!Неврозы / Фенихель О. - Психоаналитическая теория неврозов

Устойчивая амбивалентность

Другой архаизм в невротических характерах — чрезмерная амбивалентность во всех объектных отношениях. Амбивалентность свойственна невротикам, ведь в их бессознательном господствуют инфантильные устремления. Поскольку невротики преследуют недостижимую цель, они непременно разочаровываются в любом объектном отношении. Фрустрации могут испытываться как повторение опыта детства, и реакции бывают столь же агрессивными, как в детские годы. Месть представляет собой особый вид древнего магического «аннулирования » фрустраций и унижений, она основывается на идентификации с агрессором. У некоторых индивидов бессознательная потребность в мести затмевает все другие потребности и препятствует любой попытке построить позитивные объектные отношения. Сюда относятся женщины с «мстительным типом» комплекса кастрации (20). Иные индивиды руководствуются потребностью в мести не прямо, у них скорее преобладают реактивные образования против этой потребности.

Ревность

Неспособность к любви из-за глубокой амбивалентности очевидна также у лиц, на чьи объектные отношения сильно влияет ревность (113, 426, 607, 897, 1089, 1314, 1494). Случайная ревность может сопутствовать глубокой любви. Однако те, кто ревнует постоянно, наверняка не способны к истинной любви, поскольку ко всем их объектным отношениям примешивается нарциссическая потребность. Необычайно сильная любовь и наслаждение вовсе не подразумевают столь же сильную ревность. Напротив, особы, предрасположенные к ревности, непрерывно и охотно меняют свои объекты. Они ревнуют даже тех, к кому не испытывали никакого интереса до возникновения обстоятельств, вызвавших ревность. Если ревность была бы просто болезненной реакцией на фрустрацию, то, скорее всего, отвергалась бы. В действительности ревность обладает противоположным свойством, становится навязчивостью. Сознательная приверженность идеям ревности свидетельствует, что они служат вытеснению чего-то еще.

Смешение депрессии, агрессивности и зависти, с которыми ревнивец реагирует на утрату любви, доказывает особую нетерпимость к этой утрате. Страх перед утратой люб-

ви сильнее у личностей, для кого такая утрата означает снижение самоуважения. Поскольку собственность может выполнять для самоуважения ту же функцию, что и любое удовлетворение извне, общество, в котором один супруг видит в другом собственность, способствует ревности как средству борьбы за самоуважение.

Обсессивный характер ревности обусловливается, прежде всего, тем, что реальная ситуация, вызывающая ревность, напоминает об аналогичной ситуации, которая вытеснена. Нынешнее унижение выступает в сознании на передний план, помогая тем самым удерживать под спудом прежнее унижение. Но ведь присущая эдипову комплексу фрустрация, на которой наверняка основана любая ревность (585), испытывалась каждым, даже теми, кто впоследствии не был склонен к ревности. Здесь Фрейд предлагает ключ к пониманию проблемы, интерпретируя паранойяльную ревность (574, 607). При паранойе ревность используется, чтобы путем проекции отвергнуть два вида побуждений: побуждения к неверности и гомосексуальные побуждения. Оба вида бессознательных побуждений, безусловно, играют роль и в нормальной ревности. Ревность возникает, когда необходимость подавить побуждения к неверности и гомосексуализму встречается с характерной нетерпимостью к утрате любви.

Джонс интерпретирует нарциссическую зависимость ревнивой особы от ее объекта следующим образом: «Для такого человека любовь является терапевтическим средством, которое должно вылечить его болезненное состояние* (897). Он делает меньший акцент на примитивном (оральном) механизме регуляции самоуважения и больше подчеркивает глубинное бессознательное чувство вины, которое ревнивец предполагает нейтрализовать посредством нарциссического удовлетворения. Джонс также подчеркивает, что у таких особ интенсивное желание получить нечто от объектов обычно наталкивается на страх перед удовлетворением этого желания. Неустанное бегство от объекта к объекту может обусловливаться именно подобным страхом (1218). Супружеская неверность, по утверждению Джонса, имеет невротическое происхождение чаще, чем принято думать, и означает не раскрепощение и сексуальную потенцию, а противоположные качества (897). Но еще чаще, чем невротический страх перед привязанностью, встречается невротическая привязанность — страх перед любой сменой объекта.

Социальные торможения в пунктах «комплексов»

Даже у лиц с менее глубокими нарушениями случаются затруднения в оценке реальности там, где сильна тревога и бессознательные соблазны. Невротики — это индивиды, сенситивные в пунктах своих комплексов.

Невротики страдают от устойчивого эдипова комплекса, что неизбежно нарушает важные объектные отношения из-за ошибочных суждений и неудовлетворенности, прежде всего разочарованиям подвержена любовная жизнь.

Фрейд выделил несколько условий любви при устойчивом эдиповом комплексе (572). Это потребность в пострадавшем третьем лице, любовь к проституткам, череда любовных объектов, фантазии на тему «спасения возлюбленной», а также расщепление нежности и чувственности, играющее отнюдь не последнюю роль. Абрахам описал пациентов с «невротической экзогамией», борющихся с опасностью инцеста во всех сферах человеческих отношений (10).

В силу того, что «сексуальное поведение человека часто является прототипом отношения к жизни вообще » (561), издержки эдипова комплекса не ограничиваются любовной жизнью и накладывают отпечаток на все виды социальных отношений. Жизнь переполняется иллюзиями и разочарованиями.

Нормальный человек тоже выбирает объекты, опираясь на их сходство с объектами младенчества, по анаклити-ческому типу (585).Однако значение сходства этим и ограничивается. Он способен разобраться в подлинных особенностях реального объекта и реагировать адекватно. Невротик, чей эдипов комплекс не разрешен, ошибочно судит о своих объектах, видя в них только представителей прошлого. Тем же различаются нормальный и невротик в выборе профессии. Нормальный человек тоже может выбрать профессию, руководствуясь бессознательными инстинктивными мотивами. Однако невротик, в силу устойчивости в бессознательном первичных инстинктивных побуждений, не способен адаптироваться к объективным задачам профессии, в работе он ищет только инфантильного удовлетворения. Неэффективность деятельности приводит к разочарованию избранной профессией.

Особая форма эдипова комплекса определяет специфичность последующих нарушений в объектных отношениях. Поэтому нарушения бывают столь же разнообразны, как и

переживания в детском возрасте (418, 828, 1275, 1458). Семейная ситуация, количество и возраст детей, возраст, в котором возникли основные конфликты, содержание этих конфликтов обусловливают неповторимую картину в каждом случае.

Зависимость формирования определенных характеров от возрастного статуса детей изучалась на разнообразных моделях. Единственный ребенок имеет наиболее выраженный эдипов комплекс и поэтому подвергается наибольшей угрозе нарушения приспособления (195, 637, 1116, 1339). У старшего ребенка высокие шансы идентифицироваться с отцом и влиять своим авторитетом на младших детей. Самый младший ребенок нередко избалован, а средний ребенок не получает достаточно тепла (827, 1342). Ранняя смерть одного из родителей предрасполагает ребенка к развитию орального характера и увеличивает привязанность к оставшемуся родителю, а также усиливает страх утраты любви (168, 355, 979, 1325). У близнецов легко возникают амбивалентность и ревность. Что касается зависимости, они испытывают смешанное чувство, нуждаясь в дополнении, чтобы ощущать целостность, и одновременно агрессивно подчеркивая самостоятельность (298, 749, 1209). У пасынков и падчериц отмечаются свои типичные конфликты и особенности развития характера (760). Сходные проблемы возникают у приемных детей, но у них тоже имеются специфические характерологические черты (970). Эдипов комплекс, воображаемый детьми, у которых совсем нет семьи, тоже отражается на последующем структурировании характера (250, 979).

Форма эдипова комплекса определяется и характером родителей (418, 658, 1275, 1458). «Слабый» отец предрасполагает мальчиков к гомосексуализму, материнская сверхопека способствует пассивно-зависимому приспособлению, непоследовательность родителей вызывает нарушения суперэго (31, 1266).

Многие обучаются преодолевать трудности в отношениях с объектами при определенных обстоятельствах, но снова страдают от этих трудностей, когда обстоятельства меняются. Очень часто индивид ведет себя относительно нормально с людьми, которых считает ниже по статусу, но испытывает торможение, страх или нарциссическую потребность при встрече с теми, кто обладает высшим или равным статусом. Некоторые отдают предпочтение только

особам моложе себя; только женщинам, если они мужчины; только евреям, если они не евреи, и т. п.

Условия, освобождающие от беспокойства в объектных отношениях, не обязательно ограничиваются выбором низших особ. Любая особенность человека может вселять уверенность или представлять угрозу, все зависит от предшествующей жизни индивида. Обстоятельства, напоминающие о прежней уверенности, внушают уверенность, обстоятельства, напоминающие о прежних опасениях, наводят страх. У компульсивных невротиков реакции на людей обусловливаются «невротической типизацией» (710). Каждый встречный (сознательно или бессознательно) относится к той или иной категории, что и определяет поведение пациента.

Псевдосексуальность

Псевдосексуальность относится к категории наиболее важных псевдообъектных отношений. Явно сексуальные действия имеют защитную функцию. Они либо противодействуют перверсиям, акцентируя нормальность сексуальной сферы, либо направлены на преодоление тревоги и чувства вины и, вселяя уверенность, удовлетворяют нар-циссические нужды. Превалирование нарциссических, или инфантильных, целей может нарушить сексуальную потенцию. В других случаях половой акт физиологически протекает нормально, но индивид, чья сексуальность сохраняет инфантильность и направлена на борьбу с тревогой, фактически отличается сексуальной незрелостью и никогда не получает полного удовлетворения. Такие индивиды являются «оргазмическими импотентами» (1270). Нарциссические цели при псевдосексуальности расстраивают сексуальность аналогично тому, как сексуальные бессознательные цели нарушают ходьбу при истерической абазии (1399).

В известном смысле каждое инфантильное сексуальное устремление невротика тоже носит защитный характер, поскольку вызвано тревогой, чтобы заместить взрослую сексуальность. Лучшим примером служит гордость некоторых обсес-сивных невротиков своей потенцией.

Ослабив каким-то образом страх, такие пациенты выполняют сексуальный акт и испытывают от него функциональное нарциссическое наслаждение. Они порой даже наслаждаются сексуально, но

никогда полностью не расслабляются в оргазме. Сексуальное поведение этих индивидов искусственное и ригидное, оно изолируется от эмоциональной составляющей вклинившейся тревогой (1600). Гроддек, имевший пристрастие к парадоксам, однажды сказал в прославление любви: «Взгляд, прикосновение руки бывают вершиной существования. Не верно, что сексуальный акт — кульминация эротической жизни. В действительности люди впадают от него в скуку ». Наверняка данная оценка справедлива только для лиц с сексуальными отклонениями, если такие особы все-таки вступают в половую связь, то, конечно, делают это не из генитальных побуждений. Сексуальные фантазии пациентки, по существу, выполняли функцию отрицания некоего сексуального опыта ее раннего детства и, следовательно, в первую очередь служили защитой. В истории ее мастурбации был выявлен надлом. После случая, который активировал тревогу, связанную с первичной сценой, она перестала мастурбировать. Спустя несколько лет пациентка возобновила мастурбацию, осуществляя ее с огромной интенсивностью как навязчивость совершенно другого рода. Психоанализ показал, что теперь мастурбация являлась защитной мерой. Пациентка хотела перебороть тревогу, убеждая себя: «Я не боюсь своего тела, так как оно доставляет мне удовольствие».

Псевдосексуальность, как правило, служит преодолению чувства неполноценности или кастрационной тревоги, получению нарциссического наслаждения, разрядке скрытых агрессивных и прегенитальных устремлений. Сексуальный успех может иметь разнообразные бессознательные значения. Для некоего молодого человека сексуальный успех имел прямое анальное значение, подруги являлись для него конкретным достижением в том же смысле, что и фекалии в детстве. Чаще подобный успех имеет уретрально-эротическое значение, ведь амбиция — уретральноэротическая черта характера. Особенно часто потребность в сексуальном успехе укоренена у обоего пола в комплексе кастрации: «Я должен кастрировать, чтобы избежать кастрации». Иногда сексуальный опыт необходим как доказательство, что «другим людям тоже нравятся эти неприличные вещи» [обсуждение разделения вины (с. 642); о гиперсексуальности (с. 317); о «наркоманахлюбви» (с. 498)].

Некоторые псевдосексуальные мужчины, на первый взгляд, кажутся нормальными, даже альтруистами, по-

скольку заботятся об удовлетворении своих сексуальных партнерш. Однако они перестают уделять партнершам внимание, когда те достигают сексуального удовлетворения. На самом деле этих мужчин вовсе не волнует счастье партнерши, они озабочены только тем, чтобы доказать собственную способность удовлетворить ее. Как только способность подтверждается, они утрачивают к данной женщине интерес и взамен начинают терзаться любопытством, возможен ли такой же успех со следующей партнершей. Это состояние может конденсироваться с бессознательной идентификацией с женщиной.

Часто идентификации, заверяющие от различных страхов, замаскированы под «любовь». Женственные мужчины, чьи фаллические тенденции были вытеснены в связи с отношением к отцу, в страхе перед своей гомосексуальностью могут проявлять псевдосексуальное отношение к женщинам, которое характеризуется склонностью к идентификации и прегенитальности. Лица обоего пола порой используют своих сексуальных партнеров в роли матери, которую вынуждали сидеть у изголовья, когда их одолевал страх.

Реактивная и истинная сексуальность разительно отличаются. Реактивная сексуальность обладает теми же свойствами, как и любое реактивное образование. Она скована и заторможена в отношении цели, обнаруживает подлежащую тревогу в симптоматических действиях, потребляет много энергии. Иногда, однако, реактивные свойства менее очевидны.

Критики упрекают Фрейда за объяснение всех невротических проявлений как сексуальных. Они подчеркивают тот факт, что сексуальные действия могут осуществляться также ради власти и престижа. Это, конечно, верно, и аналитики совершают серьезную ошибку, если не осознают искусственность псевдосексуальности. Однако нарцис-сические потребности пациентов, жаждущих власти и престижа, не являются, в противоположность сексуальности, подлинными инстинктами. Эти потребности следует анализировать скорее в ракурсе конфликтов, порождаемых инстинктами в раннем возрасте.

Рассмотрим пример генезиса характера, основанного на псевдосексуальном поведении. Пациентка страдала от серьезных невротических нарушений циклотимного характера. Ее симптомы указывали на неразрешенность орально-садистских конфликтов. Тем не менее в жало-

бах пациентка не отмечала сексуальных проблем. В этой сфере она чувствовала полное благополучие, часто вступала в половые связи с мужчинами и вовсе не ощущала себя фригидной. Обычно она играла роль соблазнительницы и относилась к мужчинам с материнской и дружеской нежностью. Безобидный характер сексуального поведения акцентировался настолько сильно, что оно выглядело как реактивное образование против агрессивных тенденций. Это реактивное образование возникло посредством идентификации с матерью. Когда в детстве пациентка долго болела, мать была к ней очень добра, несмотря на свою строгость и нетерпимость. Следовательно, сексуальное поведение пациентки соответствовало формулировке: «Не желаю вреда мужчинам. Хочу быть столь же добра к ним, как моя мать была добра ко мне, когда я болела». Психоанализ показал, что пациентка бессознательно рассматривала свою болезнь как наказание за предшествующее агрессивное поведение. Поэтому непривычная доброта матери репрезентировала для нее прощение. Ребенок, цепляясь за мать, проявившую доброту, защищался от страха возмездия, который активировался болезнью. Затем произошла идентификация с доброй матерью. Когда в позднем детстве она разочаровывалась в старших товарищах или ее чувства были оскорблены, она искала тех, кто помладше и кого можно защитить. Таким образом, нежность и доброта были защитой от агрессивности, а также от страха возмездия.

Дальнейший анализ показал, что характер пациентки соответствовал структурным особенностям женской гиперсексуальности. Бессознательно ее интерес к мужчинам означал исключительно интерес к пенису. Нежность, по существу, относилась к пенису, и пенис также был исходным объектом подспудной агрессивности. Своим нежным сексуальным поведением пациентка отвергала конфликты вокруг орально-садистских идей об инкорпорации пениса. Мужчины, к которым она проявляла нежность, выбирались по нарциссическому типу выбора объекта, чтобы о них можно было заботиться таким же образом, как она хотела, чтобы с ней обходилась мать. В основном она идентифицировалась с пенисом «возлюбленных» мужчин.

При последующем углублении анализа раскрылись детали истории орально-садистской агрессии против пениса. Эта установка первоначально возникла к матери. Паци-

ентка испытывала странный интерес к кладбищам и всему, связанному с погребением. В юности она часами просиживала на кладбище, воображая особое миролюбие покойников. За ее мирным и нежным пристрастием к умершим опять же скрывались сладострастие и агрессивность. Спокойное сидение на могиле, т. е. миролюбивое объединение с покойниками, успешно репрезентировало отвержение сладострастного желания, чтобы мать умерла, и соответствующий страх возмездия. Точно так же, позднее, нежное отношение к мужчинам отвергало аналогичные тревоги. Кроме того, во время болезни у нее укоренился страх смерти. Предшествующая суровость матери способствовала интенсификации орально-садистских желаний. Когда ребенок заболел, мать проявила доброту и тем самым облегчила страх смерти у маленькой девочки. Такова подоплека последующей нежности и сексуальности в качестве средств от тревоги.

Сексуальное поведение пациентки имело структуру невротического симптома. Оно выражало глубинное орально-садистское возбуждение. Но после столкновения с тревогой проявление этого возбуждения больше не было орально-садистским, а стало псевдогенитальным. Гени-тальное поведение в большей мере соответствовало стремлению эго овладеть опасными оральносадистскими соблазнами, чем истинным генитальным позывам. Пациентка считала, что любит свои объекты, но фактически их боялась. Поэтому не удивительна ее временная фригидность в процессе психоанализа (423).

Нарушения в сексуальных объектных отношениях отражаются и на других формах поведении. Возможно нарушение социальных контактов и идентификаций, которые сдерживают агрессию и, следовательно, лежат в основе всех социальных отношений. И снова непреодолимая нарциссическая потребность в ресурсах извне и «признании» порой исключает всякую адаптацию к реальным социальным условиям.

Агрессивность, как и сексуальность, имеет тройную стратификацию: реактивная агрессивность — тревога — исходная агрессивность. Не только чрезмерно добрые люди могут мучить других своей добротой. Психоанализ должен выявлять пассивно-уступчивых индивидов, скрывающих свою воинственность, и смельчаков, кто сверхкомпенсиру-ет заторможенную агрессивность (435,1263). На конфликтах вокруг такого рода агрессивности иногда основываются и «профессиональныеневрозы».

Как реактивная сексуальность отличается от истинной сексуальности, так реактивная агрессивность отличается от истинной агрессивности. У пациента, явно склонного к зависимости и всегда беспокоящегося об ублажении окружающих, обнаружился следующий анамнез. После периода оральной избалованности он подвергся неожиданной фрустрации. У него начались сильные вспышки гнева, одно время он даже проявлял садизм, мучая животных. В результате характер пациента сформировался как реактивное образование против агрессивности. В замаскированной форме «третьего слоя» садизм, однако, выступил вновь. Несмотря на уступчивость, пациент временами стремился повелевать, охотно критиковал других и всегда косвенно проявлял агрессивность.

Социальная тревога

В разделе о патологических отношениях к суперэго социальная тревога не обсуждалась. Постоянный страх подвергнуться критике, остракизму или наказанию очень тесно связан с чувством стыда (с. 184). Этот страх занимает промежуточное место между детскими страхами кастрации, утраты любви и эмоциональным состоянием взрослого с нечистой совестью. Первоначальное содержание детских тревог больше не проявляется, но угроза не интернализовалась.

Принятие во внимание реакции окружающих на собственное поведение играет большую роль во всех человеческих отношениях. И действительно, благополучие каждого индивида во многих аспектах зависит от его способности считаться с мнением других людей, что можно назвать «рациональным компонентом » социального страха. Справедливо даже утверждение, что у нормальных людей адекватное предвосхищение мнения окружающих замещает ригидные и автоматизированные реакции суперэго, характерные для латентного периода и юности. Полное установление принципа реальности подразумевает разумную репроекцию составляющих суперэго во внешний мир.

Рациональный компонент социального страха определенно не патологичен. Скорее, неспособность предвидеть возможные реакции окружающих (отсутствие такта) является патологией и указывает на нарушение чувства реальности.

Патология, однако, имеет место тогда, когда социальная тревога затмевает все другие объектные отношения или