Sbornik_Bondarevskiy_2012

національних меншин. До цих центрів слід віднести: Національний центр міських етнічних досліджень (Вашингтон), Канадський центр з дослідження прерій (Реджина), Центр з дослідження імміграції (Нью-Йорк) та ін. Загальна робота цих центрів має важливе значення при вивченні поставленої проблеми, але менонітська група представлена лише як частина етнонацональної мозаїки цих країн.

Таким чином, закордонна історіографія, що представлена переважно працями дослідників менонітського походження, дозволила хронологічно виокремити два етапи. Перший (1920 1960 рр.) – розпочинається з появою перших історичних праць з історії російських менонітів в Новому Світі. Цей етап характеризується формуванням підходів щодо вивчення історії менонітів у Північній Америці. Концепція ізольованості й особливості поселень – головний напрям у дослідженнях тієї доби. Другий етап починається з 1970 х рр., що обумовлено формуванням наукових центрів у Канаді й США, які почали вивчати історію менонітів, використовуючи нові методологічні засади, і до сьогодення. На цьому етапі актуалізуються нові, раніше нетрадиційні для менонітських істориків проблеми з адаптації, релігійної ідентичності, інтеграції і контактності з домінуючим соціумом.

Література:

1.SmithС. H.TheComingoftheRussianMennonites / С. H.Smith.–Berne,Indiana: Mennonite Book Concern, 1927. – 296 p. 2. Fretz J. W. Mennonite Colonization: Lessons fromthePastfortheFuture / J. W.Fretz.–Akron,Penn.:TheMennoniteCentralCommittee, 1944. – 79 p. 3. From the Steppes to the Prairies, 1874 1949 / [ed. by C. Krahn]. – Newton, Kan.: Mennonite Publication Office, 1949. – 115 p. 4. Reimer G. E. Exiled by the Czar: CorneliusJansenandtheGreatMennoniteMigration,1874 / G. E.Reimer.–Newton,Kansas: Mennonite Publication Office. – 1956. – 205 p. 5. Correll E. Mennonite Immigration into Manitoba / E.Correll / / MennoniteQuarterlyReview.–1937.–Jul.–Vol.XI.–P.196 227. 6.CorrellE. TheMennoniteLoanintheCanadianParlament,1875 / E.Correll / / Mennonite Quarterly Review. – 1946. – Oct. – Vol. XX. – P. 255 263. 7. Correll E. Canadian Agricultural Records on Mennonite Settlements, 1875 1877 / E. Correll / / Mennonite Quarterly Review. – 1947. – Jan. – Vol. XXI. – P. 34 46. 8. Gingerich M. North America Mennonite Overseas outreach in perspective 1890 1965 / M. Gingerich / / Mennonite Quarterly Review. – 1965. – Oct. – Vol. XXXIX. – P. 262 270; Gingerich M. The Mennonites of Alberta / M. Gingerich / / Mennonite Life. – 1954. – April. – IX. – P. 56 59; Gingerich M. The Reaction of the Russian Mennonite immigrants of the 1870’s to the American brothers / M. Gingerich / / Mennonite Quarterly Review. – 1960. – April. – Vol. XXXIV. – P. 135 144. 9. Leibbrandt G. The Emigration of the German Mennonites from Russia to the United States and Canada in 1873 1880 / G. Leibbrandt / / Mennonite Quarterly Review. – 1932. – Vol. VI. – P. 205 226; Mennonite Quarterly Review. – 1933. – Vol. VII. – P. 5 41. 10. Young G. A Record Concerning Mennonite Immigration, 1873 / G. Young / / American Historical Review. – 1924. – April. – XXIX. – P. 518 522. 11. Francis E. K. In Search of Utopia: The Mennonites in Manitoba / E. K. Francis. – Altona, Man.: D. W. Friesen & Sons Ltd., 1955. – 294 p. 12. Francis E. K. The Mennonite

481

School Problem in Manitoba / E. K. Francis / / Mennonite Quarterly Review. – 1953. – July. – № 3. – Vol. XXVII. – P. 204 236; Francis E. K. Tradition and progress among the Mennonites in Manitoba / E. K. Francis / / Mennonite Quarterly Review. – 1943. – Jul. – Vol. XVII.– P. 312 328. 13. The Mennonite Encyclopedia / [ed. by H. S. Bender; C. Krahn; M. Gingerich]: in 4 vols. Hillsboro, Kansas: Mennonite Brethren Publishing House; Newton, Kansas: Mennonite Publication Office; and Scottdale, Pennsylvania: Mennonite Publishing House, 1955 1959. 14. Dawson С. A. Group Settlement: Ethnic Communities in WesternCanada / С. A.Dawson:in9vols.–Toronto:TheMacmillanCompanyofCanada Ltd., 1936. Vol. 7: Canadian Frontiers of Settlement [ed. by W. A. Mackintosh]. – 1936. – 395 р. 15. England R. The Central European Immigrant in Canada / R. England. – Toronto: MacMillan Company of Canada Ltd., 1929. – 238 p. 16. Gebbon J. M. Canadian Mosaic: The Making of a Southern Nation / J. M. Gebbon. – Toronto, 1938. 17. Driedger L. Ethnic identity: a comparison of Mennonite and other German students / L. Driedger / / Mennonite Quarterly Review. – 1973. – Jul. – Vol. XLVII. – P. 225 245; Driedger L. Mennonite Identity in Conflict / L. Driedger. – Lewiston, N. Y.: The Edwin Mellen Press, 1988. 18. Driedger L. In Search of Cultural Identity Factors / L. Driedger / / The Canadian Review of Sociology and Anthropology. – 1975. – May. – P. 150 162. 19. Driedger L.  Mennonites in the global village / L. Driedger. – Toronto: University of Toronto Press, 2000. – 233 р. 20. Loewen Н. Why I am a Mennonite: Essays on Mennonite Identity / H. Loewen. – Kitchener, Ont., 1988. 21. Loewen R. K. Family, Church, and Market:AMennoniteCommunityintheOldandNewWorlds,1850 1930 / R. K.Loewen.–

Toronto: University of Illinois Press, 1993. – 400 p. 22. Ens G. J. Volost and Municipality: TheR. M.ofRhineland,1884 1984 / G. J.Ens.–Canada,Manitoba,1984.–302 p.23. Klassen W. Anabaptism: Neither Catholic Nor Protestant / Walter Klassen. – Waterloo, Ont.: Conrad Press., 1973. – 308 p. 24. Dyck Cornelius J. An Introduction to Mennonite History / Cornelius J. Dyck. – Waterloo, Ont., 1993. – 456 p. 25. Redekop C. Religion and Society: A State Within a Church / C. Redekop / / Mennonite Quarterly Review. – 1973. – Oct. – P. 339 357; Redekop C. The Relation of Research to the Sectarian Selfimage / C. Redekop / / Conference on Mennonite Educational and Cultural Problems. – 1961. – Jun. – XIII. – P. 43 53. 26. Warkentin D. M. Correcting Mennonite Brethren Individualism: The Pertinence of Stanly Hauerwas’s Theology / D. M. Warkentin. A thesis for the degree of Master of Christian studies. B. A., Colombia Bible College, 2005.

27.Toews J. B.LostFatherland / J. B.Toews.–Scottdale,Pennsylvania:HeraldPress,1967.–262p.

28.Toews J. B. Russian Mennonites and the Military Question (1921 1927) / J. B. Toews / / Mennonite Quarterly Review. – 1969. – Apr. – XLIII. – P. 153 168. 29. ToewsJ. B.Russian

Mennonites in Canada: Some Background Aspects / J. B. Toews / / Canadian Ethnic Studies. – 1970. – Dec. – II. – P. 117 146. 30. Epp F. H. Mennonites in Canada / F. H. Epp: in 3 vols. – Toronto: Macmillan of Canada, 1974. Vol. 1: Mennonites in Canada, 1786 1920. The History of a Separate People. – 480 p. 31. Warkentin J. H. The Mennonite Settlements of Southern Manitoba / by John H. Warkentin. – Ca., Manitoba, 2000. – 409 pp.

482

УДК 930.2:94 (497.1) «1945 / 1970»

Шахин Ю. В. (г. Одесса)

ИСТОКИ ДЕЗИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В ФЕДЕРАТИВНОЙ ЮГОСЛАВИИ (МНЕНИЕ ЮГОСЛАВЯНСКИХ ИСТОРИКОВ)

Процесс распада Югославии всё ещё мало исследован, а особенно это касается его истоков и предпосылок. Комплексного исследования, охватывающего экономическую, социальную и политическую составляющие, всё ещё нет. Чаще всего исследователи, берущиеся за проблему дезинтеграции Югославии, подходят к ней в идеалистическом ключе и сводят всё к эволюции идей югославизма (как например, Деян Йович [3, s. 114, 118]), или спекулируют на национальной несовместимости вошедших в Югославию народов. Последний подход не имеет ничего общего с наукой: это всего лишь отброшенная в прошлое идеологическая тень, которую породила гражданская война 90 х годов. Достаточно указать на итоги Народно-освободитель- ной войны, когда большинство народов Югославии объединилось вокруг лозунга «Братство и единство», или напомнить, что в 50 е годы заметных конфликтов на национальной почве не было. Взаимоотношения народов Югославии – историческое явление и как всякое такое явление изменчивы во времени. Вопрос как раз и заключается в том, чтобы объяснить, почему они менялись от братства и единства до взаимной нетерпимости.

Тенемногочисленныеавторы,которыепытаютсявзглянутьнаисторию Югославии без националистических очков, обычно не погружаются при изучении вопроса глубже рубежа 50 60 х гг. Такова была позиция Бранко Петрановича, занятая им еще во второй половине 80 х гг. Этот крупный югославский историк считал эпохальным рубежом в развитии югославской федерации первую половину 1960 х гг., когда в 1964 г. на VIII съезде Союза коммунистов Югославии был «вновь поднят национальный вопрос». О причинах этого события Петранович умалчивает. Впрочем, между строк он намекает, что это была реакция на государственный централизм, сохранявшийся в Югославии с 1945 г. вопреки ее федеративному устройству. Но нигде эту мысль он четко не формулирует [6, s. 352 353].

Петранович не имел тогда доступа к ряду важнейших документов. Но и десять лет спустя, когда источниковая база расширилась, хронологические рамки, где ищут истоки дезинтеграции Югославии, существенно не сдвинулись. Во второй половине 1990 х гг. в том же духе рассуждал Милодраг Зечевич, под редакцией которого в Белграде вышел сборник документов о конфликтах, поразивших в 1962 г. высшее руководство Югославии. Основное его содержание составляет стенограмма расширенного заседания Исполкома ЦК Союза коммунистов Югославии в марте 1962 г. Сборник имеет характерное название «Начало конца СФРЮ» [9].

483

С позицией М. Зечевича солидарна и хорватский историк Анна ХолевацТукович. В своей рецензии на публикацию она отмечает: «Впрочем, сейчас,… предугадывается, что именно на этом заседании был инициирован процесс, который получит своё завершение только десять лет назад. Это подчеркнул и составитель опубликованных текстов самим названием книги «Начало конца СФРЮ». В конце она добавляет: «Хотя название книги «Начало конца СФРЮ» возможно и не полностью адекватно, поскольку государство всё же сохранилось ещё тридцать лет, во всяком случае точно, что это заседание вызвало далеко идущие последствия во вто-

рой Югославии» [2, s. 367, 368].

Авторы более поздних работ тоже зачастую разделяют эту версию. В качестве примера можно привести небольшую, но довольно хорошую статью сербского автора Н. Поповича, который относит старт процесса дезинтеграции к началу 1960 х гг., когда произошёл раскол высшего партийного руководства в связи с вопросом о расширении прав республик [8].

Однако совершенно очевидно, что у поворота, случившегося в начале 60 х гг., должна быть своя предыстория. М. Зечевич указывает, что в основе процессов, приведших к расколу некогда единого руководства Югославии, лежала борьба вокруг децентрализации. По моему мнению, процесс децентрализации, начавшийся с реформ 1950 1953 гг., это действительно ключевая проблема для выяснения причин последующего распада союзного югославского государства. Именно тогда республики обрели большую самостоятельность, а союзный центр относительно ослабел и не мог уже навязывать свою волю так же жёстко, как прежде. Однако до сих пор нет решительно ни одной работы, которая попыталась бы связать этот факт с будущим взрывом межреспубликанских противоречий и возрождением национального вопроса. Югославянские историки пока в основном исследуют межреспубликанские трения 1940 50 х гг. как таковые.

В Сербии первыми за это взялись Оливера Милосавлевич и Мария Обрадович. Уже в 1992 г. О. Милосавлевич публикует статью ««Централизм» и «республиканизм» (Национализм в Югославии 1945 1955)». Статья построена как анализ представлений современников о том, что с ними происходит. Насколько их оценки и восприятия адекватны, О. Милосавлевич судить не берется и нигде этого не делает. Тем не менее, она приводит факты межреспубликанских трений и центробежных устремлений, констатирует их усиление в начале 1950 х гг. Они проявлялись сугубо на экономическом уровне как борьба республик за материальные ресурсы в ущерб интересам федерации и обозначались как партикуляризм и республиканизм. В конце статьи она делает важное наблюдение: «Полностью противоположно изначально задуманной децентрализации – как ослабления союзного и республиканского центров в пользу «ассоциаций производителей», позднее коммун – уже в конце пятидесятых появилась трактовка самоуправления как децентрализации федерации в пользу усиления республик и самоуп-

484

равления не столько производителей, сколько народов (т. е. республик)». Параллельно, в конце 1950 х гг. повсеместно усиливается республиканизм

ипроисходит отказ от его осуждения [4, s. 369]. Но почему так случилось, сербские историки до сих пор не ответили.

Мария Обрадович опубликовала монографию по истории Югославии 1945 1952 гг. Она обстоятельно исследовала республиканизм (республиканский партикуляризм), этого периода. Главным источником партикуляризма и недовольства республик были сокращение капиталовложений, дефицит сырья и разнообразнейших товаров. На этой почве республики боролись за увеличение своей доли [5, s. 173, 175, 205, 228 229, 233, 242, 247 248]. М. Обрадович придерживается идеалистической концепции, согласно которой власть первична по отношению к собственности, поэтому республиканский партикуляризм трактует как национальное и политическое явление [5, s. 264]. Между тем, достаточно сопоставить приводимые в монографии факты с тем, что известно нам на сегодняшний день о борьбе в 1960 70 е годы, чтобы убедиться в ошибке М. Обрадович: в 1945 1952 гг. борьба между республиками и союзным центром происходила сугубо на экономической почве, при полной политической лояльности и без покушений на официальную идеологию.

Причины децентрализация 1950 1953 гг. по мнению Обрадович никакой связи с центробежными устремлениями республик не имели. Вследствие советско-югославского конфликта и экономического кризиса союзный центр оказался неспособен эффективно выполнять часть взятых на себя функций и, чтобы сохранить свой политический авторитет среди населения, предпринял децентрализацию. Он перенес ответственность за их выполнение на республики и вывел себя из под удара. Со своей стороны национальные партийные руководства увидели в этой реформе «шанс… укрепить свою общественную мощь и политическую власть» и просто воспользовались благоприятной обстановкой [5, s. 254, 258]. «Последствием этого было усиление республиканского, регионального и местного этатизма за счет союзного» [5, s. 268]. К сожалению, о влиянии этого нового расклада на республиканский партикуляризм М. Обрадович ничего не сообщает – вопрос просто выходит за рамки ее работы.

Вдальнейшем среди сербских авторов на ранние проявления дезинтеграционных процессов обращал внимание только Слободан Селинич. Например, он исследовал, как в 1957 1958 гг. представители югославских республик яростно ссорились из за распределения химических удобрений

итракторов [10]. Но, по видимому, для С. Селинича не существует такого понятия как выводы. Никаких оценочных суждений или заключений в его статьях найти нельзя. Они лишь поставляют ценный фактический материал для других исследователей.

ВХорватии целесообразно остановиться на книге видного историка Душана Биланджича «Хорватская новая история», изданной в 1999 г. [1].

485

Научная деятельность Биланджича, как и Б. Петрановича, началась еще

вконце 1950 х гг. Но в отличие от Петрановича Биланджич до сих пор жив и имел возможность пересмотреть свои взгляды с учетом новых источников и политической конъюнктуры.

Начало межнациональных споров в югославском руководстве Биланджич сперва относит к первым послевоенным годам, но приводимые им доказательства указывают всего лишь на обычные для того времени трения на почве распределения материальных благ без всякой политической окраски, что в конечном счете и сам Биланджич вынужден признать бесконечными оговорками [1, s. 282 284].

Как и в своих более ранних работах Биланджич объясняет реформы 1950 1953 гг. сочетанием идеологического и экономического кризиса. При рассказе о реформах он нигде не упоминает ни национальный вопрос, ни даже центробежные тенденции республик, что лишний раз подтверждает отсутствие межнациональных споров в то время. Чтобы объяснить дальнейшее оживление национального вопроса Биланджич выдвигает умозрительный тезис, будто в середине 1950 х гг. начал усиливаться централизм. Он оправился от ударов 1950 1953 гг. и в качестве ответной реакции вызвал во второй половине 1950 х гг. центробежные процессы и национальный вопрос [1, s. 398 400]. Но убедительно обосновать усиление централизма

всередине 1950 х гг. он не может. Но даже если бы и смог, ему пришлось бы решать более серьезную проблему. По единодушному мнению всех историков в любой момент после реформ 1950 1953 гг. централизация югославской федерации была качественно слабее, чем до них. Почему же этот более слабый централизм вызвал центробежно-националистическую реакцию, а более сильный нет? Ответа на этот вопрос у Д. Биланджича нет.

Но зато он существенно уточняет, когда в высшем партийном руководстве Югославии вновь был поставлен национальный вопрос. На тайном заседании Исполкома ЦК СКЮ 6 февраля 1958 г. участники бурно обсуждали различные экономические проблемы, в т. ч. в отношениях между республиками, и впервые признали, что эти проблемы приобретают характер национальных [1, s. 402].

ВСловении среди специалистов по истории Югославии выделяется Йоже Пирьевец, который в 1995 г. издал обобщающую работу [7]. Децентрализацию, начатую в 1950 г., он объясняет как способ снять народное недовольство чрезмерным централизмом. Никакой связи между децентрализацией, дезинтеграцией и национализмом в реформах 1950 1953 гг. он не находит [7, s. 207 208]. Национализм по Пирьевцу никогда в Югославии не исчезал и просто был придавлен репрессивным режимом. Сохранение национализма он пытается проиллюстрировать на материалах начала 1950 х гг. С середины 1950 х гг. Пирьевец замечает, что обострились трения между республиками в связи с распределением материальных средств. Главный источник межреспубликанских трений он видит в неравномер-

486

ности экономического развития. Отсталые края Югославии получали за счет развитых экономическую помощь, поэтому развитые пытались поставить ее расходование под свой контроль, а отсталые этому противились

[7, s. 240 242]. И не более того.

Вот всё, что имеет сказать югославянская историография по интересующему нас вопросу. Как видим, он ждет дальнейших серьезных исследований.

Литература:

1. Bilandžić D. Hrvatska moderna povijest / Dušan Bilandžić. – Zagreb: Golden Marketing, 1999. – 830 s.2.Holjevac-TukovićA.[Prikaz: ] Početak kraja SFRJ. – Beograd, 1998. / Ana Holjevac-Tuković / / Fontes. – 1997. – № 3. – S.366 369. 3. Jović D. Razlozi za raspad socijalističke Jugoslavije: kritička analiza postojećih interpretacija / Dejan Jović / / Časopis za književnost i kulturu, i društvena pitanja. – 2001. – № 62.8. – S. 91 157. 4. Milosavljević O. «Centralizam» i «republikanizam» (Nacionalizam u Jugoslaviji 1945 1955) / OliveraMilosavljević / / Socijologija.–1992.–№ 3.–S.359 370.5.Obradović M. «Narodna demokratija» u Jugoslaviji, 1945 1952. / Marija Obradović. – Beograd: INIS, 1995. – 309 s. 6. Petranović B. Istorija Jugoslavije, 1918 1988. / Branko Petranović. – Beograd: Nolit, 1988. – Knj.3. – 492 s. 7. Pirjevec J. Jugoslavija 1918 1992. Nastanek, razvoj ter raspad Karadjordjevićeve in Titove Jugoslavije / Jože Pirjevec. – Koper: Lipa, 1995. – 462 s. 8. Popović N. Kada je počelo razbijanje SFRJ? / Nikola Popović / / 20 godina od razbijanja SFRJ. – Beograd: Institut za uporedno pravo, 2011. – S.133 142. 9. Početak kraja SFRJ. Stenogram i drugi prateći dokumenti proširene sednice Izvršnog komiteta CK SKJ održane od 14 do 18 marta 1962. godine / priredio M. Zečević. – Beograd: Arhiv Jugoslavije, 1998. – 311 s. 10. Selinić S. Suprotstavljeni interesi jugoslovenskih republika oko uvoza i podele poljoprivrednih mašina i sredstava 1957 / 58. / Slobodan Selinić / / Tokovi istorije. – 2006. – № 3. – S.168 190.

487

Витоки сучасних міжнародних проблем

УДК 94[100(5-15)]:327-047.44

Пинчук С.А. (г. Москва, Россия)

ВОСТОЧНЫЙ ВОПРОС ВЧЕРА И СЕГОДНЯ: «ДЕЛО ПАЦИФИКО» 1850 г.

«Арабская весна», с которой ассоциируются перемены, происходящие на Ближнем Востоке, стала абсолютно новым термином в международной политике. Это словосочетание даже возглавило, по мнению влиятельной газеты Financial Times, список «крылатых выражений» за 2011 год». Вместо старых национальных образований возникли новые зоны так называемого «управляемого хаоса», где к власти пришли либо полукриминальные кланы, либо фундаменталистские группировки разных мастей. Можно предположить, что это только начало нового витка сложной геополитической игры со старым названием «восточный вопрос». Сместились только его акценты и географические рамки. Тогда, в середине XIX века, в центре «восточного вопроса» были преимущественно страны Балкан и Оттоманская империя, на которых фокусировались важнейшие международные противоречия. Прежними остались принципы, основанные на агрессии, бесцеремонности, попрании международного права и политическая риторика, которая удивительным образом перекликается с современностью.

Приведем две цитаты: «Все народы и, преимущественно народы коммерческие, всегда употребляли силу, чтобы достигнуть выполнения своих требований… Слабость Греции не избавляет ее от ответственности». Это фрагмент из выступления в 1850 году в палате лордов маркиза Лансдоуна, отстаивавшего тезис о безусловной виновности греков. А вот вторая: «… Ответственность греков за нынешнюю экономическую катастрофу бесспорна. Ведь говорят, что между населением и его руководителями существовал некий негласный пакт, основанный на всеобщей лжи… Греция, как и Египет в конце XVIII века, когда его судьба зависела от судьбы конфликта между Великобританией и Францией, больше не распоряжается своей судьбой. Ее история диктуется ей другими». Это

488

уже февраль 2012 года, французский еженедельник «Les Echos», статья специального советника Французского института международных отношений (Ifri) Доминика Моизи.

«Во всеобщем сознании важность, приписываемая восточному вопросу, — писал в свое время выдающийся русский историк и философ Николай Данилевский, — такова, что никто и не думает втискивать его в узкие рамки дипломатии, никому не приходит даже в голову предлагать конгресс для его решения; сама дипломатия, берущаяся за многое, чувствует, что он ей не по плечу, и только старается отодвинуть самый приступ к его решению, чтобы дать время всем пользоваться настоящим перед страшным историческим кризисом, который на долгое время поглотит собою все внимание, все усилия народов, отодвинув на задний план все другие дела и заботы». В контексте сегодняшних событий в ближневосточном регионе эти слова звучат более чем актуально.

Процессы, которые мы видим сегодня, имеют прочные аналогии в прошлом. Своим рождением «дипломатия канонерок», как форма оказания давления на малые или более слабые государства, обязана «делу Пацифико». Зимою 1850 года впервые в дипломатических отношениях вопрос об убытках частного лица, некоего «дона» Пацифико, был умело «раздут» англичанами до размеров крупного международного конфликта, «в итоге которого греческое правительство было поставлено на колени». Хотя само «дело Пацифико» имело чисто прозаическую, если не сказать, бытовую основу. В 1847 г. афинская полиция запретила пасхальное представление, в ходе которого по традиции предавалось сожжению чучело Иуды Искариота. Как предполагает ряд английских

игреческих исследователей, скорее всего это было сделано по просьбе банкира Мейера Ротшильда, который в эти дни гостил в Афинах, и с которым греческое правительство намеревалось обсудить возможные кредиты. Обозленная толпа бросились к дому афинского торговца Давида Пацифико (или Пачифико), полагая, что именно он, как один из руководителей еврейской общины города, ответственен за запрет сжигания чучела, разграбила его дом. Все это происходило в течение нескольких часов при полном попустительстве местной полиции в самом центре Афин, рядом с королевским дворцом.

Выходец из Гибралтара, принадлежавшего британской короне, Пацифико (сам он предпочитал подписывать документы не иначе как «Шевалье Д. Пацифико») был не просто ординарным торговцем или ростовщиком, как это зачастую преподносится в российской историографии. Долгое время он служил в качестве португальского генерального консула в Греции, где и решил остаться жить после своего увольнения в 1842 с дипломатической службы. Во время погрома в его доме был разграблен

иуничтожен португальский консульский архив. Пацифико сразу обратился к местным судебным органам, но через три дня, не дожидаясь от-

489

вета от Генеральной прокуратуры Греции, несомненно, по совету своих друзей, он в качестве британского поданного попросил о своей защите у английского посла, сэра Эдмонда Лайонса. Кроме английского посла, Пацифико также обратился с жалобой и к французскому — Пискатори. Выбор дипломатических представительств Англии и Франции был обусловлен той ролью, которую играли эти страны в создании современного греческого государства, а также тем фактором, что и англичане, и французы были крупнейшими кредиторами греков. Однако вопрос о компенсации убытков Пацифико растянулся почти на три года. Греки по разным причинам тянули с рассмотрением его дела, не торопясь без судебного разбирательства выплатить завышенную, с их точки зрения, сумму в 31,534.1.1 фунтов стерлингов. Следует отметить, что 26,618.16.8 фунтов стерлингов из этой суммы (с учетом процентов), по мнению Пацифико, представляла потеря документов португальского правительства, в 293.19.6 фунтов он оценил потери средств, «полученных им на хранение от еврейской общины Италии и барона Джеймса де Ротшильда из Парижа на благо еврейской общины Греции». В 200.4.3 фунтов, по мнению Пацифико, стоила компенсация в счет «капитальный ремонт ущербу, нанесенному дому».

Позже Пацифико вновь пересчитал свои убытки, повторив трюк стоматолога Шпака из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию»: многократно увеличив и, завысив стоимость утерянного и испорченного имущества. В частности, кровать Пацифико была оценена им так, будто на ней возлежал Наполеон или один из Людовиков, книги по стоимости приравнены к инкунабулам. Кроме того, решив воспользоваться удобным случаем, Пацифико потребовал у греческих властей возмещения стоимость уступленного королевскому двору земельного участка в связи со строительством дворца, и заявил о пропаже у него неких долговых обязательств португальского правительства (существование которых само оно отрицало).

Дело Пасифико было вынуто из под сукна, когда министр иностранных дел Великобритании сэр Генри Пальмерстон, к которому Пацифико лично обратился с просьбой о поддержке, решил воспользоваться этой ситуацией, чтобы «надавить» на Грецию, где усиливались русофильские настроения. Политика Пальмерстона, которого его континентальные друзья прозвали «лордом-поджигателем», была направлена на превращение Лондона в центр новой, всемирной Римской империи. Где бы в мире не оказался британец, он может сделать все что угодно, ибо за ним поддержка королевского флота. Civis romanus sum, каждый британец — это житель нового Рима! Так обозначил свою линию поведения ее идеолог и родоначальник, выступая в английском парламенте по «делу Пасифико». Естественным следствием этой политики было устранение крупных конкурентов в лице Австрийской империи и России,

490