5. Как объяснить феномен свободы воли и его совместимость с детерминированностью мозговых процессов?

Здесь нет возможности, да и нужды, вдаваться в подробный анализ феномена свободы воли. Для наших целей достаточно признать, что в некоторых случаях человек осуществляет действия (в практическом или хотя бы в субъективном плане) по своей личной воле, по своему желанию, что в некоторых случаях он совершает выбор по своему внутреннему побуждению. Эти действия не могут быть однозначно детерминированы внешними факторами и предполагают для своего объяснения неотчуждаемую от личности способность ответственной деятельности и вместе с тем творческую способность.

Вряд ли можно отрицать, что по крайней мере в некоторых случаях человек может управлять движением своей мысли, оперировать по своей воле теми или иными явлениями собственной субъективной реальности (представлениями, интенциональными векторами), хотя в составе субъективной реальности есть такие классы явлений, которые либо вообще неподвластны произвольному оперированию, либо поддаются ему с большим трудом. Но признание пусть частичной способности "Я" оперировать явлениями субъективной реальности, т.е. информацией в "чистом" виде, означает вместе с тем следующее.

А) Если я могу по своей воле оперировать своими явлениями субъективной реальности, т.е. переводить A₁ в А₂ и т.д., то это, как уже отмечалось, равносильно тому, что я могу по своей воле оперировать их кодами Х₁, Х₂ и т.д., которые представляют собой определенным образом организованные мозговые нейродинамические системы. Следовательно я могу, как бы это странно ни звучало на первый взгляд, оперировать по своей воле некоторым классом своих мозговых нейродинамических систем, т.е. управлять ими. Более того, это означает, что я могу оперировать не только некоторым наличным множеством собственных мозговых нейродинамических систем, активировать и дезактивировать их определенную последовательность, но и формировать направленность кодовых преобразований (в тех или иных пределах) и, наконец, создавать новые кодовые паттерны типа X, небывалые разновидности собственных нейродинамических систем.

Нельзя же отрицать, что человек своим творческим усилием продуцирует ориги­нальные мысли, уникальные художественные образы. Эти новообразования в сфере его субъективной реальности имеют свое необходимое кодовое воплощение в его мозговой нейродинамике. Но субъективная реальность, как целостность, есть непрерывная историческая цепь новообразований, творцом которой так или иначе выступает наше "Я".

Б) Поскольку способность создавать новообразования в сфере субъективной реальности равнозначна способности порождать новообразования на некотором уровне мозговой нейродинамики (кодовой организации типа X), то это дает основание говорить о постоянной возможности расширения диапазона возможностей саморегуляции, самосовершенствования, творчества. И это относится, конечно, не только к управлению своими психическими процессами, но и к управлению телесными процессами, к психосоматическим контурам саморегуляции. Не вызывает сомнения, что когда человек, как говорят, силой воли подавляет боль (или когда йог, например, вызывает у себя замедление сердечного ритма), то это означает, что он формирует у себя такие паттерны мозговой нейродинамики, такую цепь кодовых преобразований, которые "пробивают" новый эффекторный путь и "захватывают" вегетативный и другие нижележащие уровни регуляции, обычно закрытые для произволь­ного, сознательного управления.

В) Но способность управлять собственной мозговой нейродинамикой может быть истолкована только в том смысле, что нейродинамические системы типа X, взятые в их актуальной и диспозициональной взаимосвязи, являются самоорганизующимися, образуют в мозгу человеческого индивида личностный уровень мозговой самоорганизации (уровень мозговой самоорганизующейся эго-системы). Другими словами, сознательное "Я" со всеми его гностическими, ценностными и волевыми особенностями представлено в функционировании мозговых нейродинамических систем типа Х как самоорганизующихся систем.

Следовательно, акт свободы воли (как в плане производимого выбора, так и в плане генерации внутреннего усилия для достижения цели) есть акт самодетерминации. Тем самым устраняется тезис о несовместимости понятий свободы воли и детерминизма, но последнее должно браться в смысле не только внешней, но и внутренней детерминации (задаваемой программами самоорганизующейся системы). Такого рода информационное причинение как раз и выражает акт самодетерминации. И это не оставляет никакого места злополучному гомункулусу.

При таком подходе можно наметить перспективные направления исследования тех уровней мозговой организации, которые представляют нашу эго-систему - кодовое воплощение индивидуально-целостной субъективной реальности человека. Методологическим ключом здесь служит принцип самоорганизации, который уже достаточно апробирован современной наукой. Этот принцип позволяет раскрыть функциональное единство самоотображения и самоуправления и придать конкретный смысл понятию самодетерминации. Я оставил в стороне рассмотрение проблемы сознания и мозга в плане философской онтологии, так как в рамках статьи для этого не хватает места. Это, конечно, существенный аспект данной проблемы, которая, тем не менее, является по преимуществу научной, а не философской и требует своей разработки именно научными средствами - для решения насущных практических задач. Хотелось бы, однако, подчеркнуть, что изложенная выше информационная концепция хорошо коррелирует с материалистическим мировоззрением и служит в определенной степени его обоснованию, так как показывает, что духовное (ментальное, психическое) выступает в качестве функционального свойства, "эмерджентного свойства", как говорит выдающийся нейрофизиолог Р. Сперри [см. 13] высокоорганизованных материальных систем. Развитие этого свойства отчетливо прослеживается в ходе биологической эволюции, что служит важнейшим аргументом. Кроме того, трактовка явлений сознания в качестве информации снижает степень их оригинальности в ряду других явлений объективной реальности, сближает их с ними, побуждает не принимать на веру утверждение Т. Нагеля и многих его западных коллег о наличии тут "пропасти" и "провала в объяснении".