!Неврозы / Фенихель О. - Психоаналитическая теория неврозов

жанка, в последующем он жил с ней половой жизнью. Этот эпизод претерпел в его памяти изменения, и он рассказал, как в подростковом возрасте соблазнил взрослую девушку. Только психоанализ помог убедить пациента, что реальная ситуация была противоположной и что его последующие отношения с женщинами представляли упорную попытку трансформировать болезненные воспоминания в желанные. (Характер пациента предопределял крах этой попытки. Его намерение состояло в том, чтобы многочисленные женщины, которых он убеждал вступить с ним в половую связь, подтвердили его мужественность, вызывавшую у него бессознательное сомнение. В процессе психоанализа стало очевидным, что пациент обустраивал свои любовные дела таким образом, чтобы именно женщины проявляли «волю», а он оказался бы не в силах сопротивляться.) Кроме того, в семнадцатилетнем возрасте он перенес несколько хирургических операций по поводу абсцесса легких, долгие месяцы находился в постели, затем несколько лет выздоравливал, нуждаясь в уходе, наподобие маленького ребенка.

Постепенно выяснялось, что пациент боялся в психоанализе переноса, опасался «попасть в рабство» к аналитику. С самого начала его перенос предполагал отрицание тревоги. Он пытался унизить аналитика, отыскать превосходящих аналитика «полицейских». Вскоре позиция пациента нашла объяснение в реальных отношениях его детства. В шестилетнем возрасте он не мог чувствовать действительного превосходства над отцом в роли продавца. Отец часто бил его, и он сильно боялся отца. Отношение мальчика к отцу полностью затмевало его отношение к матери. Впоследствии он нуждался в отце в целях ведения своего бизнеса, что придало отношению к отцу дополнительную либидную ценность. Пассивно-нарцис-сическая установка сформировалась в раннем детстве в силу нескольких особых обстоятельств, включавших болезнь, строгий запрет на мастурбацию (положивший конец ранним фаллическим попыткам) и суровость отца. Но те же самые обстоятельства были причиной страха перед этой установкой. В возникшем конфликте честолюбие матери, проигрышное для страшного отца сравнение с полицейскими, собственное преуспевание в роли продавца указали выход. Пациент постоянно боролся с пассивнонарциссической установкой, что наложило отпечаток на всю его личность. Обольщение служанкой, болезнь в половозрелом возрасте зафиксировали впоследствии защитные отношения в его характере (433).

Недостаток чувства вины

Некоторым людям явно недостает чувства вины, они легко предаются побуждениям, обычно подавляемым нормальными людьми. Аномалии суперэго «одержимых инстинктами характеров (1266) и отражение в этих аномалиях неблагоприятных социальных условий, в которых воспитываются пациенты-психопаты (31), обсуждались выше (с. 487-489).

Механизм идеализации инстинктивной активности, при отсутствии более существенных нарушений в формировании суперэго, может приводить к ситуации, в которой инстинктивное поведение переживается как соответствующее требованиям суперэго (840). Бывает, что у ребенка, воспитанного в необычной среде, формируется суперэго с ценностями, противоречащими ценностям среднего суперэго в данном обществе (40). Иногда после установления нормального суперэго последующие обстоятельства создают его «паразитический» антипод (603,1235).

Преступность и ложная идентификация

Многие преступления несут отпечаток инстинктивных действий, которые в норме подавляются. Эти преступления совершаются лицами с «одержимым инстинктами характером» (1266) (с. 487489), «импульсивными невротиками» или лицами с «невротическим характером » по Александеру (38), склонными к отреагированию своих невротических конфликтов (с. 653). Остальные случаи преступного поведения можно определить несколькими способами (47, 756, 757, 927). В обсуждении данного положения следует прежде всего подчеркнуть, что преступность не является психологическим понятием. Преступление — это действие, противоречащее уголовному кодексу (490, 649). Действия такого рода способен совершить каждый человек, как с нормальным характером, так и патологическим. Вполне справедливо мнение, что так называемые случайные преступления составляют наибольший процент всех преступных действий (40). Преступники этой категории имеют нормальную психологическую структуру, и их преступления не представляют интереса для психопатологии.

Данное утверждение не означает, что анализ «случайных преступлений» не обнаруживает связи между проступками и бессознательными конфликтами. Все психические феномены имеют бессознательную обусловленность.

Сходным образом, не существует специальных психологических проблем, если содержание нормального супер-эго иное, чем усредненного суперэго в данном обществе и требуют установления этого общества. Многие поступки, называемые преступлениями, не отягощают совесть обладателей подобного суперэго. С позиций существующего уголовного кодекса такие преступники идентифицировали себя с «порочными объектами », но качество их идентификации не обнаруживает аномалий (133,136).

Идентификации играют существенную роль в формировании характера. Поэтому аномалии в образовании идентификации, как и идентификация с порочными объектами, имеют следствием развитие патологических черт характера. Частая смена окружения ребенка, исчезновение любимых людей и появление других субъектов, делает продолжительные идентификации невозможными. Индивиды, служащие объектами решающей идентификации, могут быть патологическими типами; порой обстоятельства вынуждают ребенка идентифицироваться с порочными сторонами чьей-то личности; идентификация может осуществляться в большей мере с моделями противоположного пола, чем с моделями одинакового пола (1266). Несомненно, представление о мужских и женских особенностях характера обусловливается не столько биологическими, сколько культурными факторами. Анатомические и физиологические различия между полами, конечно, имеют «психологические последствия», но эти последствия обязательно преломляются через социальнокультурные оценки. В нашей культурной традиции имеет существенное значение, ведет ли себя мужчина в мужественной или женственной манере. Решающая идентификация осуществляется с родителем, налагающим основные запреты. Интересно было бы раскрыть социальные детерминанты, обусловливающие усиление доминирования матери в современной семье (658). Как бы то ни было, в настоящее время мужчины вынуждены в гораздо большей мере, чем прежде, преодолевать в себе женственные черты.

Все это делает очевидным, что влияние социального окружения в формировании характера намного важнее, чем даже в предопределении формы невроза. Данные культурные условия способствуют формированию схожей структуры характера у большинства детей, взрослеющих в этих условиях. Культурные факторы оказывают воздействие через фрустрацию одних побуждений и попустительство

другим, формирование идеалов и устремлений, предложение модусов защиты и путей выхода из конфликтов, созданных этими защитами. Таким образом, «патология характера» означает очень разные феномены в разных культурах. Что нормально в одной среде, патологично в другой.

«Отреагирующие» характеры. Неврозы судьбы

У индивидов с необычно сильным переносом, т. е. бессознательно интерпретирующих настоящее в понятиях прошлого, тоже нарушено поведение в отношении суперэго и внешних объектов. Эти пациенты повторяют одни и те же действия и испытывают идентичные переживания, бессознательно пытаясь избавиться от прошлых инстинктивных конфликтов, найти запоздалое удовлетворение вытесненных побуждений (как инстинктивных потребностей, так и чувства вины) или, по крайней мере, облегчить внутреннее напряжение. Для них окружение — только арена, на которой следует разыгрывать внутренние конфликты. Они могут казаться неугомонными, чрезвычайно активными личностями (38). Иногда их активность имеет скрытую форму, а биография производит впечатление, будто они являются игрушками судьбы. Повторения, переживаясь пассивно, рационализируются как противоречащие воле.

Дунбар изучал пациентов, склонных к несчастным случаям, как особый тип личности (342). В психоаналитическом лечении феномен отреагирова-ния состоит в попытке пациента

использовать перенос не просто в целях отчета о мобилизованных конфликтах, но чтобы снова пережить эти конфликты в отношениях с аналитиком. Некоторые индивиды ведут себя подобным образом даже вне аналитической ситуации. Их действия в реальной жизни скорее повторяют ситуации детства и служат попыткой разрешить инфантильные конфликты, чем представляют рациональные мероприятия. Ситуации, как-то ассоциирующиеся с вытесненным конфликтом, используются для разрядки (445).

Эти индивиды отличаются от других невротиков в одном отношении: типичный невротический симптом аутоплас-тичен, здесь же сохраняется способность к аллопластичнос-ти (38,682). О родственности с маниакально-депрессивными феноменами свидетельствует тот факт, что действия, удовлетворяющие инстинктивные потребности, иногда с опре-

деленной периодичностью чередуются с действиями, выполняющими требования суперэго (1266). Некоторые категории психопатов, описанные в традиционной психопатологии, в этой главе обозначены просто по названию их характерных поступков: «импульсивные психопаты», «агрессивные психопаты », «зависимые психопаты ».

Что касается вопроса о тесной связи бессознательных тенденций с моторной активностью, Александер констатировал только «усиление энергетической экспансии в инстинктивную область» (38). Это наверняка верно, но каково происхождение такого рода экспансии?

Сразу напрашивается ответ, что экспансия происходит в тех случаях, когда эго способно рационализировать свои действия. Однако данный ответ опровергается тем, что невротическое отреагирование не всегда оправдывается рационализацией. Некоторые индивиды действуют без всякой рационализации и предаются каждому невротическому побуждению, даже не спрашивая себя, зачем они поступают таким образом.

Более правильные ответы находятся, если рассматривать этих пациентов как родственных импульсивным невротикам и травмофиликам. В основе их особенностей тоже лежит нетерпимость к напряжению. Они не способны предварять действия размышлениями, т. е. непосредственно следуют побуждениям. Их цель скорее избежать неудовольствия, чем достичь наслаждения. Что касается первичных причин нетерпимости к напряжению, то можно только повторить положение о значимости оральных фиксаций и ранней травмы.

Согласно Александеру, невротический характер этого типа легче поддается психоанализу, чем симптоматический невроз. Данный прогноз он обосновывал тем, что при симптоматическом неврозе происходит регрессия от аллопла-стичности к аутопластичности, и после успешного психоанализа пациенту еще предстоит набраться мужества, чтобы действовать в реальной жизни. Такие усилия излишни при невротическом характере, поскольку его обладатели и без психотерапии постоянно заняты «отреагировани-ем » в реальной жизни (38). Этот тезис не представляется нам убедительным. Псевдоаллопластическая установка при невротическом характере может превратиться в здоровую аллопластическую установку, только предварительно трансформируясь в невротическую аутопластическую установку, с которой тогда следует обходиться, как с обыч-

ным симптоматическим неврозом. Внутренние конфликты, проецируемые в застывшие псевдообъектные отношения, сначала следует превратить в собственно внутренние конфликты и соответственно проработать, только затем возможны нормальные объектные отношения (433,438). Непереносимость напряжения делает эту задачу крайне трудной и требует модификации классической техники психоанализа (445).

Патологическое поведение по отношению к внешним объектам

Общие замечания

Конфликты между эго и ид, эго и суперэго обусловливают изменения поведения по отношению к внешним объектам. Многие из этих поведенческих особенностей уже упоминались. Заинтересованность во внешних объектах объясняется тем, что они источник угрозы или потенциального удовлетворения. С утверждением принципа реальности эго усваивает, что объективная оценка реальности позволяет лучше защитить себя и извлечь максимум удовольствия (575). Невротики — это индивиды со сниженной способностью к оценке реальности, поскольку у них поддерживается изначальный страх и, следовательно, сохраняются исходные инстинктивные потребности. Такое положение затрудняет любое «объектное обучение», ведь на обучение требуется время (527, 528, 529, 536). Реальные объекты для невротиков — просто представители прошлого, и в силу «переноса » вызывают неадекватные чувства. Истерик, например, встречает только объекты своего эдипова комплекса и неизбежно разочаровывается, потому что в действительности это не объекты эдипова комплекса. Ком-пульсивный невротик ограничивается миром анально-сади-стских чувств. Орально фиксированный невротик не видит в объектах ничего, кроме источников получения пищи и поддержания самоуважения. Индивиды с бессознательным чувством вины усматривают во всех только наказывающих или прощающих авторитетов.

Случаи полного нарушения отношений ко всем объектам можно разделить на две категории. В одних случаях отношения слишком инфантильны из-за задержек развития или регрессий. В других случаях преобладающая по-

требность затеняет все остальное, т. е. исключает более или менее реальные объектные отношения, потому что объекты используются, только чтобы удовлетворить преобладающую потребность: «псевдообъектныеотношения».

Поскольку преобладание потребности возникло некогда в связи с объектами прошлого, сохранение этого преобладания тоже своего рода перенос. Однако слово «перенос» используется главным образом в случаях, когда некий объект вызывает чувства, однажды возникшие к другому лицу. Псевдообъектные отношения вообще не персонифицированы, объекты служат скорее средством облегчения внутреннего напряжения.

В обсуждении особенностей психики в период полового созревания упоминалось, что потребность оградиться от тревог относительно новых влечений может придать всем объектным отношениям неистинный характер. Они смешиваются с идентификацией, и окружающие воспринимаются в большей мере как репрезентации образов, чем индивидуальности (с. 155). Лица с невротическим характером сохраняют страх перед своими влечениями всю жизнь и поэтому часто напоминают юношей.

Психоанализ невротических характеров открывает обширные возможности изучения разных типов патологических реакций на текущие события. Латентные конфликты исключают адекватную реакцию на происходящее, текущие события ошибочно интерпретируется в свете прошлого как соблазны или наказания. Соответствующие примеры приводились при обсуждении факторов, провоцирующих неврозы (с. 586).

И снова следует упомянуть безусловно-фригидных и псевдоэмоциональных личностей. Они не способны к полноценным и теплым чувствам в контактах с другими людьми. Взамен у них возникают замещающие псевдоконтакты, по большей части маскирующие нарциссические интересы под интересы к объектам {ср. 1600).

Фиксации на предшествующих любви стадиях

Развитие любви и ненависти — длительный психологический процесс (с. 119-120). В патологических случаях любая стадия этого развития может сохраниться или оживиться. «Любовь » младенца состоит исключительно во «взятии». Младенец знает об объектах настолько, насколько нуждается в удовлетворении с их стороны. Когда удовлетворение

достигнуто, объекты для него больше не существуют. Сексуальное и нарциссическое удовлетворение происходит одновременно. Некоторые индивиды остаются фиксированными на этой стадии. Во всех отношениях с окружающими они предъявляют единственное требование — удовлетворение своих непосредственных нужд. Окружающие являются для них средством регулирования самоуважения.

Среди индивидов данной категории встречаются лица с отсутствием иных интересов, кроме соответствия ожиданиям других людей. Они фактически не способны к самоопределению и проявляют личностные качества, которые, по их мнению, ожидают от них окружающие. Поведение этих особ полностью зависит от социальной среды. Их идентификации множественны и мимолетны, склад характера нестабилен (1334,1537). Установка таких людей состоит в том, что, играя какую-то роль, не так рискованно быть отвергнутым, ведь роль можно сменить, подобно платью.

Идентификация — это первый вид объектных отношений. Иногда отношения к объектам в зрелом возрасте сохраняют инфантилизм, потому что во многом основываются на идентификации. Оральные характеры легко втягиваются в типичный порочный круг. Собственно просьба о «снабжении» вызывает у самих просителей опасение своей настойчивостью. Таким образом, чем больше потребность в ресурсах, тем сильнее страх. Просители нуждаются в объектах с единственной целью: чтобы те сидели у их изголовья, как мать сидит у кроватки испуганного ребенка, и играли роль миротворцев, защитников, снабженцев, короче говоря, «магических помощников» (653).

Индивиды, зависящие подобным образом от своего окружения, фиксированы на той стадии развития эго, когда изначальное всемогущество уже утрачено и возникает стремление его вернуть. В определенных обстоятельствах может даже сохраниться или регрессивно восстановиться первичный нарциссизм, при котором потребность в объектах субъективно отсутствует и ощущается полная независимость (потому что забота внешних объектов воспринимается как разумеющаяся). Некоторые интровертированные личности живут, словно все еще находятся в стадии галлюцинаторного осуществления желаний, у них фантазирование полностью замещает мысленную подготовку действий (с. 75), эти эксцентрики относительно успешно восстанавливают свойственную периоду нарциссизма уверенность, что они не-

уязвимы. В детстве, как обнаруживает психоанализ, они были ограждены от повседневных конфликтов с окружающим миром, вынуждающих других детей преодолеть архаическую стадию отрицания неприятностей и обратиться к реальности (с. 572-573).

Индивид с таким «всемогущим » поведением зачаровывает своей кажущейся независимостью тех, кто нуждается в магических помощниках. Нарциссическое поведение не обещает зависимым индивидам реальной любви, но взамен возбуждает их готовность к идентификации. «Последователи », объединенные зачарованностью, борются за позволение участвовать в нарциссическом всемогуществе (1200).

Талантливые интроверты могут возобновить контакт с объективным миром в качестве художников, чьи творения прокладывают обратный путь к реальности. Остальные интроверты терпят крушение, если жизненные трудности препятствуют их обычному бегству в фантазию или спасительные псевдоконтакты.

Предполагается, что интроверты субъективно независимы от реальных объектов; это соответствует действительности, пока у них достаточно пищи и денег. Но они снова впадают в сильную зависимость от внешних обстоятельств, и субъективно тоже, при утрате последователей или неоспоримых неудачах, заставляющих их усомниться в своем всемогуществе. Тогда у них опять возникает потребность участия в проецируемом всемогуществе, и стремление к идентификации с объектами делает их очень зависимыми (1250). В то время как эротические грезы по своей сути вообще не зависят от реальности, грезы субъектов, чьи эротические потребности все еще нарциссичны и чьи объектные отношения все еще представляют собой идентификации, на самом деле зависят от реального поведения их объектов. Потребность этих лиц можно сформулировать следующим образом: другой человек должен вести себя так, чтобы сделать возможной желанную идентификацию или, точнее говоря, другому, следует быть таким, каким данному лицу самому хотелось бы быть. Тогда эмпатия позволяет участвовать в воплощении собственного идеала. Поведение объекта должно допускать идентификацию, необходимую субъекту для удовлетворения нарциссической потребности (1449,1575).

Такие субъекты пытаются влиять на объекты силой, подобострастием, любыми магическими средствами не только в целях получения ресурсов, как обычно делают оральные

характеры, но чтобы объекты вели себя в особой манере, соответствующей идеалу субъекта. В сентенции: «Я люблю себя», нарциссы могут проецировать себя на другого индивида и затем идентифицироваться с ним, чтобы наслаждаться чувством любви к самим себе. Для достижения этого им необходимы объекты с поведением, соответствующим их бессознательному желанию идентификации. Пациенты порой индуцируют объект действовать только согласно их желаниям. Тогда это не собственно идентификация. Эго не перенимает свойства объекта, скорее объект побуждается перенимать характеристики эго-идеала, чтобы эго посредством эмпатии смогло снова наслаждаться теми же характеристиками (353). Такой механизм, как правило, используется не только в целях нарциссического и эротического наслаждения, но также в качестве защиты от тревоги. Пациентам хотелось бы знать заранее, что объект собирается делать. Они знают это, если объект ведет себя в соответствии с их собственным эго-идеалом.

Механизм достижения данной цели часто состоит в «магическом действии », которое Райк описал под названием «антиципация »(1296). Индивид, побуждаемый магическим ожиданием, что заставит объект имитировать его действия, ведет себя так, как хотел бы, чтобы вел себя объект. Фактически магическое поведение не предвосхищает действия объекта, а представляет собой действия, желанные со стороны объекта.

Понятно, что магические действия отличаются от эмпатии, которая состоит во временной идентификации с объектом в целях предвосхищения его действий. Пробные идентификации в целях эмпатии играют основную роль в нормальных объектных отношениях. Они могут специально изучаться при анализе методов работы психоаналитика (518). Пробные идентификации в целях эмпатии, вообще-то, повторяют архаическую перцепцию. Архаическая перцепция осуществляется в два этапа: а) имитирующая идентификация с объектом; б) осознание изменений в собственной личности и таким способом во внешнем мире. Аналогично эмпатия состоит из двух действий: а) идентификация с другим индивидом; б) осознание собственных чувств после идентификации и понимание таким способом чувств объекта (132, 975, 1598).

Магическое поведение, вероятно, является моделью для всех функций эго, отличающегося способностью предвосхищать будущее.