!Неврозы / Фенихель О. - Психоаналитическая теория неврозов

он убеждал себя, что не нужно бояться. Его садизм, успокаивая страх, снова позволял фаллическую агрессивность. Эта симультанность стала причиной садистской фиксации, которую впоследствии пациент пытался преодолеть, обратив садизм против собственного эго.

Сходную природу имеет психология многих индивидов, стойко терпящих прихоти начальников до тех пор, пока они сами играют ту же роль по отношению к кому-нибудь из подчиненных. В патриархальных семьях отец часто угрожает детям точно в той же манере, как ему угрожает социально значимый авторитет.

Схожим образом происходит успокоение при ободрении других людей. Это ободрение своеобразный магический жест, указывающий, на какое отношение к себе индивид рассчитывает. Оба механизма, запугивание и ободрение других, служат примерами защиты посредством идентификации с агрессором (541). Идентификация представляет собой самое первое из объектных отношений, поэтому регрессия к ней может использоваться в борьбе с объектными отношениями любого рода, даже в борьбе со страхом. Анна Фрейд цитирует в качестве яркого примера данного механизма любовь детей к животным (541; ср. 459). Эта любовь представляет следствие предшествующей фобии животных. Посредством идентификации с «агрессивным животным» ребенок чувствует, словно сам причастен к силе животного. В конечном счете, животное, которое некогда представляло для него угрозу, теперь в его распоряжении в целях угроз окружающим. Рассказывают анекдот о ребенке, получившем напутствие матери не открывать дверь в ее отсутствии. Выйдя из дома, мать вспомнила, что забыла ключи, и позвонила в дверь. Долгое время ребенок не отвечал, затем она услышала голос: «Уходи, грязный вор, здесь огромный лев». Данный механизм варьирует. Активность пациента, которая замещает пассивность, бывает не реальной, а притворной. Цель пациента — заставить окружающих поверить, что все, случившееся с ним, было им предусмотрено. Такое поведение часто наблюдается у детей, а также в качестве основного механизма при некоторых невротических характерах, у так называемых «актеров в жизни »(702). Они порой сами верят и заставляют поверить других, что активно вызывают случившееся с ними.

Эти особы, если снова воспользоваться аналогией Фрейда (608), подобны всаднику, который думает, что он управляет лошадью, тогда как в действительности лошадь несется помимо его воли. Новелла Андреева «Мысль» описывает неудачную попытку такого притворства. Эксцентричному человеку неожиданно пришла идея симулировать сумасшествие и убить своего друга. Находясь после совершения убийства в психиатрической лечебнице, он начал сомневаться, действительно ли случившееся было просто игрой.

Индивидам этого типа свойственна искусственность поведения. Вскоре после первой психоаналитической интерпретации их притворства, необходима вторая интерпретация, состоящая в том, что на самом деле они сознают свое притворство, но боятся сопутствующих чувств. Двигательная активность в состоянии тревожности отчасти обусловливается стремлением контролировать тревогу, то же самое справедливо относительно словоохотливости (117, 473). «Драматизация», однако, не всегда только способ преодоления тревожности переходом от «пассивности к активности». Она может также предназначаться для провоцирования реакций зрителей в целях обретения уверенности или получения наказания.

Дети преодолевают свои тревоги, не только активно воспроизводя в игре испытанные угрозы, но и, позволяя любимому и доверенному лицу по отношению к ним то, что сами боятся делать, они пытаются убедиться в последующей защите их активности могущественным покровительством. Данный механизм тоже повторяется взрослыми, и после обсуждения «бегства от пассивности в активность» следует добавить, что существует и «бегство от активности в пассивность ». Самая общая контрфобическая предпосылка состоит в том, что наслаждение испытывается, пока существует вера в защиту извне. Имеется много способов заручиться, действительно и магически, обещаниями защиты и снисхождения перед занятием опасной деятельностью. Пассивно-рецептивное состояние этого рода может даже быть связано с трансформацией пассивности в активность. «Контрфобический индивид» с наслаждением втягивается в первоначально вселявшую страх деятельность, если в ее процессе он демонстрирует объекту, с которым бессознательно идентифицируется, что защищает и прощает этот объект.

Существует много способов коллекционирования заверений специфической и неспецифической природы, коллекционирования любви, восхищения, престижа, власти. Снова выясняется, что отношения к собственному ид нельзя изолировать от отношений к объектам. Внешняя сила ищется в качестве средства от внутренней зависимости. Это обречено на провал, особенно у людей, кто сознательно рвется к власти и в то же время бессознательно жаждет пассивно-рецептивной зависимости. Чистая совесть и ощущение правильности осуществления идеалов используются в тех же целях, что и коллекционирование внешних заверений. Некоторые поведенческие паттерны, представляющие бессознательные условия избавления от тревоги, при психоанализе оказываются ритуалами со значением искупления или наказания.

Если инфантильное сексуальное возбуждение вызвало страх из-за садистского компонента, то собирание внешних заверений бывает действенным еще одним путем. Перспектива защиты, которой пациент добивается в целях безопасности, просчитывается, чтобы составить противовес бессознательной вере в насильственную природу предполагаемого акта. Само позволение вовлечься в деятельность предполагает ее безвредность. В иных случаях подобное позволение может замещаться сопутствующими обстоятельствами с успокаивающим значением. Сопутствующие обстоятельства сравнимы с перверсиями, условиями сексуальной потенции, компульсивными системами, предназначенными для исключения опасности. Симультан-ность инстинктивного наслаждения и «функционального наслаждения » от преодоления тревоги придает обсессив-ный характер хобби этого типа (1159,1304).

Анализ чрезмерного интереса пациента к литературе показал, что интерес основывался на предшествующей фобии иллюстрированных книг. Скопофилия, ассоциированная с функциональным наслаждением от преодоления страха перед книгами, возникла вследствие сверхкомпенсаторного стремления «познать все книги». Таким способом пациент был защищен от сюрпризов (430).

В другом случае схожий механизм задействовался в выраженном интересе к железным дорогам, который восходил к забытому инфантильному страху железных дорог. Возбуждение при наблюдении первичной сцены сместилось на путешествие по железной дороге, которое мыслилось как «овладение неизвестным». В результате

возник повышенный интерес к знаниям о железнодорожных путешествиях. Страх прекратился, и пугавшее прежде сексуальное наслаждение железнодорожным ритмом стало возможным.

В главе о компульсивных неврозах обсуждалась «систематизация» как защита от тревоги (с. 371). Пока система функционирует, вещи находятся под контролем.

Иногда истинная сексуализация страха происходит у тех, чья сексуальная жизнь претерпела мазохистское искажение. Подобно любому другому возбуждению, страх тоже бывает источником сексуального возбуждения. Но, как и в случае боли, это справедливо только до тех пор, пока страх не переходит некие пределы и не становится слишком сильным (601,1001). Идентификация с агрессором может сочетаться с либидонизацией тревоги и выливаться в нежную любовь. Существуют реактивные формы гомосексуальности, а именно идентификация с противоположным полом в целях отрицания страха перед ним.

Пациент, испытывавший основанную на идентификации любовь к женщинам, обычно демонстрировал свои чувства в довольно эксгибиционистской манере. Глубокое понимание женщин он выражал тем, что не проводил различия между своими и их чувствами. Травмирующее воздействие на развитие пациента оказало наблюдение женских гениталий, случившееся в относительно позднем возрасте. Все ранние кастрационные страхи тогда конденсировались в страх перед этим странным зрелищем. Последующее поведение пациента во многом представляло попытку овладеть возникшей тревогой путем отрицания особенностей женщин, и, следовательно, ужасного открытия как бы не произошло (428).

Все эти механизмы могут быть связаны с «бегством в реальность». Реальная ситуация ищется из желания убедиться, что воображаемые ужасные вещи всего лишь плод воображения. Поиск ситуации должен возобновляться снова и снова. Хотя в одном случае воображаемые ожидания уже не сбылись, это не послужило конечным доказательством (1416).

Значение некоторой весьма приятной отчужденности при восприятии чего-то как «действительно истинного » в том, что происшествие реально, но страшное наказание, ассоциированное с ним,

неправда (631).

Поскольку страх продолжает существовать, рассматриваемые индивиды пытаются поддержать воспоминание об эпизоде, в котором ничего не случилось. В этом состоит один из мотивов коллекционирования трофеев, они служат доказательством бывшего риска.

В контрфобиях точно так же, как и в реактивных образованиях, случаются «утечки». Напряженность, общее утомление, симптоматические действия, сновидения выдают, что тревога еще действенна, несмотря на попытки ее вытеснить или отрицать. Иногда в последнюю минуту удается избежать утечки подключением аварийного защитного механизма. Существуют сочетания контрфобических и фобических установок: до некоего предела и при благоприятных обстоятельствах эффективна контрфобическая установка, при запредельном давлении и других обстоятельствах проявляется первоначальная фобия. Крис описывает это явление в некоторых формах неудачного юмора и напоминает о двойственном характере комических феноменов, т. е. о легкости, с которой сладостный успех переходит в болезненную неудачу (983,984). То же самое справедливо для контрфобических установок. Триумф, услаждающий бесстрашного индивида, вследствие сбережения им эмоциональных затрат, может омрачиться неудовольствием, если случается нечто, подтверждающее прежнюю тревогу.

Подобные неудачи иногда случаются, когда страх перед вовлечением в борьбу сверхкомпенсируется склонностью бороться и соревноваться по каждому поводу. Для таких индивидов смысл формулировок: «Я не боюсь, так как уже могу делать это », «Я могу делать это даже лучше, чем кто-нибудь», бессознательно превращается в желание кастрировать каждого. При некоторых качественных и количественных условиях наслаждения не наступает, и вместо намерения кастрировать появляется тревога относительно собственной кастрированности. Механизмы защиты от тревоги, описанные в качестве особенности невротических характеров, в меньшей степени обнаруживаются и в повседневной жизни. Наиболее ярким примером является, вероятно, спорт (323). Контр-фобические феномены распространены и в произведениях искусства, когда художник не стремится избавиться от тревоги, а, напротив, изображает то, чего боится, в целях отсроченного овладения своими чувствами. Конечно, схожие феномены встречаются и в области науки. Некоторые ис-

следователи посвящают себя области знаний, фактически замещающей объект, на который они проецируют свою тревогу. И, наконец, вообще можно утверждать, что все умения, служащие предметом особой гордости людей, попадают в ту же категорию (435).

Механизмы защиты от тревоги, укореняясь в характере, часто претерпевают вторичную систематизацию. Тогда раскрытие систем характерных установок, направленных на борьбу с тревогой, только первый шаг в психоанализе, но не собственно психоанализ, как, по-видимому, считают некоторые авторы (820, 821). При правильности первых действий у пациента возникают тревожные переживания или появляются соматические эквиваленты тревоги. Затем должен последовать анализ происхождения тревоги, ее природы и устранение динамических формирований, которые создали тревогу и ее поддерживают.

Джонс использовал выражение «тревожный характер », чтобы описать тех, кто склонен реагировать тревогой на любой стимул и поэтому во всех своих отношениях вынужден защищаться от тревоги (896).

Рационализация и идеализация инстинктивных побуждений

При некоторых условиях отношение к пугающим в других обстоятельствах инстинктивным переживаниям становится терпимым. Механизм рационализации уже упоминался, но еще не обсуждался в деталях. Этот механизм состоит в том, что эмоциональные отношения допускаются при условии, что они оправдываются как разумные. Пациент находит ту или иную причину, объясняющую, почему он ведет себя определенным образом, и таким путем избегает осознания, что на самом деле им движут инстинктивные побуждения. Агрессивное поведение часто санкционируется при условии, что оно рассматривается как благородное. Сходное положение справедливо для сексуальных отношений. Эго, боящееся своих побуждений, пытается отстаивать их и способно предаваться им, пока сохраняется вера в их оправданность (805, 868,1084). Вероятно, существуют разные типы рационализации. Один из них может быть обозначен как «идеализация» (696). Представление об осуществлении идеала повышает самоуважение эго. Это представление позволяет выражать посредством идеализируемых действий инстинкты, которые в других условиях обычно подавляются. Каждый раз при

следовании требованиям идеала эго снова предается раннему чувству всемогущества. В приподнятом настроении ослабляется оценивание реальности и побуждений, и инстинктивные побуждения не подвергаются обычной цензуре (1237). Поэтому при эмоциональном подъеме, интоксикации, удовлетворенности собой увеличивается вероятность ошибочной интерпретации реальности. Многие явно неразумные вспышки инстинктивной активности происходят при завышенной самооценке, что особенно очевидно в маниакальных состояниях. Иногда прославление инстинктивной активности заходит настолько далеко, что кажется, словно в состоянии радостного возбуждения функции суперэго узурпированы неким вторичным эгоидеалом, приветствующим проявления инстинктов (840). Такая двойственность идеалов может корениться в первоначальном разделении родительских фигур на «хорошие» и «плохие» (1238). Сходным образом примитивные племена рассматривают тотемные празднества не в качестве бунта против божества, а как религиозный обряд, исполнение божественного предписания. Подобные перверсии идеалов, допускающие инстинктивные выражения, наблюдаются в разной форме. Журнал «Нью-Йоркер» опубликовал карикатуру, на которой профессор Фрейд грозит пальцем молодой пациентке, говоря: «Безобразие, безобразие! Вы опять видели безобидный сон». Родственный феномен представляет собой продажность суперэго (37):любой «хорошийпоступок»санкционирует последующий «плохой поступок». Очень возможно, что в подобных случаях действует именно механизм идеализации. Бурная радость, вызванная хорошим поступком, нарушает функцию суждения в отношении плохого поступка.

Рационализация имеет место не только в отношении инстинктивных влечений, когда позволяется удовлетворение, которое в других обстоятельствах не было бы разрешено, но также в отношении других чуждых эго феноменов. Защитные отношения и сопротивления, которые, по-видимому, иррациональны, поскольку их реальные цели бессознательны, часто рационализируются посредством навязывания им других вторичных целей. Таким путем часто рационализируются даже разные невротические симптомы.

Кроме рационализации, существует также механизм, который можно обозначить как «морализация», имеется в

виду тенденция интерпретировать события в соответствии с этическими стандартами, даже при их вопиющем противоречии этим стандартам.

Другие условия толерантности, или защиты от инстинктивных побуждений

Виных случаях активность инстинктов просто изолируется. Она допускается до тех пор, пока существуют определенные гарантии от ее распространения на остальную личность.

Вобсуждении механизма изоляции приводились примеры (с. 206). Очень часто встречается распределение между разными объектами любви и ненависти, изначально предназначенной одному индивиду. Те, у кого в характере возобладал этот механизм, в конечном счете, доходят до разделения всех людей и предметов на полностью антитетические категории (710). Другой пример составляет изоляция нежности и чувственности, когда чувственность испытывается только к объектам, с которыми отсутствует эмоциональная близость (572). В современных культурных условиях проституция предоставляет мужчинам хорошую возможность для такой изоляции. Существуют даже индивиды, чей страх перед бесконтрольностью ид настолько велик и возникает столь преждевременно, что они не переносят напряжения и не способны ждать. Само ожидание переживается ими как травмирующее событие, от которого необходимо защищаться всеми возможными средствами. При любом возбуждении они ищут скорее не удовлетворения, а окончания невыносимого возбуждения. Таким образом, выясняется, что противоположность понятий «удовлетворение инстинктов » и «защита от инстинктов » только относительна. Индивиды этого типа всегда спешат, если даже в запасе много времени. Они имеют сходство с «травмофиличес-кими» личностями (с. 701).

Часто трудности управления инстинктивными побуждениями ограничиваются отдельными эмоциями, частными инстинктами, или побуждениями, возникающими в определенных эрогенных зонах. Реактивно-добрые индивиды не способны переносить садизм, но могут проявлять его при определенных обстоятельствах; реактивно-мужественные индивиды иррациональны относительно трусости, бес-

совестные индивиды — относительно стыдливости, стыдливые индивиды — относительно эксгибиционизма.

Анальные черты характера

Корреляция черт характера с определенными эротическими особенностями впервые установлена представителями психоаналитической характерологии (563), этот феномен весьма хорошо изучен. Исследованы процессы смещения от первоначальной цели инстинкта к поведенческим паттернам эго, соотношение сублимации и реактивных образований.

Типичный анальный характер обсуждался в главе о ком-пульсивном неврозе (с. 363). Анальные инстинкты под влиянием социальных конфликтов вокруг тренинга чистоплотности, изменяя цель или объект, инкорпорируются в эго. Вместо анально-эротических инстинктов формируются черты анального характера. Это доказывается тем фактом, что при психоанализе конфликтов, вследствие которых развились защитные установки, эти установки после преодоления интерполированной тревоги снова трансформируются в исходные инстинкты (21,134, 593, 832, 883,1022,1143, 1634). Преобладание в настоящее время анальных характеров и «стремление стать богатым» представляют особо благодатную область для исследования взаимодействия социальных факторов и структуры инстинктов (434). Это взаимодействие имеет много тонких обрамлений. Понимание того, что деньги бессознательно уравниваются с фекалиями, иногда приводит к ошибочному толкованию института денег как созданного в целях удовлетворения анально-эротических инстинктов (1321). На самом деле деньги служат весьма рациональной цели. Выводить действительную функцию денег из анально-эротического злоупотребления деньгами столь же нелепо, как делать вывод по сексуальному значению ходьбы для истерика, что ходьба служит в большей мере сексуальному наслаждению, чем является средством передвижения (1197). Было бы неправильно утверждать, что анально-эротические влечения создают функцию денег, скорее, фактическая функция денег оказывает влияние на развитие анального эротизма. Инстинктивные идеи «сохранения» становятся связанными с денежными вопросами или развиваются в желание обогащения только под влиянием особых социальных условий (434). Социальные условия во многом определяют важность и относительную выраженность инстинк-

тивных идей сохранения. Социальные институты влияют на структуру инстинктов посредством соблазнов и фрустраций, формируя желания и антипатии. Сама структура инстинктов, особенно распределение либидо между ге-нитальностью и прегенитальностью, зависит от социальных факторов. Индивидуальные структуры, созданные социальными институтами, несомненно, помогают сохранить эти институты.

Каждый психический феномен представляет результат взаимодействия биологической структуры и среды. Социальные институты оказывают решающее влияние в качестве факторов среды на нынешнее поколение. Собственно биологическая структура возникла на основании взаимодействия более ранних структур и более раннего опыта. Но каким образом возникли сами социальные институты? Не посредством ли, в конечном счете, стремления человеческих существ удовлетворить свои нужды? Несомненно, таким путем. Однако система отношений между индивидами стала внешней реальностью, относительно независимой от индивидов, она формирует структуру индивидов, которые своим поведением снова изменяют социальные институты. Все это составляет исторически непрерывный процесс.

Оральные черты характера

Абрахам (24) и Гловер (680,681) подробно изучили влияние орального эротизма на нормальный и патологический склад характера. Картина не настолько ясна, как в случае анального характера. Различие приписывается трем факторам. Прежде всего, намного больше оральных элементов, чем анальных сохраняют эротическую активность в период зрелости. Во-вторых, при психоанализе очень трудно обнаружить конфигурацию орального характера без позднейших анальных привнесений. В-третьих, многие элементы, которые впоследствии совершенно разграничены, на оральной стадии развития интегрированы.

Анальный эротизм важен в формировании характера, поскольку в период тренинга чистоплотности дети впервые отказываются от непосредственного удовлетворения, чтобы угодить своим объектам. В более ранний период орального эротизма дети знакомятся с объектами и учатся устанавливать с ними отношения. Особенности этого процесса составляют основу всего последующего отношения к реальности. Все негативные и позитивные акценты на взятии