О молитвах
...Когда человек чувствует себя прекрасно, полон жизни, наслаждается богатством и душевным покоем, он объясняет это завидное состояние ума и тела присутствием сверхъестественных сил, которые либо наполняют его тело, либо охраняют. Наоборот, всякого рода несчастья, болезни и неудачи объясняются отсутствием такой защиты. В молитвах и других текстах человек просит великих богов, чтобы «добрые» духи находились возле него, заботились и защищали от
врагов — людей, колдунов или демонов — и тем самым обеспечивали бы физическое благополучие, успехи и удачу во всех предприятиях.
(Оппенгейм А. Древняя Месопотамия. С. 157-158)
Об изображениях богов
Божество, как правило, считалось присутствующим в своем изображении, если оно обладало определенными специфическими чертами и атрибутами, и ему поклонялись так, как было установлено и освящено традицией данного храма. Если изображение выносили из святилища, с ним вместе удалялся и бог, выражая таким образом свой гнев против города или страны.
...Богов облачали в пышные одежды особого стиля, дополнявшиеся тиарами и нагрудными украшениями (пекторалями). Одежды сменялись во время специальных церемоний в соответствии с требованием ритуала.
...Мы знаем из месопотамских и египетских источников, что изображения богов ваялись и подновлялись в специальных мастерских при храме; после этого они подвергались сложному и совершенно тайному ритуалу освящения, который должен был превратить безжизненную материю в сосуд божественного присутствия. Во время ночных церемоний они наделялись «жизнью», их глаза и рты «отверзались», чтобы идолы могли видеть, слышать и есть; затем над ними совершался ритуал «омовения рта», придававший им, как считалось, особую святость. Похожие обычаи были приняты и в Египте, где идолы божеств наделялись традиционно необходимыми качествами с помощью магических актов и формул. Тем не менее сам процесс изготовления идолов вручную, по-видимому, во всех религиях, где подобные изображения обладали культовой или священной функцией, ощущался как некая неловкость, на что указывают часто встречающиеся легенды и религиозные сказания, подчеркивающие чудесное происхождение наиболее знаменитых изображений богов.
...Богам в храме Урука еда подавалась два раза в день. Первая и основная трапеза приходилась на утро, когда храм открывался, вторая — на вечер, очевидно, на время непосредственно перед закрытием дверей святилища...Каждая трапеза состояла из двух блюд, называемых «основное» и «второе». Блюда различались между собой, по-видимому, скорее по количеству, чем по составу продуктов. Церемониал, характер и число блюд, входивших в божественную трапезу, приближаются к человеческим меркам, вообще характерным для месопотамских богов.
(Оппенгейм А. Древняя Месопотамия. С. 146-149)
Философия
В Древней Месопотамии философия как самостоятельная область деятельности человеческого духа не сформировалась. Но некоторые литературные тексты можно оценить как имеющие философский характер. К их числу относится и приводимый ниже «Разговор господина с рабом», в котором обсуждается проблема человеческой деятельности и ее последствий.
Разговор господина
с рабом
И сказал господин рабу:
— Повинуйся мне, раб!
И раб отвечал:
— Повинуюсь!
Запряги поскорей колесницу, чтоб мне ехать к царю во дворец! — приказал господин, и раб поклонился ему:
— Поезжай поскорей! Там ты сможешь снискать особую милость! —
Но покачал головой господин:
— Раб, не спеши! Не хочу я ехать к царю!
И откликнулся раб:
Да, зачем тебе ехать! Может царь поручить опасный поход, и будешь ты в тяжком походе страдать днем и ночью...
* * *
И сказал господин рабу:
— Повинуйся мне, раб!
И раб отвечал:
— Повинуюсь!
Задумал я, раб, жениться. Наследниками пора обзавестись! — сообщил господин, и раб поддержал:
— Что ж, хорошее дело! Тот, кто имеет детей, может быть спокоен о том, что когда помрет, найдется человек, приносящий жертву!
— Нет, раб! Вздор я говорю — с какой стати мне жениться? — засомневался господин.
— А и верно! — поддержал господина раб. — Жениться — это что голову в петлю сунуть. Да и дети — то родятся бог весть какие — кривые да хромые! Не женись, мой господин — дом свой в целости сохранишь, ей-богу!
* * *
И сказал господин рабу:
— Повинуйся мне, раб!
И раб отвечал:
— Повинуюсь!
мал твой господин учинить разбой! Что скажешь?
— Что ж, дело неплохое! — отвечал господину раб. — Разбоем добудешь ты себе богатство.
— Нет, раб, я передумал — не пойду я на разбой! — изменил свое решение господин.
— А и не ходи, мой господин, не ходи! Чего доброго убьют тебя, с живого снимут шкуру, в темницу бросят! Не учинишь разбоя — жить долго будешь!
* * *
И сказал господин рабу:
— Повинуйся мне, раб!
И раб отвечал:
— Повинуюсь!
— Решил я свершить для отчизны великое доброе дело!
И так ему раб отвечал:
— Что ж, господин, сверши задуманное — ты и у царя в почете будешь, да и боги тебя не забудут.
— Нет, раб, не хочу я делать добрые дела для моей отчизны! — И господин решительно взмахнул рукой.
— А и правда, господин, что проку в них? Пойди на кладбище да погляди на кости — разве угадаешь ты, кто из умерших был усерден к благу государства, а кто ему вредил?
(Разговор господина с рабом. С. 102-104)
Государство и право
Правители первых шумерских государств носили титул «лугаль» («большой человек») или энси; последний титул связан с должностью жреца, что свидетельствует о том, что правитель был также главой жрецов. Позже во всей Месопотамии утверждается идея божественности царей и царской власти. — — Заду
О царской власти
Жители Месопотамии признавали только одно учреждение в современном смысле этого слова — царскую власть. Именно она прежде всего являлась признаком цивилизованной жизни и считалась поэтому божественного происхождения... Святость царя подчеркивается (особенно в ассирийских текстах) сверхъестественным и внушающим страх сиянием (аурой), которое, судя по данным религиозной литературы, характерно для всех божеств и всех вещей божественного происхождения.
...Ассирийский царь в качестве жреца был или действующим лицом, или объектом поклонения в многочисленных и сложных ритуалах, детально описанных в некоторых текстах. Его тщательно охраняли от болезней и особенно от вредных магических влияний, так как от его благополучия зависело процветание страны. Поэтому ассирийские цари... окружались толпой предсказателей и лекарей. Все знамения рассматривались и истолковывались прежде всего в связи с тем, какое влияние они окажут на особу царя. Существовали сложные ритуалы — они помогали отвести от царя предсказанное зло. Известен по крайней мере один случай в Ассирии, когда для того, чтобы помешать исполнению предсказания о грозящей смерти царя, пошли на хитрость — другое лицо на сто дней объявили царем (его назвали «подменный царь»), а затем убили и похоронили с почестями. Таким образом, предсказание вроде бы сбылось, а судьба же была обманута и настоящему царю сохранили жизнь.
(Оппенгейм А. Древняя Месопотамия. С. 78-80)
О законах
Хаммурапи
...В судебнике выделяются три группы людей по их правоспособности: полноправные, мушкенум и рабы. Каждая из них по-разному отвечала за те или иные поступки. Так, за ущерб, нанесенный какому-либо мушкенуму, штраф был меньше, чем за ущерб полноправному. Что же касается раба, то он «стоил» еще дешевле, а за правонарушения, совершенные им, применялись наиболее строгие меры и жестокие наказания. Вообще рабы, если иметь в виду частных, считались собственностью хозяев — беглых ловили, укрывателей наказывали. Но при всем том раб имел и определенные права — на семью, хозяйство, имущество. Что касается мушкенумов, то это были, как упоминалось, зависимые царские люди, которые могли иметь хозяйство, рабов, а подчас и должность, и достаточно высокий административный статус.
Группа статей, касающихся собственности, — едва ли не самая большая в судебнике. Признавая собственность как институт (воры и укрыватели либо покупатели краденого наказывались), законы вместе с тем основную свою цель видели в ее регулировании и ограничении. Прежде всего они строго запрещали отчуждение в любой форме пожалованных царем наделов, особенно наделов воинов. Статьи обстоятельно регламентировали условия найма и размер платы за наемный труд; скрупулезно рассматривались все случаи аренды и норма арендной платы, условия залога имущества.
Наибольшего внимания заслуживают те из статей, которые касались условий кредита и ростовщичества. Все они были направлены на ограничение произвола заимодавцев и стремились дать должнику максимальные шансы. При неурожае его долг откладывался. Если за долг человек был вынужден отдать в долговое рабство кого-либо из своей семьи, кредитор нес ответственность за приобретенного таким образом раба-должника: в случае, если от дурного обращения последний умирал, кредитор наказывался. В любом случае срок долгового рабства не должен был превышать трех лет — после этого срока должник освобождался, а долг считался
погашенным. Был установлен и размер долгового процента — он не должен был превышать 20% при денежном и 30% при натуральном займе.
Наказания за серьезные преступления были суровыми, часто преступник карался смертью. Основной принцип назначения наказаний — талион, т.е. воздаяние по принципу «око за око», «рука за руку», «сына за сына», «раба за раба».
(Васильев Л.С. История Востока. Т. 1. С.94-95)
Из законов
Хаммурапи
195. Если сын ударил своего отца, то ему отрежут руки.
196. Если кто-нибудь повредил глаз у сына мужа (т.е. свободного человека), то повредят глаз ему [самому].
197. Если он сломал кость у сына мужа, то сломают кость ему.
199. Если он повредил глаз у чьего-нибудь раба или сломал кость у чьего-нибудь раба, то он уплатит половину его стоимости.
202. Если кто-нибудь ударил по щеке лицо высшего положения, то его на суде ударят шестьдесят раз плетью из воловьей кожи.
203. Если сын мужа ударил по щеке сына мужа одинакового положения, то уплатит мину серебра.
216. Если врач сделал кому-нибудь тяжелый разрез бронзовым ножом и излечил [этого] человека или же снял с чьего-нибудь глаза бельмо бронзовым ножом и вылечил глаз [этого] человека, то он получает десять сиклей серебра.
218. Если врач сделал кому-нибудь тяжелый разрез бронзовым ножом и причинил смерть [этому] человеку или же снял с чьего-нибудь глаза бельмо бронзовым ножом и повредил глаз [этого] человека, то ему отсекут руки.
229. Если строитель построил кому-нибудь дом и сделал свою работу непрочно, так что построенный им дом обвалился и причинил смерть домохозяину, то строитель предается смерти.
230. Если он причинил смерть сыну домохозяина, то предадут смерти сына строителя.
231. Если он причинил смерть рабу домохозяина, то отдает домохозяину раба за раба.
(Законы Хаммурапи. С. 54-55)
Письменность и книги
Клинопись
Месопотамская письменность в своей древнейшей, пиктографической форме появляется на рубеже IV-III тыс. до н.э. По-видимому, она сложилась на основе системы «учетных фишек», которую вытеснила и заменила. В VI-IV тыс. до н.э. обитатели ближневосточных поселений от Западной Сирии до Центрального Ирана использовали для учета различных продуктов и товаров трехмерные символы — маленькие глиняные шарики, конусы и т.п. В IV тыс. до н.э. наборы таких фишек, регистрировавшие какие-то акты передачи тех или иных продуктов, начали заключать в глиняные оболочки размером с кулак. На внешней стенке «конверта» иногда оттискивали все фишки, заключаемые внутрь, чтобы иметь возможность вести точные подсчеты, не полагаясь на память и не разбивая опечатанных оболочек. Необходимость в самих фишках, таким образом, отпадала — достаточно было одних оттисков. Позже оттиски были заменены процарапанными палочкой значками — рисунками. Такая теория происхождения древнемесопотамского письма объясняет выбор глины в качестве писчего материала и специфическую. подушко- или линзо-образную форму древнейших табличек.
Полагают, что в ранней пиктографической письменности было свыше полутора тысяч знаков-рисунков. Каждый знак означал слово или несколько слов. Совершенствование древнемесопотамской системы письма шло по линии
унификации значков, сокращения их числа (в нововавилонский период их осталось чуть более 300), схематизация и упрощения начертания, в результате чего появились клинописные (состоящие из комбинаций клиновидных оттисков, оставляемых концом трехгранной палочки) знаки, в которых почти невозможно узнать исходный знак-рисунок. Одновременно происходила фонетизация письма, т.е. значки стали употреблять не только в первоначальном, словесном значении, но и в отрыве от него, как чисто слоговые. Это позволило передавать точные грамматические формы, выписывать имена собственные и т.п.; клинопись стала подлинной письменностью, зафиксированной живой речью...
Сфера применения клинописи расширяется: помимо документов хозяйственной отчетности и купчих появляются пространные строительные или закладные надписи, культовые тексты, сборники пословиц, многочисленные «школьные» или «научные» тексты — списки знаков, списки названий гор, стран, минералов, растений, рыб, профессий и должностей и, наконец, первые двуязычные словари.
Шумерская клинопись получает широкое распространение: приспособив к нуждам своих языков, ее с середины III тыс. до н. э. используют аккадцы, семитоязычные жители Центральной и Северной Месопотамии и эблаитяне в Западной Сирии. В начале II тыс. до н. э. клинопись заимствуют хетты, а около 1500 г. до н. э. жители Угарита на ее основе создают свою упрощенную слоговую клинопись, которая, возможно, повлияла на формирование финикийского письма. От последнего берут начало греческий и соответственно более поздние алфавиты.
...При школах-академиях (эддубба) создавались библиотеки по многим отраслям знания, существовали и частные собрания «глиняных книг». Крупные храмы и дворцы правителей также нередко имели кроме хозяйственно-административных архивов большие библиотеки. Самая известная из них — библиотека ассирийского царя Ашшурбанапала в Ниневии, обнаруженная в 1853 г. при раскопках холма возле деревни Куюнджик на левом берегу Тигра. Собрание Ашшурбанапала было не только крупнейшим для своего времени; это едва ли не первая в мире настоящая, систематически подобранная библиотека. Царь лично следил за ее комплектованием; по его приказам писцы по всей стране снимали копии с древних или редких табличек, хранившихся в храмовых или частных собраниях, или же доставляли в Ниневию оригиналы.
...Пространные тексты составляли целые «серии», включавшие иногда до 150 табличек. На каждой такой «серийной» табличке стоял ее порядковый номер; заглавием служили начальные слова первой таблички. На полках «книги» размещались по определенным отраслям знаний. Здесь были собраны тексты «исторического» содержания («анналы», «хроники» и др.), судебники, гимны, молитвы, заговоры и заклинания, эпические поэмы, «научные» тексты (сборники примет и предсказаний, медицинские и астрологические тексты, рецепты, шумеро-аккадские словари и т.п.), сотни книг, в которых «отложились» все знания, весь опыт древнемесопотамской цивилизации. Большая часть того, что мы знаем о культуре шумеров, вавилонян и ассирийцев, была получена при изучении этих 25 тыс. табличек и фрагментов, извлеченных из руин дворцовой библиотеки, погибшей при разрушении Ниневии.
(Древние цивилизации. С. 113-116)
Школа и обучение
называлась в Месопотамии «эддубба», что означало «дом табличек», директора называли «отец дома табличек», а учителей — «старшие братья»; были в школах и надзиратели, которых называли «владеющие хлыстом», что иллюстрирует некоторые особенности метода обучения. Ученики осваивали письменность путем копирования сначала отдельных знаков, а затем целых текстов. Обучение Школа
происходило с раннего утра до позднего вечера и длилось много лет. Учиться было трудно, но профессия писца была выгодной и почетной.
Из «Труда писцов,
собратьев моих...»
Труд писцов, собратьев моих, тебе не по нраву!
А ведь они по десять гуров зерна приносят!
Молодые люди! Любой из них десять
гуров зерна отцу приносит,
Зерно, шерсть, масло, овец ему приносит!
Как уважаем такой человек!
Рядом с ним — ты не человек!
Да и можешь ли ты так же трудиться?
Мальчишка! Трудится и стар и млад!
Даже мне порой не угнаться за ними,
А уж моя голова повыше твоей!
Кто еще так недоволен сыном?
Среди моих собратьев не было таких!
Скажи-ка это родичам моим!
Побойся или постыдись!
Соученики твои и товарищи —
Не пример тебе?! Почему им не следуешь?
Друзья твои и сверстники — не пример тебе?!
Почему им не следуешь?
И со старших бери пример,
Да и с младших бери пример!
Мудрые люди, что средь нас живут,
С тех пор как Энки всему названье дал,
Столь искусной работы, как дело писца, что я избрал,
Не могут назвать! Коль не умеешь петь,
До середины песни, как до морского берега,
Не добредешь! Так и дело писца!
Ты не думаешь о деле моем,
Уж не говорю — о деле отца моего!
Энлиль уготовил людям судьбу,
С тех пор как всему название дал!
Сын да наследует дело отца!
А не то — ни почета ему, ни привета!
(Труд писцов, собратьев моих.... С. 140-141)
Литература
Литература Древней Месопотамии отличается многообразием форм и жанров. К древнейшим текстам относятся списки богов, некоторые мифы и гимны, позднее появляются эпические произведения, рассказывающие о богах и героях, складывается жанр исторической литературы, появляется публицистика, записываются сказки, пословицы и поговорки и т.п. По-видимому, самым знаменитым произведением является «Эпос о Гильгамеше».
Из «Эпоса
о Гильгамеше»
Гильгамеш — реально существовавший исторический персонаж, царь Урука в XXVII-XXVI веках до н.э. Еще в древности он стал героем ряда поэм, и позднее на этой основе сформировался целый эпос. Версия, отрывок из которой здесь приводится, была записана на двенадцати табличках и хранилась в библиотеке ассирийского царя Ашшурбанапала в Ниневии.
Поэма начинается с того, что Гильгамеш царствует в Уруке, притесняя жителей. Они молят богов найти управу на него. Боги создают дикого человека Энкиду, который равен по силам Гильгамешу. Они становятся друзьями и вместе совершают ряд подвигов. Затем богиня Иштар влюбляется в Гильгамеша, но он отвергает ее. Разгневавшись, она делает так, что Энкиду умирает. Смерть друга заставила Гильгамеша задуматься о бренности человеческого существования и начать поиск бессмертия. Он узнал, что его дальний предок Утнапишти — единственный из всех людей — получил от богов бессмертие. После долгих странствий Гильгамеш находит Утнапишти.
ему вещает, дальнему Утнапишти:
Гляжу на тебя я, Утнапишти,
Не чуден ты ростом — таков, как и я, ты,
И сам ты не чуден — таков, как и я, ты.
Не страшно мне с тобой сразиться;
Отдыхая, и ты на спину ложишься —
Скажи, как ты выжив, в собранье богов был
принят и жизнь обрел в нем?
Утнапишти ему вещает, Гильгамешу:
Я открою, Гильгамеш, сокровенное слово
И тайну богов тебе расскажу я...
...Богов великих потоп устроить склонило их сердце.
Совещались отец их Ану, Энлиль, герой, их советник,
Их гонец Нинурта, их мираб Эннуги.
Светлоокий Эа с ними вместе клялся,
Но хижине он их слово поведал:
Хижина, хижина! Стенка, стенка!
Слушай, хижина! Стенка, запомни!
Шурриппакиец, сын Убар-Туту,
Снеси жилище, построй корабль,
Покинь изобилье, заботься о жизни,
Богатство презри, спасай свою душу!
На свой корабль погрузи все живое.
Тот корабль, который ты построишь,
Очертаньем да будет четырехуголен,
Равны да будут ширина с длиною,
Как Океан, покрой его кровлей!»
Я понял и вещаю Эа, владыке:
То слово, владыка, что ты мне молвил,
Почтить я должен, все так и исполню...
Едва занялось сияние утра,
По зову моему весь край собрался...
...Всех мужей я призвал на повинность —
Дома сносили, разрушали ограду.
Ребенок смолу таскает, Гильгамеш
Сильный в корзинах снаряженье носит.
В пятеро суток заложил я кузов:
Треть десятины площадь, борт сто двадцать локтей высотою,
По сто двадцать локтей края его верха.
Заложил я обводы, чертеж начертил я:
Шесть в корабле положил я палуб,
На семь частей его разделил ими,
Его дно разделил на девять отсеков...
Был готов корабль в час захода Солнца.
Сдвигать его стали — он был тяжелым,
Подпирали кольями сверху и снизу,
Погрузился он в воду на две трети...
Нагрузил его всем, что имел я,
Нагрузил его всем, что имел серебра я,
Нагрузил его всем, что имел злата я,
Нагрузил его всем, что имел живой я твари,
Поднял на корабль всю семью и род мой,
Скот степной и зверье, всех мастеров я поднял,...
Настало назначенное время:
Утром хлынул ливень, а ночью
Хлебный дождь увидел я воочью.
Я взглянул на лицо погоды —
Страшно глядеть на погоду было.
...Ходит ветер шесть дней, семь ночей,
Потопом буря покрывает землю.
При наступлении дня седьмого
Буря с потопом войну прекратили,
Те, что сражались подобно войску.
Успокоилось море, утих ураган — потом прекратился.
Я открыл отдушину — свет упал на лицо мне,
Я взглянул на море — тишь настала,
И все человечество стало глиной!
Плоской, как крыша, сделалась равнина.
По лицу моему побежали слезы.
Стал высматривать берег в открытом море —
В двенадцати поприщах поднялся остров.
У горы Ницир корабль остановился.
Гора Ницир корабль удержала, не дает качаться.
...При наступлении дня седьмого
Вынес голубя и отпустил я;
Отправившись, голубь назад вернулся:
Места не нашел, прилетел обратно.
Вынес ласточку и отпустил я;
Отправившись, ласточка назад вернулась:
Места не нашла, прилетела обратно.
Вынес ворона и отпустил я;
Ворон же, отправившись, спад воды увидел,
Не вернулся; каркает, ест и гадит.
Я вышел, на четыре стороны принес я жертву,
На башне горы совершил воскуренье:
Семь и семь поставил курильниц,
В их чашки наломал я мирта, тростника и кедра.
Боги почуяли запах...
раскаялись, что погубили людей, и дали Утнапишти и его жене бессмертие, но Гильгамешу и всем остальным людям оно недоступно. Но в утешение Утнапишти рассказывает Гильгамешу, как тот может найти хотя бы цветок молодости, и Гильгамеш его добывает. Но когда Гильгамеш, устав в пути, остановился на отдых, к нему подползла змея, проглотила цветок и омолодилась. А Гильгамеш с пустыми руками возвращается в Урук и начинает заниматься ремонтом городских стен.
(«О все видавшем» со слов Син-лека-уннинни, заклинателя. С. 211-216)
Музыка
Данные раскопок, литературные памятники, изображения на рельефах и печатях указывают на значительную роль музыки в общественной жизни Шумеро-Вавилонии. В честь музыкальных инструментов совершались даже жертвоприношения. По представлению шумерийцев их боги были не только любителями музыки, но и музыкантами. В государственной иерархии музыканты стояли непосредственно за богами и царями. Именами музыкантов обозначалось летоисчисление. В более поздних источниках говорится о большом развитии придворных ансамблей, выступавших и с публичными концертами. Отдельные меценаты содержали ансамбли певцов и исполнителей на инструментах, доходившие до 150 человек.
Исторические источники позволяют говорить о богатом, разнообразном и сравнительно совершенном музыкальном инструментарии уже к началу III тысячелетия до н.э.
Наряду с изображениями музыкальных инструментов найдены и остатки самих инструментов: многочисленные разновидности ударных (преимущественно барабанов и систров); из духовых — архаическая продольная флейта, близкая древнеегипетской; язычковые — типа гобоя; из струнных встречаются знакомые уже по Древнему Египту арфообразные лиры, арфы, лютни.
В ансамблях Шумеро-Вавилонии ударные инструменты сочетаются со струнными и с духовыми.
(Грубер Р.И. Всеобщая история музыки. С. 58)
Архитектура и строительство
Шумерский город
Типично шумерский город и вероятно, большинство городов, созданных в позднейший период, состоял из трех частей. Прежде всего — из самого города... Это была окруженная стеной территория, на которой находились храм или храмы, дворец с резиденциями придворных и жилища горожан. Центр управления городом находился у «ворот» (в больших городах их было несколько), где происходили собрания горожан или собрания жителей данного квартала и отправлял свои обязанности градоправитель. К каждым «воротам» был приписан определенный квартал города. Далее шел «пригород», по-шумерски «внешний город», где находились дома, пастбища, поля и сады, обеспечивавшие город продуктами питания и сырьем...
Третьей частью города был район пристани (kаr — в шумерском и karu — в аккадском). Он являлся центром коммерческой деятельности, в особенности той, которая была связана с внешней торговлей. Таким образом, кару соответствовал не только по функции, но и по названию порту (рortus) раннего средневековья. Кару был административно независим и имел собственный юридический статус, что было важно для горожан, которые вели там дела. В кару жили чужеземные торговцы; у них были свои лавки, а питались они в портовой таверне.
(Оппенгейм А. Древняя Месопотамия. С. 92) Боги