Дисс. Новохачёва Н.Ю. Стилистический приём литературной аллюзии в газетно-публицистическом дискурсе XX – XXI вв. Ставрополь, 2005. 284 с

- 171 -

метафорически переосмысленный адресантом, лишь видоизменяет это значение:

Бп = Да Так, в аллюзии «Без вести убитые» (Т. 2005 № 18) (о солдатах, погибших

в годы Великой Отечественной войны, останки которых были найдены в наши дни) – текст-реципиент «Без вести пропавшие», лексемы «убитые» и «пропавшие» участвуют в процессе метафоризации на основе сходства в характерном признаке «перестать быть видимым или слышимым» (Ожегов, Шведова 1997, 616). Произведённая замена слов в аллюзии не изменяет буквальное значение прецедентного феномена: люди считались пропавшими без вести.

1.4. Номинативные значения литературных аллюзий выводятся адресатом из метафорического значения прецедентного феномена. При этом определяется только основная содержательная информация, заложенная в экспрессивной единице:

Мп = Да Например, речевое значение экспрессемы «Игра стоит свеч. А также

киловаттов» (РГ. 2002 № 83) (о том, что руководители восьми регионов Центральной России поддержали планы реформирования энергетики) выводится из метафорического значения прецедентного высказывания «Игра стоит свеч» (о риске в каком-либо деле, который оправдается). При этом метафорическое значение денотата второго порядка становится буквальным в аллюзии: реформирование энергетики – рискованное мероприятие, которое в будущем принесёт прибыль.

2. Эмоционально-оценочные аллюзивные речевые значения.

- 174 -

Например, в аллюзии «В глаз – алмаз!» (КП. 2001 № 64) (о новых протезах хрусталиков из драгоценных камней) – текст-реципиент «Свой глаз – алмаз» актуализированное речевое значение выводится из метафорического: «свои глаза – лучшая проверка» (там же, 22), к которому прибавляется дополнительное значение: драгоценный камень в человеческом глазу улучшает зрение.

Итак, аллюзивный смысл устанавливается массовым читателем на третьем уровне мыследеятельности «распредмечивающее понимание» по рассмотренным нами схемам. На основе данных схем можно составить функциональную классификацию литературных аллюзий, представляющую собой распределение экспрессем по группам в зависимости от той функции, которая возложена на аллюзивный заголовок журналистом.

2.3.1. Функциональная классификация литературных аллюзий

По характеру соотношения со значением прецедентного феномена мы объединили литературные аллюзии в две группы: 1) констатирующие; 2) эмоционально-оценочные. В каждой группе нами выделены подгруппы, соответствующие подгруппам аллюзивных значений.

Первую группу мы разделили на четыре подгруппы:

1)конкретно-детализирующие аллюзии, вносящие определенные детали в смысловое содержание исходного текста и конкретизирующие события, раскрывающиеся в нем, например: «Дальний Восток – дело тонкое!» (КП. 2000

№134) (о том, что многие проблемы Дальнего Востока связаны со строительством Бурейской ГЭС) – текст-реципиент «Восток – дело тонкое»;

2)антонимичные экспрессемы, противопоставленные прецедентному феномену по смысловому содержанию, например: «Кто купил билетов пачку – не получит водокачку!» (КП. 2000 № 187) (о новых видах мошенничества в России) – прецедентный феномен «Кто купил билетов пачку, тот получит водокачку!»; «Остров Везения в океане есть» (МК. 2000 № 145) (о том, как нашли свою любовь жительница России и житель Шри-Ланка) – текст-

реципиент «Остров Невезения в океане есть»;

-175 -

3)соотносительные аллюзии, в которых произошла смена родового слова: смысловое значение самого исходного текста приобрело сравнительный оттенок, поскольку в аллюзии и литературном факте сопоставляются какиелибо события или объекты (субъекты), например: «Чтоб ты жил на тариф!» (РГ. 2002 № 103) (о повышении тарифов на коммунальные услуги) – прецедентный феномен «Чтоб ты жил на одну зарплату»;

4)номинативные экспрессивные единицы, в которых смысл выражается через буквальное значение аллюзивной фразы, например: «Есть такая профессия – черемшу защищать!» (КП. 2001 № 93) (о том, как охраняют границу от китайских похитителей черемши) – текст-реципиент «Есть такая профессия – Родину защищать»; «30 лет – один ответ» (МК. 2004 № 18) (о том,

что за 30 лет московские чиновники так и не пришли к решению о судьбе аварийного дома) – прецедентный феномен «Семь бед – один ответ».

Во второй группе литературных аллюзий нами выделены четыре подгруппы:

1)метафорические аллюзии, дающие переносную характеристику описываемому в публикации событию, например: «Унесённые выборами» (РГ. 2003 № 231) (о трате чиновниками денег, выделенных Правительством на ремонт ЖКХ) – текст-реципиент «Унесённые ветром»; «И Берлин слезам не верит» (РГ. 2003 № 31) (об избрании русской женщины в берлинский парламент) – прецедентный феномен «Москва слезам не верит»;

2)иронические экспрессемы, несущие в себе комическую интерпретацию сообщаемого, например: «Такое кресло пусто не бывает» (РГ. 2003 № 206) (о выходе из демократической партии двух крупнейших деятелей в знак протеста)

–прецедентный феномен «Свято место пусто не бывает»; «Кто к нам с мячом придет, тот по шайбе и получит!» (КП.2002 №110) – текст-реципиент «Кто к нам с мечом войдет, тот от меча и погибнет»;

3)буквально-метафорические аллюзии, содержащие в себе аналитическую и оценочную информацию, например: «Рад бы в налоговый рай, да ООН не пускает» (РГ. 2003 № 260) (о том, что ООН создаёт Международную

- 176 -

налоговую организацию, которая должна контролировать сбор налогов 191 страны, входящей в ООН) – прецедентный феномен «Рад бы в рай, да грехи не пускают»; «Покажи, как ты спишь. И я скажу, кто ты» (КП. 2001 № 18) (о психологических исследованиях характера человека по позам во время сна) –

текст-реципиент «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты»; 4) экспрессивные единицы инновационного содержания, существенно по

своему значению отличающиеся от прецедентного феномена, например: «Когда финансы поют… оду» (КП. 2001 № 110) (о том, как банки завлекают клиентов)

– прецедентный текст «Мои финансы поют романсы»; «Из грязи в князи. И тут же в грязь» (Т. 2000 № 162) – текст-реципиент «Из грязи в князи».

Выделенные нами разновидности литературных аллюзий можно считать условными, поскольку каждая из них выполняет функцию приближения той или иной литературной ситуации, отражённой в экспрессеме, к реальной действительности. Реализация указанной функции опосредована функцией воздействия, характерной для газетного языка в целом: практически любое аллюзивное высказывание вызывает у читателя согласие, неодобрение, возмущение, радость и т.д.; служит стимулом к совершению какой-либо деятельности или, наоборот, выступает своеобразным запретом.

В процессе распредмечивающего понимания у адресата, на наш взгляд, возникает три вида ответной реакции: позитивная, негативная и нейтральная. Анализ нашего материала показывает, что негативной или позитивной оценкой со стороны адресата обладают эмоционально-оценочные литературные аллюзии.

Позитивную оценку при этом, на наш взгляд, получают аллюзии, обладающие следующими признаками: а) аллюзивный смысл доступен пониманию адресатом; б) экспрессема наделена образностью, ироничностью, сенсационностью, доставляет читателю эстетическое удовольствие от знакомства с ней, например: «О русских писателях замолвите слово» (РГ. 2003 № 1) (об издании библиографического словаря «Русские писатели. 1800-1917 гг.») – текст-реципиент «О бедном гусаре замолвите слово»; «В городе Сочи

- 177 -

тёмные ночи и самые современные дороги» (КП. 2000 № 147) (о строительстве новой дороги к курорту Сочи) – прецедентный феномен «В городе Сочи тёмные ночи»; «Невероятные приключения англичанина в Сибири» (РГ. 2003 № 222) (о русском англичанине, прожившем в сибирской деревне 10 лет) –

денотат второго порядка «Невероятные приключения итальянцев в России»; «Кейс Пандоры» (СР. 2002 № 73) (о том, что дело об убийстве журналиста Холодова до сих пор не закрыто) – денотат второго порядка «Ящик Пандоры».

Негативной оценкой сопровождается знакомство с экспрессивными единицами, в которых содержится излишняя ирония, сарказм, а построение отличается использованием стилистически сниженной лексики, например: «Менты всех стран, соединяйтесь!» (КП. 2001 № 147) (о 55-м слёте полицейских Европы, проходившем в Сочи) – текст-реципиент «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!»; «Бабки с возу – кому легче?» (МК. 2004 № 144) (о законе замены льгот денежными выплатами) – денотат второго порядка «Баба с возу – кобыле легче»; «Подстава» на дорогах» (КП. 2001 № 6) (о новом виде рэкета на дорогах – якобы произошедших столкновениях с иномарками) – прецедентный феномен «Проверки на дорогах».

Констатирующие литературные аллюзии вызывают у адресата нейтральную оценку, которая характеризуется отсутствием каких-либо ответных реакций, например: «Старая песня о ценах (Т. 2005 № 57) (об очередном повышении цен на бензин) – текст-реципиент «Старые песни о главном»; «Сам себе музей» (Т. 2004 № 114) (о том, что ледокол «Ленин» скоро станет музеем) – прецедентный феномен «Сам себе режиссёр»; «Новое поколение выбирает песню» (РГ. 2000 № 26) (о песнях времён Великой Отечественной войны, которые спели школьники фронтовикам г. Воронежа) –

текст-реципиент «Новое поколение выбирает ПЕПСИ».

Актуализированное речевое значение литературной аллюзии, включающее в себя основную содержательную информацию, или диктум, и дополнительную, оценочную, или модус, обладает субъективностью как со стороны автора, его присваивающего (действия адресанта по кодированию

- 178 -

информации в виде экспрессемы), так и со стороны читателя, его угадывающего (действия адресата по расшифровке этой информации). Наше исследование показало, что наибольшим потенциалом для угадывания замысла адресанта и возникновения предполагаемой им ответной реакции на своё «изобретение» обладают эмоционально-оценочные экспрессивные единицы, в которых в полном объёме находит отражение индивидуально-личностная культура и профессиональное мастерство автора аллюзии, а также культура адресата.

- 179 -

ВЫВОДЫ

Анализ содержательной структуры литературных аллюзий, создаваемых автором на экспериментальном этапе кодирования информации показал, что компоненты, перешедшие из прецедентного феномена в экспрессему (маркеры или репрезентанты), устанавливают сходство в содержаниях прецедентного феномена и аллюзии. Наше исследование показало, что среди выделенных нами маркеров наиболее распространенными выступают случаи одновременного присутствия в структуре аллюзии графических маркеров средней степени и структурно-синтаксических репрезентантов высокой степени маркированности [Г², СС³].

Аллюзивные репрезентанты повышают информативность экспрессивных единиц и позволяют объединять последние в тематические классы, подклассы, группы и подгруппы, способствуют быстрому «угадыванию» прецедентного феномена, используемого для построения той или иной литературной аллюзии на когнитивном уровне мыследеятельности.

Присутствие в структуре экспрессем отличных от прецедентных элементов (антимаркеров или трансформантов) позволяет говорить о том, что денотат второго порядка подвергается адресантом трансформации, которая вносит новую информацию в прецедентный феномен и тем самым приводит к изменению его содержания.

Структурно-семантический анализ выбранных нами литературных аллюзий показал, что чаще всего трансформация прецедентного феномена представляет собой замену одного какого-либо компонента в денотате второго порядка по следующим схемам: синтаксический антимаркер (одновременное вычёркивание и добавление единиц в исходную форму) + лексикосемантический или тропеический трансформант (когнитивная метафора, активнее всего используемая при трансформации денотата второго порядка).

- 180 -

Выделенные нами типы антимаркеров массовый читатель вычленяет на основе сравнения с денотатом второго порядка на семантизирующем уровне мыследеятельности. Учитывая особенности того или иного антимаркера мы составили структурно-семантическую классификацию литературных аллюзий, которая объединила в себе наиболее употребительные модели экспрессем, создаваемых адресатом. Собранный нами материал позволил сделать вывод о том, что журналисты чаще всего создают аллюзии, структурные схемы которых не изменились по сравнению со структурами прецедентных феноменов.

Далее нами было установлено, что структурные элементы аллюзии, взаимодействуя друг с другом, составляют актуализированное речевое значение экспрессемы или её смысл, включающее в себя основную содержательную информацию, или диктум, и дополнительную, оценочную информацию, или модус. Анализ речевых значений литературных аллюзий показал, что доминирование в газетных заголовках диктума используется автором для отражения темы статьи, преобладание модуса – способствует прямому отражению идеи публикации или опосредованному её идейнотематическому решению.

В зависимости от указанных целей нами была составлена функциональная классификация литературных аллюзий, охватывающая все разновидности выбранных нами экспрессем (констатирующие и эмоциональнооценочные), порождающие позитивную, негативную или нейтральную ответную реакцию у адресата. Наибольшим потенциалом для возникновения планируемой автором ответной реакции на предложенную аллюзию обладают эмоционально-оценочные экспрессемы, в которых в полном объёме отражён общекультурный компонент.