в том возрасте, когда понимаю, что запомниться свои­ ми книгами и теориями —этого мало. Ты ничего не стоишь, если не смог изме­ нить жизнь людей”. Одна из причин, почему мой отец захотел тогда увидеться

сШумпетером, была в том, что все знали, что тот очень болен и долго не про­ тянет. Шумпетер умер через пять дней после нашего визита.

Яникогда не забывал об этом разговоре. Из него я узнал три вещи. Во-первых, нужно спросить себя, чем ты хочешь запомниться людям. Вовторых, ответ на этот вопрос с возрастом должен меняться. На него должны повлиять и старение человека, и изменения в мире. И в-третьих, единствен­ ное, чем стоит запомниться людям, — это тем, что благодаря тебе их жизнь изменилась.