ФИЛОСОФИЯ / Основные вопросы философии

Идеалистическое мировоззрение, полагает Гартман, порождено скептицизмом. Весь послекантовский идеализм сводился к бесплодной борьбе против объективнос­ти "вещей в себе", отрицание которых лишено каких бы то ни было оснований. Не­познаваемое, несомненно, существует. «Если имеется определенное, не поддающее­ся описанию свойство или структура (Organisation) познания, именно того действи­тельного человеческого познания, которое мы только и знаем, и если процесс, делающий возможным познание, относится к определенной стороне сущего, но ни­как не относится к другой его стороне, стало быть, в сущем наличествует нечто, ко­торое исключено из того, что может быть познано. Это - "непознаваемое для нас"». В отличие от Канта, Гартман не признает абсолютно непознаваемых "ве­щей в себе". Его вполне приемлемая, с моей точки зрения, концепция заключается в том, что при определенных условиях (или на данном этапе развития наших знаний) нечто (другого слова не подыщешь) в принципе не может быть познано. Оно будет когда-нибудь познано, но всегда будет наличествовать нечто не только непознанное, но и непознаваемое.

Подытоживая изложение реалистической метафизики Гартмана, следует под­черкнуть ее основополагающую идею - гетерогенность сфер бытия: "...в реальном мире гетерогенно существуют вещи, живые существа, сознание, духовное, которые взаимодействуют, подвергаются взаимному влиянию, определяют друг друга и частью также борются между собой. Было бы невозможно, если бы они существо­вали в разное время и в разной реальности".

Я столь подробно остановился на философском реализме, так как в нашей фило­софской литературе господствовало убеждение, что реализм есть не что иное, как лицемерное прикрытие идеализма, откровенная проповедь которого стала-де невоз­можна. Это воззрение было сформулировано Лениным без какой-либо аргумента­ции в его пользу. Ленин писал: "В наше время философу нельзя не объявлять себя "реалистом" и "врагом идеализма". Ленин, по-видимому, превратно представлял себе состояние философии начала XX в. Идеалистами объявляли себя неокантиан­цы, английские неогегельянцы, создатели "имманентного идеализма", приверженцы "физического" идеализма, известные русские философы С.Н. Булгаков, В.В. Лесевич, Л.М. Лопатин, - об этих идеалистах, кстати сказать, идет речь в ленинском "Ма­териализме и эмпириокритицизме", опровергая тем самым его голословное заяв­ление.

Центральным вопросом учений большинства представителей философского реа­лизма является вопрос об источнике наших восприятий и понятий, о специфических чертах процесса познания, о не зависимой от субъекта познания предметной реаль­ности. Этот вопрос не находится в связи с вопросом о том, что первично - материя или сознание, хотя бы потому, что философы-реалисты считают его давно решен­ным и тем самым выносят его за скобки. Таким образом, выявляется еще один, пя­тый основной вопрос философии. Не входя в рассмотрение этого, достаточно об­стоятельно исследованного в нашей литературе вопроса, хочу указать еще на один, шестой основной философский вопрос - вопрос о свободе. В философии европей­ского средневековья этот вопрос обсуждался по преимуществу как вопрос о свободе воли, но в Новое время понятие свободы приобрело несравненно более богатое со­держание. Понятно поэтому, почему Шеллинг провозглашает: "Настало время для выявления высшей или, скорее, подлинной противоположности - противоположнос­ти между необходимостью и свободой, рассмотрение которой только и вводит в глу­бочайшее средоточие философии". В работе "Философские исследования о сущ­ности человеческой свободы" Шеллинг конкретизирует приведенный тезис: "Мысль сделать свободу основой всей философии освободила человеческий дух вообще - не только по отношению к самому себе - и произвела во всех отраслях науки более ре­шительный переворот, чем какая-либо из предшествующих революций". Это по­ложение становится понятнее, если учесть, что имеется также в виду гражданская свобода.

Вопрос о свободе во всех аспектах этого понятия настолько важен, что я не вижу необходимости ссылаться на других философов. Ясно также и то, что я далеко не исчерпал все основные вопросы философии; количество их умножается по мере ее развития. Впрочем, и прошлое философии свидетельствует о том, что имеются и другие основные философские вопросы, о которых еще не было речи. Кант в "Кри­тике чистого разума" формулирует три вопроса, которые также надо причислить к основным: Что я могу знать? Что я должен делать? На что я смею надеяться? В "Логике" он дополняет эти вопросы четвертым: Что такое человек? Этот вопрос, по моему убеждению, как и по убеждению Канта, является самым, если можно так выразиться, основным.

Сокровеннейший смысл философии, согласно Канту и многим другим филосо­фам, состоит в ее гуманистическом призвании. Ее высшее назначение соответствен­но этому - всемерно способствовать интеллектуальному и нравственному самоопре­делению личности, формировать ее теоретический и практический разум. "Если су­ществует наука, действительно нужная человеку, - писал Кант, - то это та, которой я учу — а именно, подобающим образом занять указанное человеку место в мире - и из которой можно научиться тому, каким быть, чтобы быть человеком". Претен­циозность кантовского способа изложения, правда, несколько режет слух современ­ного читателя, но задача, которую формулирует Кант, действительно величествен­на. Нет никакой другой задачи, которая была бы выше ее! Неудивительно поэтому, что даже такой страстный противник идеализма, как Н.Г. Чернышевский, вполне в духе Канта (и всей философской традиции вообще) обосновывал необходимость "развивать человека в человеке".

Человек и человечность, как нетрудно понять, далеко не одно и то же. Знамени­тый афоризм М. Горького: человек - это звучит гордо - может быть приемлем, но только с вопросительным знаком. Таким образом, появляется еще один, первосте­пенной важности основной философский вопрос: человековедение - важнейшая про­блема, исследовательская задача философии, задача, далеко выходящая за пределы философской антропологии и даже этики, как философских дисциплин, ставящих свои основные философские вопросы, которые являются вместе с тем и основными вопросами философии вообще*. То же относится и к эстетике, как особой философ­ской дисциплине, философии культуры, философии техники и т.д.

Итак, тезис об одном-единственном "высшем вопросе всей философии" оказался мифом, развенчанным самим развитием философии. Ясно, что если бы этот вопрос занимал указанное ему Энгельсом место, то философией не стоило бы заниматься. К такому выводу нередко приходили естествоиспытатели, принимавшие на веру поло­жение, что основным философским вопросом является вопрос об отношении созна­ния к материи, т.е. давно уже решенный вопрос. Это значит, что в философии, как и в любой другой, достаточно обширной области теоретического исследования, наличе­ствует много вопросов (вернее, проблем) и количество этих проблем, которые могут и должны именоваться основными, основополагающими, не уменьшается в процессе развития философии, а, напротив, увеличивается, благодаря чему философия обрета­ет вполне аналогичный фундаментальным наукам статус. И новейшие философские учения, выступившие на историческую сцену во второй половине прошлого века, впе­чатляюще говорят о том, что в философии нарождаются новые основные вопросы и соответственно этому существенно изменяется философский язык, т.е. возникают не только новые понятия, но и термины, которые в прошлом отсутствовали в философ­ском лексиконе и были совершенно лишены какого бы то ни было философского смысла. Следовательно, философия развивается, обогащается новыми проблемами, которым, как правило, придается ключевое значение. Это разнообразие и теоретичес­кая значимость новых основных философских вопросов - несомненное достижение современной философии, являющееся причиной ее неотразимой привлекательности для всех теоретически мыслящих и озабоченных историческим будущим челове­чества людей.

Ойзерман Т.И. Основные вопросы философии / Т.И. Ойзерман // Вопросы философии, 2005. - №11. – с. 37 – 48.