3. Моральные оценки

Моральная оценка может применяться к уже совер­шенному поступку и к поступку, который еще предстоит совершить путем выбора одной из возможностей. Эта оценка основана на представлении о благе, о том, что яв­ляется добром. Простой здравый смысл позволяет нам от­личать хорошее от дурного, то есть судить, направлен ли определенный поступок на достижение блага. Есть много вещей, про которые мы уверены, что они сами по себе составляют благо: здоровье, сохранение жизни, возмож­ность самореализации, достижение определенного уровня жизни, позволяющего обеспечить работоспособность и отдых, и т. п.

В этих случаях мы имеем дело с тем, что составляет без­условное благо. Но есть вещи, которые мы вправе назвать благом лишь при некоторых условиях. Так, например, ос­таться без ноги отнюдь не является благом. Но в некоторых обстоятельствах человек дает согласие на ампутацию конеч­ности ради сохранения жизни. Эта операция оказывается условным благом, необходимым для достижения некоего безусловного блага. Когда врач советует больному для его собственного блага провести несколько дней в постели, он не исходит из того, что постельный режим — безусловное благо. Это благо лишь при определенных медицинских по- казаниях (например, высокая температура). Более того, легко представить себе случай, когда больной с полным ос­нованием нарушит постельный режим, рискнет своим здо­ровьем ради более важного блага.

Безусловное благо может быть натуральным (получение пищи, крова, одежды, обес­печение здоровья, отдых и т. п.). В общем виде к натураль­ным относятся все блага, связанные с жизнеобеспечением. К безусловным можно отнести и те виды блага, которые связаны с достижением определенных душевных состоя­ний, которые человек ощущает как комфортные (и тем самым как хорошие) — доброе имя, симпатии окружаю­щих, успех в жизни. Все это человеку свойственно ощущать как желательное само по себе, а не как условие достижения другого блага. Такими безусловными благами являются удо­вольствие и счастье. В некоторых этических системах эти последние рассматриваются как высшее благо, к которому призван стремиться человек.

Приняв определенное благо (например, удовольствие) в качестве высшего, вполне естественно считать его же моральным благом. Однако далеко не все, что нам хочется принять в качестве высшего блага (то есть не менее цен­ного, чем любое иное благо), правомерно выдвинуть на роль морального блага. В этике фундаментальную роль иг­рает понятие абсолютного блага. Абсолютным благом на­зывается такое благо, отказ от которого есть безусловное зло. Тем самым отказ от выбора абсолютного блага при всех условиях есть дурной поступок, а моральное благо состоит в том, чтобы всегда при любых условиях стре­миться к абсолютному благу.

Из определения абсолютного блага следует, что им нельзя пожертвовать ради любого другого блага, в том числе и другого абсолютного блага. Никакая цель не оправ­дывает дурных (связанных с отказом от морального блага) средств. Наряду с абсолютным благом в некоторых эти­ческих системах рассматривается высшее благо, как пре­восходящее любое иное благо. Если это высшее благо по природе своей не может быть достигнуто за счет отказа от абсолютного блага, то противоречия не возникает. Наобо­рот, абсолютное благо приобретает особый смысл как ус­ловие достижения высшего.

Полезно различать моральное (абсолютное) благо и действия, имеющие моральную ценность, но отказ от ко­торых допустим. Например, раздача милостыни и помощь больным сами по себе имеют моральную ценность, но никто не имеет морального обязательства подавать милос­тыню каждому нищему и помогать каждому больному. Хотя есть ситуации, когда такой отказ оказывается несо­мненно дурным поступком.

Ситуации, когда приходится отказываться от чего-то обладающего моральной ценностью ради абсолютного блага, не столь уж редки. Более того, благо, имеющее мо­ральную ценность, но не являющееся абсолютным, может послужить соблазном, оправдывающим отказ от абсолют­ного блага. (Например, помощь беднякам как предлог для грабежей.)

Английский этик ДЖ. МУР (1873—1958) впервые обо­сновал следующий этический принцип; абсолютное благо не может быть натуральным благом.

Действительно, если бы абсолютное благо состояло в получении какого-либо натурального блага, то достиже­ние этого натурального блага составляло бы моральный долг человека. Тем не менее с точки зрения естественного морального чувства и здравого смысла практически в любой ситуации морального выбора человеку приходится жертвовать каким-то натуральным благом ради того, чтобы исполнить моральный долг, предпочтя избрать мо­ральное благо. Более того, какое бы натуральное благо мы ни стали рассматривать, всегда можно вообразить ситуа­цию морального выбора, в которой человек обязан пожер­твовать данным натуральным благом, чтобы обрести благо моральное.

Итак, моральное (абсолютное) благо не сводится ни к какому конкретному натуральному благу.

С категорией абсолютного блага связан еще один важ­ный этический принцип: абсолютное благо может быть только единственным, хотя выражается в различных фор­мулировках.

Действительно, представим себе, что субъект способен выбирать одно из нескольких абсолютных благ. При этом выбор одного из них не обязательно связан с достижением любого другого.

В этом случае субъект может реально столкнуться с ситуацией, когда, выбирая одно абсолютное благо, он отказывается от другого. А это, по определению абсолютного блага, означает выбор безусловного зла. Тем самым выбор абсолютного блага оказывается одновремен­но выбором зла, связанного с отсутствием другого абсо­лютного блага. Получаемое логическое противоречие по­казывает, что абсолютное благо возможно лишь одно. В таком случае мы вправе определить моральное благо как единственно возможное абсолютное благо, не рискуя по­пасть в парадоксальную ситуацию, когда выбор блага ведет ко злу.

Мы рассматриваем благо как нечто обладающее пози­тивной ценностью. В современной психологии предложе­ны различные подходы к тому, как численно измерить ценность тех или иных сопоставляемых в акте выбора благ.

В ситуации морального выбора, в отличие от общей си­туации ценностного выбора, речь идет не о предпочтении одного из благ. Вопрос ставится более остро: либо субъект выбирает абсолютное благо B1, либо он ради предпочте­ния блага Б2 совершает безусловное зло, отказываясь от абсолютного блага Б1. В этом случае благо Б2 выступает как соблазн совершить моральное зло.

Подчеркнем, что человек формально выбирает не между добром и злом, но между абсолютным благом Б1 и неабсолютным (то есть частичным), хотя и безусловным, благом Б2. Фактически же он выбирает между добром, во­площенным в абсолютном благе Б1, и злом, вызванным отказом от этого блага, ради достижения частичного, не­полного блага Б2. Суть дурного выбора в том, что субъект не видит, что Б1 — абсолютное благо, или ошибочно при­нимает за абсолютное его альтернативу Б2. Зло порожда­ется недооценкой абсолютизма моральных требований или переоценкой ценности блага Б2, действующего как соблазн. Эта переоценка часто переходит в редукцию аб­солютного блага, когда субъект готов признать абсолют­ным частичное, неполное и уж никак не абсолютное благо Б2, обладающее для данного субъекта в данный момент особенной привлекательностью. Такая аберрация мораль­ного сознания связана еще и с забвением обсуждавшегося выше принципа единственности абсолютного добра. Заб­вение этого принципа порождает иллюзию, что перед че­ловеком стоит альтернатива выбора одного из нескольких абсолютных благ.

Подобная альтернатива невозможна, ибо она привела бы к парадоксу, при котором выбор одного абсолютного добра повлек бы за собой безусловное зло, связанное с отказом от другого абсолютного добра.

Рассуждения о ценностях вошли в науки о человечес­ком поведении сравнительно поздно. По-видимому, н. гартман впервые поставил проблему отношения ценностей к моральному благу, Он сформулировал тезис о том, что мо­ральные ценности являются добром и для субъекта, совер­шающего выбор, и для его окружения, на которое этот выбор влияет. Таким образом, выбор того, что является безусловным благом для других, есть тем самым выбор мо­ральной ценности. С этой точки зрения натуральное благо «конвертируется» в моральную ценность, если в результате акта выбора субъект способствует получению этого блага другими. Так, например, в Кратком католическом катехи­зисе перечисляются «Дела милосердия для тела»: 1) накор­мить голодного; 2) напоить жаждущего; 3) одеть нагого; 4) принять странника в свой дом; 5) навестить больного; 6) посетить заключенного; 7) похоронить умершего.

Таким образом, выборы, которые в отношении себя, своей семьи, вообще своих близких, состоят в достижении лишь безусловного, но не абсолютного блага, приобретают моральную ценность, когда они направлены на других. Здесь проявляется важнейшая черта моральных ценнос­тей — они связаны с выбором альтруистической ориента­ции в поступках. Альтруизм превращает утилитарные блага в моральную ценность. Моральный момент здесь заключа­ется не в природе самого блага, но в альтруистическом от­ношении к этому благу — готовности не столько получить это благо для себя, сколько обеспечить это благо другим. Альтруистическое отношение к ценностям, которые сами по себе не имеют морального значения, превращает их в моральные ценности.

Здесь проявляется важный этический принцип конвер­тируемости натурального блага. То, что в отношении себя (или собственного Я, понимаемого как ближайшее окру­жение) является лишь натуральным благом, будучи на­правлено на других, конвертируется в моральную цен­ность. Или, как минимум, в то, что было бы уместно понимать как моральную заслугу, составляющую шаг к обретению морального блага. Важной предпосылкой такой заслуги является способность помыслить о житей­ских интересах других.

Основа человеческого эгоизма состоит в том, что мы болезненно ощущаем собственные нужды и беды, но плохо видим нужды других. Каждый из нас нуждается в помощи другого, но мы легко забываем, что эта ситуация симметрична: другой так же (если не больше) нуждается в нашей помощи. Суть моральной заслуги состоит в том, чтобы увидеть реальную ситуацию глазами других, пред­ставить себе мысли и чувства иных участников той же си­туации.

Человек имеет моральное достоинство ровно в той мере, в какой он готов (то есть способен и хочет) понять нужды другого. Моральная ценность блага определяется не его натуральным содержанием, но отношением субъекта к выбору этого блага — его внутренней установкой. Дело даже не только в том, что натуральное благо приобретает моральную ценность, когда оно достигается ради другого и для другого. Существенно еще и то, совершается ли дан­ный поступок по велению сердца или как формальное ис­полнение долга.

Св. Григорий богослов, один из великих учителей православной церкви, в проповеди «О любви к бедным» специально подчеркивает, что милосердие не терпит про­медления, что нельзя отложить на утро милостыню, за ко­торой нищий обратился вечером. Св. Григорий пишет, что добрый поступок получает удвоенную ценность, если он совершается быстро и охотно. Это поучение св. Григория перекликается со словами «святого доктора» Федора Пет­ровича Гааза: «Спешите делать добро».

Моральный выбор совершается «здесь и теперь». По­пытка этот выбор отложить, промедлить с ним приводит к ситуации, когда «уже поздно» и моральное благо упущено. Но и совершить свой выбор заранее человек не имеет возможности, ибо нельзя предвидеть конкретных обстоя­тельств предстоящего морального выбора. Тем не менее к моральному выбору человек готовится всю свою жизнь, развивая свои способности различать абсолютное и час­тичное благо (выступающее как соблазн отказа от предпо­чтения моральных ценностей) и свое понимание смысла морального выбора.

Неполное (частичное) благо (особенно если оно нату­ральное) появляется в «поле зрения» субъекта «весомо, грубо, зримо» и потому легко становится предметом мысли, которую не нужно специально фокусировать на этом благе.

Абсолютное благо бесплотно, оно ускользает от мысли, не поддается четкому определению. На него нельзя ука­зать, как мы указываем на вещь или явление. Его нельзя определить через логическую конструкцию, как мы оп­ределяем понятия, в которых описываются причинные связи между явлениями и общие законы, проявляющиеся в этих явлениях.

Различные этические системы создавались именно для того, чтобы постичь, в чем состоит абсолютное или мо­ральное благо, которое безусловно заслуживало бы того, чтобы его предпочесть любым ощутимым ценностям. Ве­личайшее достижение этики как науки состоит в том, что она учит распознавать, что не есть абсолютное благо. Более того, она в конечном счете приходит к выяснению существенных особенностей последнего, которыми долж­но руководствоваться в ситуации морального выбора. Сде­лать правильный моральный выбор (предпочесть абсо­лютное благо любому частичному) несравненно важнее, чем описать это благо.

Из предыдущего ясно, что основной соблазн сделать дурной моральный выбор (отказаться от морального блага ради частичного) заключается в притягательности (непо­средственной ощутимости) неполного добра. Последнее мы инстинктивно предпочитаем моральному благу, пре­имущества которого распознаются лишь по зрелом раз­мышлении, а трудности, с ним сопряженные, разрушают наше слабое стремление к его достижению.

Человеческая мысль естественным образом направлена на «зримые» последствия человеческих поступков, но едва касается того, что эти поступки совершают в человеческой душе, как они соединяются с моральным законом или с нашим интуитивным пониманием абсолютного блага.

Чтобы сопоставить мысль о действии и его грубо ощу­тимых последствиях с моральной интуицией, одной непо­средственной мысли недостаточно. Необходима догоняю­щая ее мысль, или иначе рефлексия, — мысль о мысли.

Рефлексия оценивает не только весомые последствия обдумываемого поступка, но и последствия самой мысли о нем, свою готовность совершить этот поступок ради ясно ощутимых выгод, которые он несомненно должен прине­сти. Только когда эта готовность (в мысли) становится предметом рефлексии (мысли о мысли), мы в состоянии обнаружить в ней противоречие с моральным законом. Эта готовность, выражаемая оценкой поступка как приносяще­го безусловное благо, способна стать препятствием к дости­жению абсолютного блага. Позитивная оценка действия, направленного на достижение безусловного (но не абсо­лютного) блага, оказывается соблазном отказаться от абсо­лютного блага, то есть совершить безусловное зло.

Непосредственная мысль о действительности позволя­ет найти эффективный путь к достижению ясно ощутимо­го блага (прежде всего натурального блага), но она недо­статочна, чтобы распознать в достигаемом (и весьма привлекательном) благе моральный соблазн — стимул от­казаться от абсолютного блага. Распознать возникающий соблазн способна только рефлексия, обращенная на мысль о привлекательности избираемого блага и критически ос­мысляющая основания его притягательности для субъек­та. В эту рефлексию входит также мысль о том, как это благо выглядит с точки зрения других, не воспринимается ли оно ими как серьезное ущемление их интересов.

Моральная оценка блага связана не столько с практи­ческим его содержанием, сколько с мотивами, по которым субъект готов его выбрать, и с тем, как этот выбор оцени­вается другими. Таким образом, эта оценка возникает в процессе рефлексии — как мысль о мыслях самого субъ­екта и мыслях других заинтересованных в происходящем лиц. Даже осознав, что отказывается от абсолютного блага, совершая дурной выбор, субъект волен согласиться или не согласиться с такой оценкой. Это уже рефлексия следую­щего уровня, в которой проявляется свободная воля субъ­екта, когда он мысленно соглашается или не соглашается со своей мыслью.

Акт морального выбора опирается на рефлексию, в ко­торой критическая мысль направлена на мысль о том, что та или иная стоящая перед ним возможность есть благо. Человек естественно мыслит нечто как благо, но только критическая рефлексия над этой мыслью позволяет отли­чить моральное благо от соблазна, отвлекающего от этого блага. В этой рефлексии формируется этическое сужде­ние, которому субъект следует на основе свободной воли.

Мысль-побуждение выделяет в окружающей действи­тельности то или иное безусловное благо. Рефлексия об этой мысли обнаруживает, что это благо в данной ситуа­ции оказывается препятствием к достижению абсолютно­го блага, то есть выступает как соблазн.

Способность к такой рефлексии, высвечивающей мо­ральное содержание выбора, перед которым встает субъ­ект, есть необходимая предпосылка морального выбора. Вторая предпосылка — это способность субъекта свобод­но совершить этот выбор, стряхнув с себя груз соблазна и поступив тем самым вопреки тому, куда его влекут есте­ственные стимулы.

13