Глава 1 предпосылки морального выбора

1. СВОБОДА ВОЛИ

Далеко не всякое человеческое действие связано с вы­бором — сознательным предпочтением одного из возмож­ных в данной ситуации актов. Порой человек совершает некое действие, совершенно не задумываясь о его причи­нах или мотивах. Если его спросят, почему он так отреа­гировал, он ответит: «Машинально», или: «Не знаю», или что-нибудь еще в этом роде. Первый из этих ответов наи­более точен — он действовал как машина, как требовали обстоятельства и его внутреннее расположение.

Действие, совершаемое на основе сознательного выбора одной из ряда возможностей, называется поступком. Посту­пок — это действие, совершаемое в результате сознательного предпочтения одной из представленных человеку возмож­ностей. Поступок есть плод выбора того, что человеку в дан­ный момент представляется благом, то есть чем-то полез­ным или хорошим для него. Более того, очень часто человек оказывается перед альтернативой, когда приходится выби­рать между тем или иным благом. Такой выбор заставляет оценивать различные виды блага. Тем самым предполагает­ся, что благо имеет ценность. Это не значит, что ценность того или иного блага может быть объективно измерена (вы­ражена числом). Это значит только то, что человек, совер­шая свой выбор, вынужден принимать решение о том, какое из рассматриваемых им благ имеет для него более высокую ценность. Это решение может зависеть от конкретной си­туации. Например, спасая собственную жизнь, человек спо­собен отказаться от многих благ, представляющих для него в обычных условиях высокую ценность. Это значит, что он рассматривает сохранение жизни как более ценное благо по сравнению с теми, которыми он готов пренебречь.

Итак, выбор предполагает способность человека оце­нивать различные виды блага и определять, что для него имеет наибольшую ценность в данном акте выбора. Иначе говоря, выбор доступен только разумному существу, спо­собному рассуждать о ценностях. Однако одного разума здесь недостаточно. Человек может отчетливо понимать, какой выбор является наилучшим в данной ситуации, но при этом оказаться не способным на него решиться. Для выбора требуется воля, чтобы осуществить решение не­смотря на внешние препятствия и внутреннее сопротив­ление. Может случиться, что выбирающий субъект связан по рукам и ногам (буквально или фигурально) и не может совершить намеченный выбор. В этом случае мы будем считать, что выбор совершен, если человек твердо решил поступить определенным способом и уверен, что он реа­лизует свой поступок как только подвернется удобный случай. Это значит, что он остановился на определенном решении, а не прокручивает мысленно все варианты снова и снова в надежде найти лазейку для отказа от сделанного выбора.

Разум и воля как предпосылки выбора делают человека ответственным за свой поступок. Он несет вину за дурные последствия содеянного. Речь может идти о юридической ответственности перед законами, принятыми в обществе. В этом случае говорится о вине перед законом или обще­ством, от имени которого выступает закон. Речь может идти о моральной ответственности, которую можно трак­товать как ответственность перед конкретными людьми, перед совестью, Богом или даже самим собой. Разные эти­ческие системы дают различные ответы на вопрос «перед кем?». Важно только осознать, что ответственность возни­кает лишь при условии, что человек в состоянии пользо­ваться своим разумом и обладает свободной волей.

В самом деле, какую ответственность может нести безу­мец, неспособный отличить дурное от хорошего? Не владеющий своим разумом преступник подлежит не на­казанию, а лечению. С него снимается и моральная от­ветственность. Если предположить, что человек не обла­дает свободой воли, то это значит, что его действия целиком определяются давлением внешних условий и внутренним состоянием его организма, порождающим естественные желания — рефлексы. Про такого человека бессмысленно говорить, что он хочет того-то или того-то. Правильнее говорить: «ему хочется». Мы говорим, что нам хочется есть или спать, поскольку эти желания воз­никают в человеке сами собой как ощущения голода или сонливости («веки слипаются»). Наоборот, удержаться от сна или еды вопреки могучему «хочется» можно только путем напряжения воли. Воля человека настолько сво­бодна, что способна повлечь поступки, направленные «против течения» событий и давления обстоятельств. По крайней мере, об этом свидетельствует наш внутренний опыт. Этот опыт заставляет нас ощущать свою ответст­венность за все поступки, которые мы совершаем словом, мыслью, делом и неисполнением своего долга. Мы ответ­ственны и за то, что не распознали в нужный момент си­туацию морального выбора и «поплыли по течению», и за то, что в этой ситуации сделали дурной выбор.

Итак, способность человека действовать на основе свободной воли и возможность разума отличать добро от зла составляют основу морального поступка. Грех огра­ничивает пределы человеческой свободы и способности поступать морально, отдавая человека на произвол об­стоятельств. Эту мысль о соотношении свободы и влия­ющих на человеческое поведение обстоятельств глубоко по-христиански выразил «святой доктор» ФЕДОР ПЕТРО­ВИЧ (Фридрих ЙОЗЕФ) Гааз (1780—1853). Он подчеркивал наличие у человека свободной воли, но признавал влия­ние обстоятельств, толкающих к дурным поступкам. Он писал: «Признавать эту зависимость человека от обстоя­тельств — не значит отрицать в нем способность пра­вильно судить о вещах, сообразно их существу, — или считать за ничто вообще волю человека. Это было бы равносильно признанию человека — этого чудного тво­рения — несчастным автоматом. Но указывать на эту за­висимость необходимо уже для того, чтобы напомнить, как редки между людьми настоящие люди. Эта зависи­мость требует снисходительного отношения к человечес­ким заблуждениям и слабостям. В этом снисхождении, конечно, мало лестного для человечества — но упреки и порицания по поводу такой зависимости были бы не­справедливы и жестоки» [Кони, с. 37].

Свободная воля необходима, чтобы быть моральным — противостоять обстоятельствам. Но следует принимать во внимание, сколь трудно сопротивляться давлению обсто­ятельств и правильно о них судить. Нужно снисходитель­но относиться к тем, кому это не под силу, но только не к самому себе.

Доказать наличие свободы воли научным методом (по крайней мере, естествен- но-научным), скорее всего, невоз­можно, ибо сам научный метод исходит из предпосылки, что все события в мире происходят необходимым образом в силу определенных причин.

Свобода воли означает, что (по крайней мере, некото­рые) действия человек осуществляет не под влиянием не­умолимых причин, но в силу того, что субъект захотел так поступить. Свобода воли дает человеку способность совер­шать поступки. Не будь ее у нас, результат любого акта выбора определялся бы действующими на выбирающего причинами. Тем самым выбор был бы чистой фикцией — человеку кажется, что он выбирает то или иное благо, а в действительности он марионетка действующих в нем при­родных или сверхъестественных сил. В этом случае сомни­тельным оказалось бы само существование человека, ибо человек определяется именно способностью поступать, а не просто как марионетка слушаться кукловода, дергающего за ниточки. Последовательный материализм отрицает сво­боду воли, ибо в материальном мире ей нет места. Свободу воли отрицают и некоторые религиозные учения. Впро­чем, независимо от признания или непризнания того, что свободная воля присуща человеку, большинство филосо­фов, серьезно разрабатывающих проблемы этики, рассуж­дают об этих проблемах так, будто человек делает выбор по собственной воле и несет за него ответственность. Так, О.Г. дробницкий (1933—1973) рассматривал мораль как один из видов нормативной регуляции, включающей оп­ределенного вида предписания и санкции [Дробницкий, 1974]. Однако предписания имеют смысл только тогда, когда человек волен их выполнить, а санкции означают, что человек признается ответственным за свои поступки, не говоря уже о том, что он признается способным совер­шать поступки, а не только вынужденные действия. Дроб­ницкий выделил специфические признаки морали как нормативной регуляции поведения, считая, что в этике нельзя исходить из внутреннего опыта или из «очевидностей» типа «долг», «совесть», «добро» и т. д.

Мы же, наоборот, будем исходить из того, что пред­ставление о благе и ощущение сравнительной ценности различных благ — это очевидности, которые постигаются простым здравым смыслом. Люди могут быть существенно разными в области изощренного, но в простом между ними гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Эта общность между, казалось бы, очень далекими людьми легко обнаруживается при некотором внимании друг к другу. Поэтому при обсуждении логики ценностного выбора и места в этой логике морального выбора право­мерно исходить из обычного опыта, лежащего в основе обыденного здравого смысла.

В конкретной ситуации человек стремится к некоторо­му важному для него благу, но ему важно не только до­стичь желаемого блага, но и чувствовать, что он стремится к безусловно истинному благу. Каждый из нас заинтере­сован в том, чтобы иметь достаточные основания для по­ложительной самооценки, хотя далеко не всякий способен последовательно прилагать для этого серьезные усилия. Для внутреннего комфорта человеку требуется не только получать те или иные житейские блага, но и знать, что он правильно ориентируется в выборе желаемого и соверша­ет усилия в нужном направлении.

Более того, очень важно ощущать, что принимаемые нами решения соответствуют нашим действительным на­мерениям. Только в этом случае внешние обстоятельства и наша оценка этих обстоятельств не нарушают свободу воли: свободное согласие с возникшим намерением аде­кватно воплощается в поступке. Подчеркнем, что влече­ние возникает как инстинктивное «мне хочется», а согла­сие есть акт свободной воли.