Sbornik_Bondarevskiy_2012

дипломатична місія Української Народної Республіки, яка за короткий термін (півроку) у складних матеріальних умовах, у політиці неприйняття «української ідеї» – української державної незалежності, змогла організувати інформування югославської громадськості про сучасний стан справи української державності, її історичне минуле тощо. Було започатковано згуртування інтернованих українських військових, організовувалася для них матеріальна та моральна підтримка. Налагоджувалися зв’язки з представниками української діаспори, які переселилися до земель югослов`ян ще у попередні часи. Проте прихід до влади в Україні більшовицького режиму перешкодив подальшій активній діяльність дипломатичної місії УНР в Королівстві СХС, яка за своїм характером і суттю була дійсно українською і такою її сприймала влада Королівства.

Література:

1. Вєденєєв Д. Система дипломатичного представництва за доби Директорії Української Народної Республіки. 1918 1920 рр. / / Україна дипломатична. – К., 2007. – Вип. VІІІ. – С. 92 115. 2. Вішка О. Українські дипломатичні, військові та економічні представництва у Варшаві в 1919 1923 рр. / / Україна дипломатична. – К., 2007. – Вип. VІІІ. – С.162 175. 2. Власенко В. До діяльності Надзвичайної дипломатичної місії УНР в Румунії (1919 1923 рр.) / / Україна дипломатична. – К., 2007. – Вип. VІІІ. – С. 176 217. 4. Даниленко В. Щоденник посла УНР у Греції Ф. Матушевського / / Україна дипломатична. – К., 2005. – Вип. V. – С.179 216. 5. Матвієнко В. На шляху розбудови дипломатичної служби: перші відомства закордонних справ України / / Україна дипломатична. – К., 2008. – Вип. ІХ. – С.160 170. 6. Матяш І. Діяльність Надзвичайної дипломатичної місії в Угорщині у світлі архівних документів / / Україна дипломатична. – К., 2005. – Вип. V. – С.164 178. 7. Солдатенко В. Українська революція й пошук зовнішньополітичних орієнтирів УНР / / Україна дипломатична. – К., 2003. – Вип. ІІІ. – С.369 379. 8. Соловйова В. Дипломатичні представництва Української Народної Республіки в країнах Центральної Європи за доби Директорії (1918 1920 рр.): Дис. канд.. іст. наук. – К., 1996.; Дипломатична діяльність Української держави з країнами Західної Європи / / Україна дипломатич-

на. – К., 2003. – Вип. ІІІ. – С.380 393. 9. ЦДАВО України. – Ф. 3581. – Оп. 3. – Спр. 40. 10. ЦДАВО України. – Ф. 3696. – Оп. 2. – Спр. 520. 11. ЦДАВО України. – Ф. 3696. – Оп. 2. – Спр. 521. 12. ЦДАВО України. – Ф. 3696. – Оп. 2. – Спр. 624.

351

УДК [930.1:327]-047.48

Саранов С. В. (г. Луганск)

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ «ВЕНСКОЙ СИСТЕМЫ» МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ И ИХ ОЦЕНКА А. СОРЕЛЕМ И Г. КИССИНДЖЕРОМ: ОБЩЕЕ И ЧАСТНОЕ В ПОДХОДАХ ДВУХ ИСТОРИКОВ

События последних лет на международной арене дают основания все большему числу специалистов самого разного профиля в области мировой политики констатировать, что процесс формирования «нового мирового порядка» происходит довольно болезненно и неоднозначно. В этих условиях наблюдается повышение интереса к поиску какого либо удачного исторического примера, «образца», идеально подходящего для обоснования тех глобальных изменений в характере взаимоотношений наиболее развитых стран, свидетелями которых мы являемся. При этом, когда на повестке дня неизбежно оказывается вопрос о том, каким же быть «новому мировому порядку» ХХI века, иногда используется пример Венского конгресса 1814 1815 гг. Так, британский посол в Вашингтоне 1997 2003 гг. сэр Кристофер Мейер в статье британской «Таймс» в конце 2008 г. заявил, что России и Западу «необходимо договориться о «правилах дорожного движения» на магистрали ХХI в.». Отметая возможное замечание в «шокирующем анахронизме» своих взглядов он продолжил, что осуждение идеи «возврата к геополитическим принципам Венскогоконгресса»,являетсянеправомерным.Оказывается,«договоренности, достигнутые в Вене, почти сто лет служили заслоном против европейской войны» [1]. Значительный интерес в связи с этим представляет сравнительный анализ взглядов различных историографических направлений и школ относительно достижений и неудач «венской системы», что позволит составить объективное представление по указанной проблематике. Не менее важным является возможность практического использования полученных результатов при анализе стремительно меняющейся ситуации на мировой арене.

Как известно, уже сами участники переговоров в Вене 1814 1815 гг. весьма неоднозначно оценивали их результаты. Так, генеральный секретарь конгресса Ф. Гентц писал: «Громкие фразы о «восстановлении общественного порядка», «обновлении европейской политической системы», «прочном мире» произносились для того, чтобы внушить спокойствие народам… но настоящей целью конгресса являлся раздел между победителями отнятой у побежденного (т. е. у Наполеона – С. С.) добычи» [цит. по: 3, с. 67]. В свою очередь, сто лет спустя английский дипломат и историк Г. Никольсон считал ошибкой «венской системы» допуск побежденной Франции за стол переговоров в качестве равноправного участника. Однако Вторая мировая война, ставшая возможной как раз вследствие нарастания противоречий между Германией и прочими европейскими странами поставила под сомнение верность оценок Никольсона. В период «холодной войны» усилился интерес к достижению

352

международной безопасности в условиях перманентной конфронтации двух сверхдержав. Необычайно высокая оценка «венской системы» вышла из под пера американского историка и политика Г. Киссинджера, акцентировавшего внимание именно на столетнем периоде мира, полученном Европой вследствие договоренностей в Вене [4, с. 67]. Однако в советской историографии по большей части закрепилось негативное отношение к «венской системе», отмечался ее реакционный характер и направленность на подавление революционных движений. В современной украинской историографии, насколько нам известно, история создания, функционирования «венской системы» не становилась предметом комплексного исследования. Тем более отсутствуют работы, где сопоставлялись бы точки зрения представителей различных историографических направлений по данному вопросу. Цель данной статьи заключается в сравнительном анализе взглядов А. Сореля и Г. Киссинджера. При этом в качестве проблемных моментов выступающих объектом анализа являются: 1) цели и задачи создания «венской системы»; 2) Восточный вопрос; 3) историческое значение «венской системы» и причины ее упадка.

Научная деятельность А. Сореля (1842 1906 гг.), выдающегося французского историка-международника, члена Французской академии и одного из представителей школы «дипломатической истории» относится к числу блестящих страниц французской исторической науки [2]. Для Сореля Венский конгресс сталпервойпопыткой«датьЕвропехартию,покрайнеймеретерриториальную, определитьразмерывладениякаждогогосударстваипутемколлективногодоговора» положить начало прочному миру, что было новым явлением для Европы. В качестве цели создания «венской системы» французский историк называет «политическое равновесие», основательно поколебленное в ходе революционных и наполеоновских войн [3, с. 61] Сорель воспринимает Венский конгресс и его решения в духе наиболее продолжительного и благотворного периода мира и «развития цивилизации» за все время существования Европы.

Характеристика значения Восточного вопроса дается Сорелем несколько прямолинейно. Обращается внимание на стремление русского императора Александра І (1777 1825 гг.) «провозгласить принципом европейского права постоянное вмешательство России в пользу восточных христиан» (Османской империи – С. С.). В свою очередь, это означало бы установление российского господства над Турцией, когда «неясные пункты» Кучук Кайнарджийского мирного договора воплотились бы в четко определенные формы. В свете этого констатируется сопротивление британских правящих кругов такому развитию событий и стремление австрийского министра иностранных дел К. Меттерниха (1773 1859 гг.) добиться «европейской гарантии» для Турции. В целом же Сорель отмечает, что серьезное обсуждение всего комплекса противоречий ведущих европейских держав относительно «турецкого наследства» сознательно не предпринималось на Венском конгрессе, т. к. это могло привести к серьезным осложнениям [3, с. 60 61].

В тоже время французский историк отдает себе отчет и в зыбкости решений конгресса, поскольку они противоречили ходу исторического развития

353

европейского континента. Так, архитекторы «венской системы» не учли «умонастроения населения, ни его морального уровня… всего того, что делает из каждого человека индивидуальность, а из групп этих людей нацию». Помимо этого одной из главных причин уничтожения венских трактатов Сорель считал недооценку их авторов исторического наследия Французской революции концаХVIII в.,событиякоторойпровозгласиливыступлениенаисторическую сцену «национального духа» европейских народов в новом качестве [3, с. 63]. Наконец, в виде отдельной причины краха венских договоров выделяется пренебрежительное отношение к французской нации, возвращенной к так называемым «естественным границам». Лишив Францию ее завоеваний, осуществленных в период наполеоновских войн, союзные державы заставили ее «связать внутреннюю борьбу против октроированной хартии с требованиями внешней политики», направленными против трактатов 1815 г. Подчеркивается, что наиболее вредоносное значение итоги Венского конгресса имели для французской нации, «так часто проклинавшей эти договоры».

Как видим, Сорель достаточно четко выделял, отдавая должное французскому патриотизму, негативные и позитивные черты венских договоров. При этом, избегая назвать конечную дату их уничтожения, выдающийся французский историк обращал внимание, что именно создание независимой и нейтральной Бельгии, Итальянской монархии и Германской империи положили конец существованию «венской системы» международных отношений.

С несколько иных позиций рассматривает данный вопрос известный американский политик и историк Г. Киссинджер [5]. В фундаментальном труде «Дипломатия», ставшем, как известно, национальным бестселлером США

в1994 1995 гг., автор подвергает анализу долговременные факторы, определявшие создание, функционирование и упадок различных международных систем. Киссинджер оценивает Венский конгресс и его итоги с высоты исторического опыта конца ХХ в. Для труда американского историка характерен высокий уровень исторического осмысления, где факты вписываются в тщательно продуманную концептуальную ось развития Европы ХІХ в.

Г. Киссинджер, прежде всего, утверждает, что главные цели Венского конгресса, т. е. «необходимость перестройки нового мирового порядка», были достигнуты с беспрецедентным успехом. Действительно, после этого

вистории Европы наступил самый продолжительный период мира [4, c. 67] Американский ученый находит объяснение такого развития событий в том, «что равновесие было рассчитано весьма тщательно». При этом обращается внимание, что важнейшей целью участников конгресса было предложить новую альтернативу исчерпавшей себя модели политического урегулирования на европейском континенте, сложившейся во времена кардинала Ришелье. Допуск в качестве равноценного участника переговоров Франции, с точки зрения Киссинджера, стал одним из наиболее дальновидных шагов ведущих европейских держав. В ходе изложения фактического материала определенное внимание уделяется исторической параллели с условиями Версальско-Вашингтонской системы, в соответствии с которой Германия не рассматривалась в качестве полноправного участника.

354

Самуидею«Священногосоюза»Киссинджероцениваетвкачественаиболее «оригинального аспекта венского урегулирования» [Там же, с. 71]. Результаты внешнеполитической деятельности Меттерниха для Австрии рассматриваются необычайно высоко. Именно австрийский министр иностранных дел продлил существование Австрии в качестве великой державы еще на столетие [Там же, с. 73]. Меттерних предстает перед нами в качестве последователя идей Вольтера и Канта, одного из последних носителей рационалистических идей Просвещения. Несомненным успехом австрийского министра стала его способность убедить русского царя Александра І в необходимости «консервативного единства». Отсюда вытекает, согласно оценке американского историка, и «главная дилемма» Меттерниха: необходимость постоянного балансирования между Россией и Великобританией. Таким образом, ему все же удалось «сохранить европейский консенсус и предотвратить русскую интервенцию на Балканах». Внешняя же политика России данного периода, согласно Киссинджеру в определенной мере противоречила ее национальным интересам.

Упадок «венской системы» Киссинджер связывает не с действиями на международной арене России, Великобритании или Австрии, а именно Франции. Подробно разобрав цели и задачи внешней политики Наполеона

ІІІ (1808 1873 гг.), автор приходит к выводу, что именно Крымская война (1853 1856 гг.) положила конец «консервативному единству» ведущих европейских держав того времени. Это «консервативное единство», безвозвратно утраченное вследствии определенного возврата к состоянию вещей характерного для XVIII в., преподносится в качестве некоего оптимального варианта и для современной системы международных отношений. Однако французский император Наполеон ІІІ, согласно Киссинджеру, так никогда и не смог понять истинного значения венских договоров для безопасности Франции. Вследствии этого целый ряд ошибок во внешней политике бонапартистской Франции после Парижского мирного конгресса 1856 г. в конечном счете привели к утрате французского преобладания на европейском континенте заложенного кардиналом Ришелье (1585 1642 гг.). В более же глобальной перспективе переход к силовой политике, основывающейся на концепции соотношения сил и национальных интересов, стал одной из долгосрочных предпосылок Первой мировой войны, являвшейся результатом ничем неограниченной системы союзов и гонки вооружений.

Таким образом, сравнительный анализ точек зрения относительно «венской систем» А. Сореля и Г. Киссинджера показывает наличие как сходных моментов, так и расхождений в оценках двух историков. Для Сореля, выдающегося представителя школы «дипломатической истории», венские договоры 1814 1815 гг. предстают в качестве навязанных Франции союзными державами. При этом французский историк не замечает, не желает замечать, что именно объединение Германии, территориальная раздробленность которой выступала одной из концептуальных основ этих договоров, положило конец преобладанию Франции в Европе. Сам допуск Франции в качестве равноправного участника на переговорах в Вене оценивается

355

лишь в плане принудительного возврата к границам 1792 г. Киссинджер же на первое место все таки выдвигает идею «консервативного единства» в качестве гаранта европейской стабильности ХIX в. Мировые войны и эпоха «холодной войны», ядерный век и состояние перманентной конфронтации предоставляют американскому историку основания для более целостного взгляда на достижения и неудачи венских договоров. Эти расхождения

воценках исторического значения Венского конгресса отражают различие

вмировоззрении и историческом опыте французского и американского историков. Подход Сореля парадоксальным образом сочетал в себе неприятие решений Венского конгресса, лишившего Францию наполеоновских завоеваний и, в тоже время, характеризовался наличием элементов реваншизма присущего французской историографии конца ХІХ–нач. ХХ вв.

Сравнительный анализ взглядов двух историков представляется крайне продуктивным, т. к. дает возможность составить объективное представление о расхождениях в оценках двух историков. На наш взгляд, точка зрения Киссинджера является более взвешенной и концептуально обоснованной, поскольку учитывает весь комплекс факторов определявших характерные черты и особенности данного периода в истории международных отношений.

Литературы:

1. Мейер К. Вперед, в прошлое. Европу необходимо снова поделить на сферы влияния. Это единственная гарантия против войн / К. Мейер. – Пульс планеты, 8 сентября 2008 года. – № 207 (2757). 2. В посмертном некрологе опубликованном в 1906 г. отмечалось, что Сорель «был последним из великих историков всеобщего охвата, повествователей, художников и психологов ХIX века. Он был из того же ряда, что и Огюстен Тьерри, Мине, Мишле, Гизо, Токвилль, Ренан, Тэн, Фюстель де Куланж, таланты и гении без сомнения весьма различные, показывающие однако… что история не была для них только анализом фактов и текстов, но восстановлением жизни и идей, а также сил общего порядка, управляющих событиями» / Revue Historique. – Necrologie. Albert Sorel. – Paris. – Presse Universitaire de France. – Fasc 1 (1906). – p. 91. 3. История ХIX века: Т. 1 8 / под ред. профессоров Лависса и Рамбо / ; пер. с фр. – М.: ОГИЗ, Государственное социально-экономическое издательство, 1938. – Т. 3. Время реакции и конституционные монархии. 1815 1847. Часть первая. – М.: ОГИЗ, 1938. – 638 с. 4. Киссинджер Г. Дипломатия / Г. Киссинджер; пер. с англ. В. В. Львова. – М.: «Ладомир», 1997. – 847 с. 5. В последнее время среди представителей российской историографии наметилось повышение интереса к анализу геополитических подходов американского историка. Так, заслуживает внимания кандидатская диссертация тамбовского исследователя С. В. Хомутинкина «Проблема мирового порядка во внешнеполитических взглядах Генри Киссинджера» (Тамбов, 2006 г.). Любопытная оценка Г. Киссинджера содержится в «Мемуарах» известного французского социолога, философа и политолога Р. Арона. См.: Арон Р. Мемуары. 50 лет размышлений о политике / Р. Арон; пер. с фр. Г. А. Абрамова. – М.: «Ладомир», 2002. – 871 с. – c. 683 692. Арон обращает внимание на двойственный характер деятельности американского политика, затмившего масштабом своей личности окончание безусловного доминирования США на мировой арене.

356

УДК 94 (44:420) «1798 / 1801»

Седнев С. С. (г. Луганск)

ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ БРИТАНСКОЙ ИНДИИ

ВПЕРИОД ЭКСПЕДИЦИИ НАПОЛЕОНА БОНАПАРТА

ВЕГИПЕТ (1798 1801 ГГ.)

На рубеже XVIII – XIX веков Великобритания вела ожесточенную борьбу со своими главными западными конкурентами. В первую очередь это была Франция. К этому времени Лондон уже одержал ряд важных стратегических побед над французами. Франция была окончательно вытеснена из Индии, что сразу повлекло за собой захват ключевых позиций в этой стране Британией. Перед англичанами открылись колоссальные перспективы для дальнейшей торгово экономической и территориальной экспансии на полуострове Индостан. Но британскиеправящие круги понимали, что помимо открывшихся перспектив для метрополии появились и новые проблемы, связанные, прежде всего, с обороной Индии.

Проблематика, связанная с внешней и колониальной политикой Великобритании на Востоке была и остается весьма актуальной. Поэтому историография этой проблемы достаточно обширна [1]. Однако учеными практически не подвергались детальному изучению вопросы о влиянии экспедиции Наполеона Бонапарта в Египет на развитие системы обороны Британской Индии.

Буржуазная революция, вспыхнувшая во Франции, сперва внушила правящим кругам Великобритании оптимистические надежды. Премьерминистр У. Питт и его сторонники полагали, что революция ослабит Францию и заставит ее отказаться от активной морской и колониальной политики. Однако вскоре они поняли, что преобразованная революцией держава может в недалеком будущем оказаться еще более опасным противником. Английское правительство решило воспользоваться благоприятным моментом, чтобы уничтожить французские базы в колониях, прежде чем Париж успеет оправиться от своих внутренних затруднений [2, c. 13].

Но эти действия привели совсем к обратному результату, чем больше колоний теряла Франция, тем агрессивнее становились ее экспансионистские планы. Объектом для нанесения ответного удара был выбран Египет. Французская дипломатия помимо собственных выгод видела в захвате этой страны способ нанести Великобритании тяжелый удар и создать для нее вечную угрозу.

Инициатором оккупации Египта был министр иностранных дел Талейран, который выступил на заседании французской Академии наук с рефератом, посвященным вопросу: «какие новые колонии может завести Франция и какие выгоды из колоний может она извлечь». Этопроизведение попало в руки к генералу Н. Бонапарту и оказало на него огромное

357

впечатление. А Талейран нашел в нем человека, подходящего для воплощения своих замыслов [3, c. 74 75].

Наполеон Бонапарт давно обратил свое внимание на возможности, которые открывались бы для Франции, имей она колонии на Востоке. Главной своей целью он видел вытеснение англичан из Индии, считая, что первым шагом в этом направлении станет стратегический плацдарм на Ближнем Востоке. «Чтобы завоевать Индию, нам сначала нужно стать хозяевами в Египте», – заявлял он [4, c. 17].

Весной 1798 года в Тулоне началось сосредоточение кораблей и транспортов, туда же был стянут 38 тысячный десантный корпус под командованием Бонапарта. Европейские газеты распространяли самые противоречивые сведения о планах французов – от высадки на побережье Британии до захвата Константинополя [5, c. 75].

19 мая экспедиционная эскадра тайно вышла из портов. А уже 30 июня французский флот достиг Александрии [6, c. 391 392]. Английские власти до последнего не знали, куда направляется эта экспедиция. Тот факт, что Наполеон наступает с такой большой армией, вызвал в Лондоне серьезную тревогу, особенно у президента нового совета управляющих Ост-Индской компанией Г. Дандеса и его коллег. Поэтому вести о высадке французов

вЕгипте восприняли в Индии с облегчением, хотя и это было уже достаточно угрозой. Действительную же опасность для британских владений представляла активизация антибританских сил в самой Индии, и в первую очередь Майсура во главе с Типу султаном. Граф Морнингтон в письме Г. Дандесу писал: «Если французы действительно взяли Александрию, то, какой бы трудной ни была эта попытка, они, я полагаю, не упустят возможности оказать содействие Типу и во всяком случае употребят все усилия, чтобы подстрекнуть его к войне» [2, c. 22].

Вотличие от британцев Типу султан – главный противник компании

вИндии, воспринял новости о высадке с надеждой. Он уже несколько лет вел переговоры с французскими властями на Иль де-Франс и предложил правительству в Париже заключить союзный договор. В этом документе правитель Майсура изложил план совместных военных действий против британцев: «Французская армия, которая должна состоять из 10 тысяч человек, высадится в Телличери, о чем немедленно известит Богом данный серкар, который сразу же направит свою армию для совместных с армией Франции действий… Военные корабли должны одновременно направиться к побережью, чтобы поддержать сухопутные войска, а Богом данный серкар поставит также необходимое продовольствие экипажу эскадры, и если будет на то воля божья Мадрасбудет взят и его сравняют с землей…» [7, c. 118]. В заключение индийский правитель предлагал разделить владения британцев между ним и Францией: «Богом данный серкар оставит себе крепости Тричинополи, Танджур и Элур и половину побережья Карнатика, а другая половина будет дана французской нации» [7, c. 118].

358

26 января 1799 года уже сам Наполеон отправил майсурскому султану письмо, из которого видно, что он собирался приступить к переговорам

вконце января 1799 года. Так же в нем говорилось, о намерениях освободить Майсур «от железного ярма Англии». Письмо было перехвачено английским агентом в Мекке капитаном Уилсоном [2, c. 24;8, c. 203].

«Обнаружившиеся намерения французского правительства, – доносил Морнингтон в Лондон 13 февраля 1799 г., – положение французской армии в Египте, возможная помощь французской эскадре в здешних водах,

всочетании с недавними поступками Типу султана, делают необходимым для безопасности британского господства в Индии быстрое уничтожение власти этого беспокойного и мстительного государя» [2, c. 25].

Вотличие от высших должностных лиц в правительстве и официальных представителей компании в Лондоне, генерал-губернатор Индии Уэллзли не видел особой опасности в пребывании Наполеона в Египте. Однако этот кризис предоставил ему и английским властям в Индии возможность,

вкоторой они нуждались, а именно ускорить начало давно задуманной войны с Майсуром. Война оказалась для англичан победоносной, после нескольких месяцев борьбы 4 мая была взята столицаСерингапатам, при штурме которой погиб и сам Типу султан. 22 июня 1799 года был подписан «договор о разделе Майсура» между Ост-Индской компанией, низамом и пешвой. Важнейшая преграда к закреплению английского господства на юге Индии была преодолена, а Франция лишилась главной точки опоры на индийском континенте. Немалая заслуга в этом принадлежала Уэллзли. Как выразился английский историк С. М. Эдуардс: «Во время генералгубернаторства Уэллзли, Британская империя в Индии стала Британской империей Индии [8, c. 218; 4, с. 18; 9, c. 334 337].

Незадолго до этого в Египте произошло событие, оказавшее серьезное влияние на судьбу экспедиции французов и на положение англичан в Индии. Пока Бонапарт сражался с мамелюками, адмирал Нельсон обнаружил французскую флотилию, стоявшую на якоре в гавани Абукир. 1 августа он атаковал французский флот и почти истребил его. Армия Наполеона, завоевывавшая Египет оказалась отрезанной от Франции [6, c. 393].

Правда это не остановило амбициозного генерала. 5 февраля он двинулся на Сирию, а уже 20 февраля был взят Эльариш, 25 февраля – Газа и 7 марта – Яффа. Далее Наполеон двинулся вдоль побережья, круто на север, к крепости Сан-Жак д’Акр. Но после двухмесячной неудачной осады французы вынуждены были вернуться в Египет [6, c. 393 395].

На протяжении всей жизни Наполеон повторял, что его судьба решилась этой неудачей. Если бы вслед за падением Сан-Жак д’Акра ему удалось завоевать Сирию, Палестину, то эти страны, вместе с Египтом сделались бы плацдармом, исходным пунктом, укрепившись на котором французы могли бы со временем думать о подготовке и реализации нового движения на Восток через Месопотамию и Персию к Индии.

359

Но как показали события, эти планы вряд ли бы могли осуществиться. Осознав, что экспедиция потерпела крах, 22 августа 1799 года Наполеон Бонапарт отплыл во Францию [10, c.112].

8 марта 1801 года английские войска под командованием Р. Аберкромби высадились у Александрии и начали постепенно выбивать французов из их опорных пунктов. А в гавань на Красном море прибыли англо-индийс- кие войска направленные из Бомбея Уэллзли. 2 сентября 1801 года в плен англичанам сдались последние французские части [11, c. 246].

Как отмечал известный украинский востоковед М. С. Бурьян: «Мечтам Наполеона о реставрации французской империи в Индии не суждено было сбыться. Они были разрушены сначала адмиралом Нельсоном на море, а затем совместными усилиями Уэллзли и Аберкромби на суше» [12, с. 36]. А сами англичане 1801 году получили право свободного транзита всей английской корреспонденции и грузов через Суэцкий перешеек из Европы в Индию и обратно [6, c. 404]. Таким образом, Уайтхолл воспользовался идеями Бонапарта в своих целях.

Экспедиция французов в Египет дала понять государственным деятелем Великобритании, что Индия уязвима с еще одной стороны –Крас- ного Моря и Персидского залива. Таким образом, этому направлению, на которое до этого смотрели исключительно как на торговую артерию для сообщения Европы с Индией, Фориноффис стал придавать важное стратегическое значение. Британские правящие круги признали необходимость обеспечения за собой преобладания в этом регионе, захватив контроль над подступами к заливу и главный из них – через Ирак. Багдадский пашалык в английских представлениях обороны Индии был призван играть видную роль. С этого времени Ост-Индская компания принялась укреплять свое влияние в Басре и Багдаде. В Ирак был послан штатный представитель компании, в официальные обязанности которого входилообеспечение беспрерывного почтового сообщения между метрополией и ее индийскими колониями и наблюдение за деятельностью эмиссаров Франции в Ираке [13, c. 390 391]. В действительности, учитывая торгово экономическую зависимость стран Персидского залива от Ост-Инд- ской компании, английский резидент получил право оказывать сильное влияние на ход местных событий.

Таким образом, подводя некоторые итоги, можно сделать вывод о том, что экспедиция Наполеона Бонапарта в Египет оказала значительное влияние на формирование «доктрины обороны Британской Индии». В течении нескольких лет французская деятельность на Ближнем Востоке несла угрозу традиционным британским путями сообщения с Востоком и, в частности, с Индией. Это не могло не повлиять на внешнюю и колониальную политику Соединенного королевства. Замыслы и действия Бонапарта открыли для британских политических деятелей и руководства Ост-Индской компании уязвимые места в системе защиты «жемчужины

360