!Неврозы / Фенихель О. - Психоаналитическая теория неврозов

не известно, если они не связаны с идеями. Фенихель придерживается мнения, что любая защита в конечном анализе является защитой от аффектов, человек не хочет испытывать болезненных эмоций, поэтому аффекты могут вытесняться, отсрочиваться, проецироваться, изолироваться. Особенно подробно он останавливается на защите от чувства вины.

Большинство психоаналитиков относятся к рассуждениям о вытесненных влечениях как безобидному несовершенству языка (Дж. Блюм, 1999). Тем не менее игнорировать специфику взглядов Фенихеля на динамику аффектов в описании им частных неврозов было бы ошибочным.

Вглаве о тревоге как невротическом симптоме рассматривается превращение невроза тревожности в тревожную истерию, т. е. «свободно плавающей » тревоги в конкретные фобии. Понятие «тревожная истерия» Фенихель использует в качестве синонима фобического невроза. Он доходчиво разъясняет, почему и каким образом определенные ситуации, люди и животные приобретают символическое значение и начинают вызывать страх. Обращено внимание в образовании фобий и на бессознательный анимизм. Люди, предрасположенные к тревожной истерии, как выясняется, склонны к анимистическому пониманию мира, одухотворению природы. Подчеркивается, что фобии нельзя интерпретировать без учета анамнеза пациента. Прослежены бессознательные детерминанты некоторых фобий. Так, агорафобия может быть обусловлена скрытым эксгибиционизмом и скопофилией, страхи загрязнения и инфекции детерминируются анальным эротизмом, а недовольство своей внешностью в ряде случаев причиняется страхом перед беременностью.

Решающее значение в патогенезе тревожной истерии Фенихель придает неспособности эго контролировать тревогу и использовать ее как предупреждающий сигнал. Тревога, по его мнению, становится неуправляемой и оказывает травматическое воздействие, происходит регрессия к, раннему уровню развития и возникает паника.

Вобъяснении истерического нарушения характера Фенихель разделяет мнение Фрейда о фаллической фиксации истериков и пренебрегает более поздними представлениями об «оральной истерии ». Повышенная эротичность истериков является, с его точки зрения, «псевдогиперсексуальностью », которая служит средством защиты от тревожности и способом повышения самоуважения.

Органическими неврозами Фенихель обозначает расстройства, которые чаще называют «соматическими заболеваниями ». Он одним из первых дифференцировал эти расстройства от конверсионных неврозов. При конверсионных неврозах симптомы имеют специфическое бессознательное значение и выражают фантазии на языке тела. При органных неврозах расстройства имеют соматическую природу, нарушается физиология органов из-за неадекватности их использования. Например, в силу каких-то бессознательных причин человек спит с открытым ртом, в результате осушается полость рта и гортань, эта сухость как проявление органного невроза не имеет собственного символического значения.

Вслед за Абрахамом Фенихель выделяет прегениталь-ные конверсии. Он разграничивает истерические конверсии, выражающие эдиповы желания, и конверсии, которые на первый взгляд кажутся истерическими, но на самом деле выражают прегенитальные побуждения. В последнем случае психическая структура пациента, по его мнению, соответствует психической структуре компульсивного невротика: усиливаются амбивалентность и бисексуальность, сексуализируются речь и мышление. Прегенитальные конверсии отражают все эти особенности. Так, в заикании сосуществуют желание и нежелание говорить, проявляются магическое отношение к словам и агрессия против слушателя, происходит как бы смещение вверх функций сфинктеров. К прегенитальным конверсиям относятся также тики, симптомы бронхиальной астмы. Подлинного совершенства Фенихель достигает в изложении представлений классического

психоанализа о перверсиях и импульсивных неврозах, внося и собственные уточнения. В качестве общего свойства перверсий и импульсивных действий он указывает на их синтонность эго. Причиной любой перверсии признается кастрационная тревога, а специфичность перверсии зависит от инфантильной фиксации. Посредством перверсии закомплексованный индивид убеждается в отсутствии кастрации и чувствует себя в безопасности при осуществлении сексуального акта.

Сложнее обстоит дело с объяснением мазохизма. Здесь Фенихель вводит понятие «меньшее зло ». Бессознательно опасаясь настоящей кастрации, мазохист кастрирует себя символически. Он старается избежать истинного наказания, добровольно смирившись с меньшим злом и всячески Демонстрируя, что уже подвергается мучениям. Уменьше-

ние тревоги и чувства вины благодаря самоуничижительным манипуляциям и нытью сопровождается эротическим наслаждением.

Основной особенностью пациентов с импульсивным неврозом Фенихель считает неспособность переносить напряжение. Любое напряжение представляет для них травму, и всякую потребность они должны удовлетворить немедленно. Они стремятся не к позитивной цели, а преследуют негативную цель избавления от напряжения. В импульсивных неврозах Фенихель усматривает удивительную конденсацию влечения и защиты от влечения, сама защита приобретает характер влечения. И причина, по его мнению, в том, что импульсивные невротики отличаются оральной и кожной фиксацией. Они подобны младенцу, который еще не способен отсрочивать удовлетворение своих потребностей, насыщение молоком удовлетворяет у него и потребность в безопасности. Поскольку базовая предрасположенность к патологическим влечениям и депрессии одинакова (оральная фиксация), импульсивные неврозы (страсть к бродяжничеству, азартным играм и др.) нередко предохраняют от депрессии.

Наиболее яркий пример импульсивных неврозов Фенихель видит в наркомании.Понятие «наркомания он трактует широко и, в отличие от современных психоаналитиков, не стремится дифференцировать патологическую динамику разных наркоманий. Наркоман, согласно его определению, тот субъект, «кто специфически реагирует на морфий, алкоголь и другие наркотические вещества и пытается использовать их воздействие в удовлетворении архаичного орального влечения, которое одновременно сексуальное вожделение, потребность в безопасности и поддержании самоуважения ». Наркотик заменяет наркоману пищу, любовный объект, тепло. Полифагию Фенихель относит к наркоманиям без применения препаратов, у пищевых наркоманов не происходит смещения с первоначального объекта (пищи). Алкоголики отличаются тем, что» помимо оральных влечений, у них вытеснены и гомосексуальные склонности. Не токсическое действие алкоголя провоцирует гомосексуализм, а, наоборот, латентные гомосексуалисты предрасположены к алкоголизму. Все наркоманы охарактеризованы как крайне зависимые люди с неудовлетворенной потребностью в любви и самоуважении.

Фенихель внес заметный вклад в объяснение депрессивных состояний и суицидов. Он клинически доказал, что

депрессия обусловлена не только идентификацией эго с утраченным объектом, как установил Фрейд (1917), но также идентификацией суперэго с утраченным объектом. У объекта свои претензии к индивиду, поэтому при расставании с объектом иногда настолько усиливается давление суперэго на эго, что возможен суицид.

Интересна точка зрения Фенихеля на сублимацию. Он считает, что торможение генитальной сексуальности препятствует творческим процессам и вообще деятельности. Сублимации, согласно Фенихелю, подлежит только либидо, вытесненное на прегенитальных этапах психосексуального развития, при условии, что это развитие завершилось приматом генитальной эротики.

Фенихель утверждает, что психотерапия любой ориентации непременно имеет психоаналитические истоки. Психотерапевты, даже не подозревая об этом, либо усиливают у пациентов психологическую защиту, либо ослабляют у них давление вытесненного материала путем формирования «замещающего невроза. Гипнотизация усиливает защиту, водные процедуры приносят облегчение по аналогии с конверсиями, режим и диета способствуют разрядке по механизму компульсий. И только собственно психоаналитическая терапия окончательно устраняет патогенную защиту.

Фенихель указывает, что психотерапевтические и психогигиенические мероприятия всегда ограничены существующей социальной системой. Психологические процедуры и рекомендации и на самом деле не должны носить абстрактно-гуманистический характер. Ведь как часто либеральные рекомендации клиентам вопиюще противоречат наставлениям, которые даются своим близким! Грамотная адаптация зарубежных психотерапевтических методов, конечно же, невозможна без учета социального устройства общества, развитости экономики, ментальности населения. С этой точки зрения, преждевременно исчезновение из многих отечественных учебников психотерапии техники классического гипноза, столь модного совсем недавно.

Можно еще много говорить об оригинальности освещения автором частных проблем. Но все-таки основное достоинство книги в ее исключительной целостности. Фенихель — диалектик. Он убедительно продемонстрировал внутреннее единство травматических неврозов и психоневрозов, влечений и защитных сил, плавность перехода от формирования черт характера к образованию симптомов.

Книга имеет некоторые недостатки, неточно используются отдельные клинические термины, но недостатки меркнут на фоне грандиозности осуществленного автором проекта.

Читателю следует иметь в виду, что психологи прошлого были одержимы поиском Абсолюта, первопричины всех психических феноменов, что собственно и позволило им выделить и детально изучить важнейшие детерминанты человеческого поведения. Критики односторонности классического психоанализа должны ответить на вопрос, почему многие открытия, преобразовавшие психологию, были сделаны при принятии за первооснову именно либидо, тогда как реформаторы психоанализа соперничали главным образом в интерпретации этих открытий. На самом деле Фрейд вывел важнейшие формулы функционирования психики, в которые его последователям и критикам оставалось лишь подставлять переменные.

Современная психология опирается на системный подход. Бессмысленно заведомо исходить из первичности либидо, воли к власти или поиска смысла. Выбор теоретических принципов определяется решаемыми задачами и прогнозируемыми явлениями, универсальные теории канули в Лету. Психотерапия теперь тоже стала эклектичной (В.В.Макаров, 2001).

Данная книга сложна. Ее полезность зависит от того, в чьих руках она окажется. Для недоросля она будет непосильным грузом, для творческого молодого человека — бесценной энциклопедией клинико-психологической мысли.

Александр Хавин

ЧАСТЬ I основы

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

ведение Глава I ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

ОПСИХОАНАЛИЗЕ И ТЕОРИИ НЕВРОЗОВ

Опроисхождении психоанализа, молодой еще науки, часто высказываются два диаметрально противоположных мнения. Одни говорят, что Фрейд перенес принципы материалистической биологии своего времени в область психических феноменов. Иногда даже говорится, что биологический ракурс не позволил Фрейду увидеть культурные и социальные детерминанты психических феноменов. Другие утверждают, что в период, когда естественные науки были на подъеме, вклад Фрейда состоял в противостоянии веяниям времени и признании иррационального и психогенного вопреки господствующей переоценке рационализма.

Что следует думать об этом противоречии? В процессе исторического развития научное мышление постепенно одерживает верх над магическим мышлением. Естественные науки, зарождающиеся и развивающиеся в определенные периоды эволюции общества (когда это диктуется техническими запросами), в попытках описать и объяснить реальность сталкиваются с упорным сопротивлением. Сопротивление в разных областях проявляется в различной степени. Оно нарастает по мере приближения к предметам, непосредственно затрагивающим человека. Физика и химия освободились от магических представлений раньше, чем биология, биология раньше, чем анатомия и физиология (не так давно патологам запрещалось производить вскрытие человеческого тела), анатомия и физиология раньше, чем Психология. Влияние магии в медицине сильнее, чем в

чисто естественных науках, что обусловлено традициями медицины, зародившейся на основе деятельности знахарей и жрецов. Психиатрия как самая молодая ветвь пронизанной магией медицины сохраняет наиболее яркую магическую окраску.

В течение столетий психология считалась особой областью умозрительной философии, весьма отдаленной от трезвого эмпиризма. Если принять во внимание метафизический подход, прежде считавшийся первостепенным, то легко признать, что обсуждаемые проблемы продолжали отражать антитезу: «тело — душа», «человеческое — божественное», «естественное — сверхъестественное». Всюду, к сожалению, ценности влияли на проверку фактов.

История науки учит, что процесс преодоления магического не является непрерывным. Продвижение вперед и отступление наверняка нельзя объяснить только с позиций развития идей. Колебания в противостоянии зависят от запутанных исторических условий. Разобраться в перипетиях истории науки можно только посредством изучения истории общества и столкновения интересов разных социальных групп. История медицинской психологии не исключение из общего правила, в чем можно лишний раз убедиться, прочитав интересную книгу Зилбурга и Генри (1636). Психоанализ в этой борьбе представляет определенный отход от магии к научному мышлению. Недавно Бернфельд снова подчеркнул всецело материалистическую ориентацию Фрейда и его учителей в период до создания психоанализа (140).

Необходимо, конечно, признать, что Фрейду не принадлежит первенство в рассмотрении психических феноменов с позиций естественных наук. Психологи естественнонаучной ориентации работали и до него. В сравнении с психологами-философами они всегда составляли меньшинство и изучали отдельные психические функции. С зарождением психоанализа началось естественнонаучное изучение психической жизни человека во всем ее многообразии.

Теперь можно объяснить противоречивость утверждений о месте Фрейда в истории науки. Метафора о золотых днях материалистической биологии и медицины просто не распространялась на всю область человеческой природы. Пренебрежение ментальной сферой указывает, что прогресс научного мышления достигался ценой сохранения в одной области остатков религиозного и магического осмыс-

ления. Противоречие в исторической оценке творчества Фрейда разрешается признанием того, что область психического для науки он отвоевал, возражая против представления о «разуме как мозге » и одновременно особо подчеркивая существование ментальной сферы и неадекватность ее исследования физическими методами. Несмотря на введение Фрейдом «субъективного фактора » и предпочтение им «иррационального» рациональному, его методология, несомненно, находится в русле культурного течения, провозгласившего примат разума над магией и беспристрастное исследование реальности. Что прежде считалось сакральным и неприкосновенным, теперь стало вполне доступным, поскольку неоправданные табу отвергались. Фрейд исследовал мир психических феноменов с таким же научным мужеством, как его учителя исследовали материальный мир. Этот настрой подразумевал протест против предрассудков того времени. Иррациональным является не метод психоанализа, а его предмет.

Можно возразить, что такой взгляд на психоанализ отличается односторонностью. Разве психоанализ не сохраняет во многом мистическую традицию? Разве его происхождение не связано с гипнотизмом и «месмеризмом»? И не является ли «ментальное целительство» разновидностью магии? Несомненно, психоанализ развился непосредственно из магических методов лечения. Но создатели психоанализа уничтожили магические корни предшественников. Конечно, при любом ментальном развитии сохраняются рудименты предшествующей фазы. Действительно, не трудно обнаружить магические оттенки в теории и практике психоанализа. (Вероятно, это не трудно сделать и в отношении других разделов медицины.) Психоанализ в теперешнем виде, безусловно, содержит мистические элементы, рудименты прошлого, но он всячески укрепляет свою естественнонаучную основу. Райк (1295) провел удачную аналогию: полицейская собака — это пережиток веры в животное-оракула, тем не менее собака способна вынюхать преступника. Цель психоанализа редуцировать свои магические элементы, во всяком случае, до того ничтожного уровня, до которого современная криминалистика пытается уменьшить магические элементы в детективных методах.

Научная психология объясняет психические феномены как результат взаимодействия примитивных физических потребностей, укорененных в биологической структуре