!Неврозы / Фенихель О. - Психоаналитическая теория неврозов

ния, впоследствии совместно с другими объектными отношениями и в качестве их регрессивного замещения (408). Эти иные идентификации могут влиять на суперэго. Ранние идентификации составляют большую часть структуры эго, однако некоторые из них, уже описанные как предвестники суперэго, противостоят остальному эго и выполняют функции наблюдения, защиты, критики и наказания. В идентификациях, которые случаются в последующей жизни, весьма важно, абсорбируется ли интроект эго или принимает сторону суперэго. После вхождения индивида в латентный период его идеалы, конечно, не остаются неизменными. Для нормального развития характерно, что идеалы и ценности становятся все более независимыми от инфантильных моделей, и либидные привязанности к семье порываются. Все переживают развенчание родителей. У нормальных индивидов этот процесс протекает обычно постепенно, у невротиков часто носит неожиданный характер и происходит со страхом или триумфом. Другие индивиды, служащие моделями, или определенные идеи могут интроецироваться в суперэго и модифицировать его содержание.

Приспособление к суперэго нового интроекта часто вызывает осложнения. Если новые идеи лишь изменяют оттенок суждений или слегка модифицируют прежние идеалы, положение не затруднено, иногда, однако, внешние или внутренние обстоятельства создают «паразитов суперэго », временно узурпирующих его функции (603). Это случается, например, под гипнозом (1235) или под влиянием массового внушения (606). Яростные конфликты между установившимся суперэго и новыми интроектами выявляются в качестве бессознательной основы депрессии (с. 512-514). Репроекция суперэго на окружающих встречается часто и в разных формах. Конечно, вера в «идеальные модели » и некоторый «социальный страх» (потребность в одобрении другими и боязнь отвержения) не обязательно патологичны. Если разные люди воспринимают одинаковый объект как представителя своего суперэго, то это обстоятельство вынуждает их идентифицироваться друг с другом, что составляет основу формирования групп (606). Вообще вера в авторитет всегда обусловлена проекцией качеств суперэго (651). Другие формы репроекции суперэго патологичны: например, проекции, которые осуществляются в ходе борьбы эго против суперэго с целью искоренения чувства вины (с 382-383, 640-642).

Внорме относительно автоматизированное и ригидное функционирование суперэго со временем замещается разумными суждениями о реальных результатах запланированных действий. Латентный период Впервые влияние суперэго обычно проявляется после прохождения эдипова комплекса (612) в

прекращении или уменьшении мастурбации и вообще снижении инстинктивных интересов. Изменение частных инстинктов выражается в торможении их целей, разного рода сублимациях, часто в реактивных образованиях. В этот период консолидируется характер индивида, т. е. привычный способ отношения к внешним и внутренним требованиям (63,555,800).

Период полового созревания Относительное равновесие латентного периода продолжается до начала полового созревания.

Затем происходит биологическая интенсификация сексуальных побуждений. Развившееся тем временем эго реагирует по-другому, чем прежде, но зависит от предшествующего опыта. Все психические особенности пубертатного возраста могут рассматриваться как попытки восстановить нарушенное равновесие. Нормальное созревание происходит таким образом, что при достижении первичности гениталий эго допускает сексуальность в качестве важного компонента личности и научается к ней приспосабливаться.

Внаших культурных условиях это не просто. Психологической задачей является адаптация личности к новому состоянию, вызванному соматическими изменениями. Однако задача адаптации была бы менее трудной, если бы новые условия были действительно всецело новыми. На самом деле они подобны опыту инфантильной сексуальности и эдипову комплексу. Поэтому конфликты тех времен тоже возобновляются, но становятся сложнее. Весьма приятное равновесие латентного периода упрочивает враждебность к инстинктам, которые теперь усиливают тревогу и нестабильность. За латентный период сами инстинктивные потребности не сильно изменились, но изменилось эго. Эго сформировало определенные паттерны реагирования на

внешние и внутренние требования. Когда в юности эго вступает в конфликт с инстинктивными влечениями, ситуация отличается от той, что была в детстве. Противоречия обостряются. Параллельно или последовательно проявляются гетеросексуальные побуждения, все виды инфантильного сексуального поведения и крайний аскетизм, выражающийся в стремлении подавить не только всю сексуальность, но и вообще всяческие удовольствия. Возросшая сила генитальных потребностей имеет физиологическую основу. Возвращение инфантильных сексуальных побуждений отчасти обусловлено тем, что первичность гениталий еще не полностью установилась, с половым созреванием возрастает совокупная сексуальность. Отчасти, однако, возвращение инфантильных побуждений обусловлено детским страхом перед новыми формами влечений, что заставляет регрессировать к старым, более знакомым формам. Аскетизм пубертатного возраста — признак страха перед сексуальностью и защита от нее. Подобные противоречия в поведении характеризуют психологию подростков и вне сексуальной сферы. Эгоизм и альтруизм, мелочность и щедрость, общительность и нелюдимость, веселость и печальность, шутовство и чрезмерная серьезность, приступы влюбленности и неожиданные разочарования, покорность и бунтарство, материализм и идеализм, грубость и нежность — все типично. С помощью психоанализа эти противоречия можно проследить к конфликтам снова усилившихся влечений с тревогами (защитными тенденциями). Действенность защитных тенденций — недостаточное основание, чтобы предполагать изначальную враждебность эго инстинктам и, по существу, страх перед ними. Ведь любое неожиданное переживание, особенно сильное, способно вызывать испуг, пока эго не ознакомится с новым феноменом и не овладеет им. Это справедливо и для первой поллюции, и для первой менструации. Но, как правило, страх перед новыми инстинктивными феноменами намного интенсивнее, чем бывает испуг при первичных инцидентах. В период инфантильной сексуальности, особенно во время подавления эдипова комплекса, ребенок научается считать сексуальные побуждения опасными. В обществе с иным отношением к инфантильной сексуальности по-другому протекает и период полового созревания

(1102).

Фактически в пубертатном возрасте снова начинается сексуальное развитие, именно в пункте, где оно остановилось во время разрешения эдипова комплекса. Перед раз-

вязкой инцестных связей систематически происходит интенсификация устремлений эдипова комплекса. Страхи и виновность, сопряженные с эдиповым комплексом, в первую очередь ответственны за то, что эго подростков часто очень враждебно инстинктам и сильно их боится. Если было бы возможно, наконец, ликвидировать эдипов комплекс посредством положительного сексуального опыта с неин-цестными объектами, приспособление бы облегчилось. Тот факт, что этого трудно достичь в современных культурных условиях, приводит к интенсификации эдипова комплекса и, соответственно, к усилению сексуальных тревог (1278). Длительный период полового созревания, т. е. расходование значительного времени и больших сил на восстановление психического равновесия и принятие сексуальности как части жизни, имеет культурную обусловленность (128). Сравнительное изучение пубертатного периода при других культурных и социальных условиях только начинается.

Конфликты между влечениями и тревогой осознаются современными подростками главным образом в форме конфликтов вокруг мастурбации. Усилившиеся генитальные устремления рано или поздно находят выражение в мас-турбационной активности. Только при усиленном вытеснении инфантильной мастурбации она не возобновляется во время полового созревания. Страхи и чувство вины, первоначально связанные с эдиповыми фантазиями, теперь смещаются на мастурбационную активность. Подростки по-разному воспринимают свои эмоции. Они могут принимать сторону влечений и бороться с тревогой (или родителями, символизирующими запреты), но чаще становятся на сторону тревоги и борются с инстинктивными соблазнами и бунтарскими тенденциями. Нередко они делают и то и другое поочередно или даже одновременно. Некоторые подростки борются со своей совестью, доказывая себе, что они не хуже других: они собираются на нарциссической основе, чтобы обменяться сексуальными историями и даже совместно осуществить сексуальные действия. Есть и такие, кто уединяется, скрывает свои устремления и мастурбацию, чувствует изолированность и впадает в уныние, они не способны участвовать в «сексуально-познавательных » сборищах. Фиксация на первом типе реакции впоследствии выливается в «импульсивный характер», индивиды с фиксацией второго типа становятся эритрофобиками.

Юноши часто тяготеют к гомосексуальным сборищам, скорее всего, в силу социальных факторов. Тем самым они

одновременно избегают и возбуждающего присутствия другого пола и одиночества. Эти сборища способствуют обретению искомой уверенности. Однако отвергнутые позывы снова возвращаются. Сама дружба, служащая избежанию сексуальных объектных отношений, приобретает сексуальную окраску. Эпизодический гомосексуальный опыт юношей не следует рассматривать как патологию, пока он носит характер временного адаптивного феномена и не приводит к определенным фиксациям.

Предпочтение гомосексуальных объектов в этом возрасте может обусловливаться не только робостью в отношении противоположного пола (и культурной традицией), но также сохранившейся в данный период нарциссической ориентацией большей части объектных потребностей.

Анна Фрейд изучала некоторые виды современных пубертатных реакций (541). Она описала упомянутый ранее аскетизм, когда вместе с сексуальностью подавляются любые наслаждения. Нередко аскетизм чередуется с необузданной инстинктивной активностью. Усиление в этот период интеллектуальных, научных и философских интересов тоже представляет собой попытку овладеть влечениями и эмоциями. В пубертатном возрасте тревога часто провоцирует парциальные регрессии, чем объясняются противоречия в подростковом поведении по отношению к объектам. Многие отношения развиваются скорее по типу идентификации и не представляют истинной любви. Объекты разными путями используются просто в качестве инструментов для ослабления внутреннего напряжения, как хорошие или дурные примеры в целях доказательства собственных способностей и обретения уверенности. Грубость, иногда свойственная подросткам, часто служит преодолению собственной тревоги путем запугивания других. Объекты легко оставляются, если они утрачивают вселяющее уверенность значение.

Половое созревание завершается, т. е. сексуальность становится составляющей личности, когда достигается способность к полному оргазму. Нарушения в этой сфере, укорененные в предшествующем вытеснении, составляют основу неврозов. Те, кто страшится определенности зрелого возраста, иначе говоря, определенности своих инстинктивных потребностей, которые следует принять при взрослении, негодуют на зрелость и стремятся продлить пубертатный период. Такое продление в современных культурных Условиях легко осуществить (128). По крайней мере, не-

которое время в реальности они продолжают наслаждаться подчиненным положением и преимуществами юности, в фантазии же предвосхищают свое будущее величие и независимость, не осмеливаясь хотя бы поверхностно проверить истинную ценность своих проектов.

В психоаналитической литературе гораздо меньше сведений о нормальном протекании полового созревания, чем данных об инфантильной сексуальности (исключения: 76, 128, 129, 139, 183, 226, 255, 256, 541, 555, 643, 678, 800, 836, 888, 1118, 1255, 1624,1626,1627). Это объясняется тем, что инфантильная сексуальность открыта психоанализом, тогда как половое созревание изучалось прежде. Правда, в пубертатном периоде, тоже весьма важном, происходит «повторение» инфантильного сексуального периода, и только в редких случаях конфликты, встречающиеся при половом созревании, не имеют предтечи в инфантильной сексуальности. И все же опыт пубертатного периода помогает разрешить конфликты или придать им окончательную направленность, кроме того, застарелые и неустойчивые констелляции могут обрести завершенную и определенную форму. Многие невротики производят впечатление юношей. Они не преуспели в достижении согласия со своей сексуальностью, поэтому демонстрируют поведенческие паттерны того периода, когда отсутствие такого согласия считается нормальным и реальность воспринимается как предварение «полноценной жизни» в неопределенном будущем.

ЧАСТЬ II ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ НЕВРОЗОВ

А Травматические • неврозы Глава VII

ТРАВМАТИЧЕСКИЕ НЕВРОЗЫ Понятие травмы Основная функция психического аппарата состоит в восстановлении стабильности, нарушенной в

результате внешней стимуляции. Стабильность достигается прежде всего разрядкой вызванного возбуждения, а впоследствии его связыванием и сочетанием разрядки и связывания. Всякий раз, когда поддержание (относительного) равновесия терпит неудачу, возникает аварийное состояние. Слишком сильный приток раздражителей в единицу времени — простейший пример непредвиденной ситуации.

Однако выражение «слишком сильный поток» относительно: оно означает степень стимуляции, превышающую способность психического аппарата к переработке. Эта способность зависит как от конституциональных факторов, так и от предшествующего опыта индивида. Существует стимуляция такой разрушительной силы, что травмируется любой индивид; иная стимуляция безвредна для большинства, но оказывает травмирующее воздействие на некоторых индивидов при соответствующей предрасположенности. «Слабость» может иметь конституциональную основу, играет роль также психическая экономика индивида. Дети могут травмироваться исчезновением любимого человека, потому что либидные устремления к нему при утрате цели затопляют ребенка; взрослые сильнее подвержены травмам в состояниях усталости, истощения, болезненности. Весьма существенно и то, возможна ли в период травмы моторная реакция. Блокирование моторной активности увеличивает вероятность психического срыва, томительное ожидание опаснее активной борь-

бы. Самый важный фактор, однако, представлен предшествующим вытеснением. Таким образом, травма — относительное понятие. Допустимая степень возбуждения зависит от психической экономики, конституции, предшествующего опыта, фактического состояния до травмы и в момент ее переживания.

Эго может рассматриваться как структура, развившаяся в целях избежания травматических состояний. Фильтрация и организация (разрядка и связывание) поступающих стимулов облегчаются способностью эго антиципировать в фантазии возможные события и таким путем готовиться к будущему. Экономически подобные действия состоят в подготовке некоего количества контрка-тексиса для связывания возбуждения. Непредвиденные события переживаются с большим напряжением, чем события предусмотренные. Поэтому травмирующее воздействие инцидента прямо пропорционально его неожиданности.

Неуправляемое возбуждение при неожиданных событиях или хроническом напряжении вызывает патологические формы двигательной активности и другие архаические попытки справиться с тем, что не подвластно обычному управлению. Такого рода аварийный режим разрядки создается отчасти автоматически вопреки воле и без участия эго, отчасти за счет сохранившихся и восстановленных сил эго (1292).

Симптомы травматических неврозов следующие: а) блокирование или снижение функций эго; б) приступы неконтролируемых эмоций, особенно тревоги и гнева, иногда случаются даже судорожные припадки; в) бессонница или тяжелые нарушения сна с типичными сновидениями, в которых снова и снова переживается травма, полное или частичное проигрывание травмирующей ситуации в дневное время в форме фантазий, мыслей, чувств; г) осложнения в виде психоневротических симптомов.

•

Блокирование и снижение функций эго Блокирование функций эго может объясняться концентрацией всей доступной психической

энергии на одной задаче и накоплением контрэнергии для овладения нахлынувшим возбуждением. Неотложность возникшей задачи делает все другие функции эго несущественными. Осталь-