Тренировка

То, что услышал я от старейшины, было архи важно. Осо­ бенно удивило меня умение потомков чуди белоглазой читать древние, неведомо кем оставленные, петрогли­ фы. Получается, что на Земле до сих пор живо единое универ­

сальное знание древних. Чтобы им пользоваться, надо иметь к нему ключи. Похоже, местные этими ключами владеют, по­ тому для них и нет никаких тайн. Благодаря этому они дав­ ным-давно знают о забытой ныне энергетике древних. О связи погибшей цивилизации с гигантской силой, заключенной в ионосфере планеты. Им известен в деталях и механизм воз­ буждения ионосферы. Добран Глебыч прямо сказал, что для такого воздействия требуется жёсткое высокочастотное элек­ тромагнитное поле.

«Может, Никола Тесла ничего сам не придумал? — при­ шло мне в голову. — Просто кто-то познакомил его со знани­ ем древних? Тогда этот кто-то наверняка сделал ошибку. Рано было землянам давать такое знание».

Возник в моей голове и вопрос, связанный с тунгусским ди­ вом. Старейшина намекнул, что враждебная земному челове­ честву сила, используя мощь ионосферы, разрушила в тунгус­ ской тайге какой-то уцелевший от предыдущей цивилизации артефакт.

«Что это был за артефакт? И что это за сила?» — вертелось в моей голове.

Добрана Глебыча я об этом так и не спросил. Думал, он сам расскажет. Вот бы с чем разобраться. Не мало удивило меня и то, что хуторские считают себя прямыми родственниками ушедших в Иран и Индию ариев. Интересно, что старейшина

не разделил потомков ориан на индов и иранцев? У него везде один и тот же народ. Он даже славян не выделил. Коснулся кривичей, что якобы у них возникла масса ипостасей едино­ му. Отсюда и прозвище «кривичи» — какие-то не такие, с изъ­ яном. И про кельтов он ничего не сказал, да и про германцев тоже. Надо бы у него об этом спросить.

«Интересно, что он расскажет?» — с такими мыслями я на­ кинул на себя пару свитеров и подался на веранду.

В импровизированном спортивном зале Добрана Глебыча ещё не было.

—Добран занимается «меньшими братьями», — улыбну­ лась вошедшая на веранду Ярослава. — С ним и дочурки. Вы всё утро проболтали, он теперь и навёрстывает.

—А почему я в стороне от дел?

—С чего ты взял? — засмеялась хозяйка. — Я вот за тобой и пришла. Пойдём, отнесём нашим четвероногим друзьям воду. Надо напоить коров и коней. Это у нас называется утренней разминкой.

«Интересно, — подумал я. — Везде в деревнях домашних животных пренебрежительно называют скотиной, а здесь чет­ вероногими друзьями?»

—Я только с радостью!

—Вот и пошли! — улыбнулась Ярослава. — Каждой коров­ ке по два ведра, то же самое нашим лошадкам. Подогревается вода у нас всегда в бане. Видел вдоль стены бочки?

—Видел, — кивнул я хозяйке.

—Мы топим баню, как ты уже понял, два раза в неделю, бывает и три раза. Потому вода всегда тёплая. Как видишь, всё

унас связано.

—А как бочки наполняете? — спросил я женщину.

—Очень просто — из скважины.

Через четверть часа, когда мы с хозяйкой напоили живот­ ных, Добран Глебыч вычистил стойла, а девушки наполнили кормушки своих четвероногих друзей душистым сеном, мы все вместе собрались на веранде.

—Что же вы мне сразу не сказали, что пошли трудиться? — обратился я к хозяину семейства.

—Не трудиться, а разминаться и пообщаться со своими четвероногими, — засмеялся старейшина. — А потом, тебя же пригласили. Так что, давай без претензий. Лучше бери в руки гантели и давай разогревать мышцы. Иначе на наших снаря­ дах можно легко травмироваться. С виду ты парень здоровый,

— оглядел меня с ног до головы седоголовый тренер. — Му­ скулатура раскачена, но запомни, всё это бутафория. Истин­ ная сила не в мышцах, а в нервах и сухожилиях. Вот, где она скрыта!

—Лёжа, я жму сто килограммов, стоя, одной рукой, — бо­ лее пятидесяти! Разве это не сила? — засомневался я.

—Нет, конечно! — усмехнулся старейшина. — Когда окрепнут твои сухожилия, всё будет иначе. Ты сможешь брать вот такие стальные полосы, — потянулся он к стоящей у стены железяке в палец толщиной. — И сумеешь легко завязывать их

вузел.

Сэтими словами Добран Глебыч запросто согнул толстен­ ный стальной прут и подобно верёвке завязал его вокруг шеи своей жены Ярославы. От увиденного у меня волосы встали дыбом: никакого напряжения! Одними пальцами. Такого я никогда нигде ещё не видел.

—Видишь, какие у него шутки, — обратилась ко мне Ярос­ лава. — С ним не соскучишься! А теперь заставит меня эту стальную верёвочку развязывать.

—Неужели ты сможешь это сделать? — вытаращился я на Ярославу.

Видя моё выражение лица, все четверо: и муж, и жена, и их красавицы дочери расхохотались.

—Мне такое пока не под силу. Он завязывает, он и снимает

сменя подобные вериги, — показала жена на своего мужа. — Давай, развязывай!

—Пусть Юра попробует развязать, — показал на меня гла­ зами мезенский богатырь.

—Нашёл, кому завязывать свой галстук! — засмеялась Ярослава. — Ты бы лучше Светлене и Светладе его повесил. У Юры наверняка бы сила утроилась.

—Потому я и нацепил на тебя железо, чтобы парня не по­ зорить, — проворчал, снимая с изящной шеи жены стальную «верёвочку» Добран Глебыч. Ну как, понял, что такое сила? — посмотрел он на меня.

—Понял, — согласился я. — Такие фокусы я даже в цирке не видел!

—Чтобы укрепить сухожилия, необходимы статические упражнения. Причём под разными углами. Плюс ко всему растяжка всех без исключения мышц. Будет лучше, если этот процесс связать со статикой. Теперь понимаешь, зачем висят здесь эти брёвна? — показал мезенский силач на свои тяжёлые

рядила. — Но мы с тобой начнём с малого — с цепей и сталь­ ных прутьев. С них надо начинать, иначе тебе не миновать серьёзных травм.

Добран Глебыч поднял лежащую в углу стальную цепь, намотал концы цепи себе на руки и став на середину напряг свои стальные мышцы.

— Это первый угол, — сказал старейшина через две-три секунды. — Он равен девяноста градусам, его надо считать основным. Начинается тренировка с такого угла. Потом, — сбросил тренер цепь с кистей своих рук, — угол у нас будет другой. Как видишь, он у нас где-то сто двадцать градусов.

Через мгновенье Добран Глебыч перешёл к углу в трид­ цать градусов.

—Вот они: три основных положения работы с кистью. Но напряжение должно продолжаться не более десяти секунд, иначе можешь получить травму. Не дай бог, потянешь или, чего доброго, порвёшь связки. Понятно, что напряжение мышц максимальное, иначе теряется всякий смысл.

Явзял из рук Добрана Глебыча цепь, намотал её на кисти рук и, встав на железные звенья ногами, попытался её порвать. От напряжения в глазах потемнело.

—Осторожнее! — предупредил седоголовый тренер. — Помни, что я тебе сказал. Не переусердствуй. И потом, ты не разогрелся. Давай-ка начни с гантелей.

Успокоив дыхание, я взял привычные для меня гантели

иприступил к тренировке. Через полчаса, когда все группы моих мышц хорошо размялись и прогрелись, я снова взялся за цепь. Под руководством старейшины мне пришлось проде­ лать с ней упражнения не только на бицепсы, но и на дельты,

идаже на спинные.

—Всё, с железом пока хватит, — остановил мою трениров­ ку Добран Глебыч. — Иди-ка к нашим барышням, помоги им с мешками. У нас сейчас началась основная тренировка. Вон как стараются! А я пока настрою нашу импровизированную дыбу.

Кивнув, я подошёл к девушкам, которые вместе с матерью взялись за установку своих любимых снарядов на полки с вы­ резами. Когда я вернулся к старейшине, у того всё было гото­ во. Одно бревно раскачивалось под потолком, второе на цепях висело внизу.

—Ну что, попробуем? — посмотрел он на меня выжидающе.

—Давай! — храбро согласился я.

—Тогда становись на лавку и кисти рук закрепи в тех ко­ жаных петлях, — показал поморский тренер на висящее под потолком бревно.

Ядотянулся до петель и сунул в них свои руки.

—А теперь, давай-ка сюда ноги, — поднёс ко мне на своих руках второе бревно Добран Глебыч. — Видишь прибитые к нему калоши? — калошами старейшина назвал нечто похо­ жее на обрезанные сапоги. — Сунь туда ноги.

Явыполнил требование тренера. И тот стал медленно опу­ скать бревно. Несколько секунд я висел на руках без груза, но потом, когда нижнее бревно потянуло меня к полу, от напря­ жения и натяжения из моих глаз посыпались искры, и я стал задыхаться.

—Всё! — донёсся до меня бас старейшины. — Хватит! Да­ вай снова на лавку. Ты продержался целую минуту! Это очень много, парень! Если так дело пойдёт, то через месяц можно будет увеличивать груз.

После «дыбы» у меня кружилась голова, перед глазами плыли тёмные пятна. Я сидел на лавке и был искренне рад, что остался жив. Когда я поднял, наконец, голову, то увидел, что и женщины, и хозяин дома смотрят на меня с нескрывае­ мым уважением.

—Повис и не звука! — восхищался моим поведением До­ бран Глебыч. — Взглянул, а у него глаза помутнели! Ты что, забыл русский язык? Если тяжело, надо тут же давать отбой!

—Сначала вроде терпимо было, — оправдывался я. — Это потом возник свет, а затем случился провал куда-то в темноту.

—Ты ведь чуть сознание не потерял! — положила мне руку на голову Ярослава. — Этот изверг, — посмотрела она с уко­ ром на мужа, — самого Кощея Бессмертного своей правилой со света сжить может. Только дай ему волю!

—Ничего! — засмеялся Добран Глебыч. — Посвящение, можно сказать, прошло на славу, это с непривычки так, по­ том ему понравится. Как почувствует прилив силы, то от моей дыбы его палкой будет не отогнать.

—Ты, папа, у нас увлечённая натура! Всё тебе нипочём! А вот Георгий от твоих экзекуций завтра соберётся и отчалит?

—посмотрела на меня вопросительно Светлена.

—Никуда я не отчалю! — поднялся я с лавки. — Всё нор­ мально! Давай продолжим.

Мои слова окружающих явно удивили. Растерялся даже Добран Глебыч.

—Тебе что, мало?! — покачал он головой. — Или ты мазо­ хист? Ты же сегодня от боли в суставах спать не будешь. Я на самом деле перестарался. Теперь надо ждать, пока они у тебя пройдут.

—А с чего вы решили, что боли у меня будут? — хорохо­ рился я. — Может, всё обойдётся.

—Есть опыт, — вздохнул неудачливый тренер. — Давайка лучше я тебе покажу тренажер для кистей рук, — перевёл Добран Глебыч разговор на другую тему. — Вот, посмотри,

—снял он с гвоздя небольшой железный обруч с висящими на нём цепочками. — Видишь, на каждой цепочке кольцо? — показал помор на странный предмет.

—Заметил, но не понимаю, что это такое.

—А ты сунь пальцы в кольца, тогда всё и поймёшь.

Ясделал всё, что велел старейшина, и до меня дошло, что кисть моей руки оказалась в оригинальном тренажере.

—Теперь попробуй сжать руку в кулак! — улыбнулся ме­ зенский тренер.

—Но такое не под силу никому! — удивился я.

—Под силу, под силу! Я могу согнуть всю эту чахлую кон­ струкцию, просто не хочу. Берегу как память. Давай-ка попро­ буй ты.

Яизо всех сил напряг кисть. Стальной обруч даже не дрог­

нул.

—Тебе эти тренажеры как раз, — констатировал мои по­ туги Добран Глебыч. Давай-ка поработай с кистями. Пока ты будешь заниматься, я немного разомнусь правилом. Понима­ ешь, тело требует!

—Ещё как понимаю! — усмехнулся я, вспомнив свои тре­ нировки в спортивных залах.

Когда я закончил знакомиться со всеми тренажерами, пред­ назначенными для укрепления связок, Добран Глебыч уже за­ кончил с тренировкой и помогал своим красавицам ставить на место мешки и импровизированные цементные гантели.

—Ну как? — изучающе взглянул он на меня. — Как себя чувствуешь?

—Нормально! — отозвался я. — Ты же сам сказал, что боли начнутся у меня только ночью.

—Тогда пойдём ужинать! Срок подошёл, ты наверняка сильно проголодался?

—Есть немного! — согласился я со словами своего тренера.

—Особенно после нашей интенсивной тренировки.

—Видишь, как быстро прошёл день за разговорами и здесь,

внашем зале? — подошла улыбающаяся Ярослава. — Ну-ка, девчонки, живее накрывайте на стол! — повернулась мать к своим дочерям, закончившим с уборкой. — К тому времени, как мы умоемся, чтобы всё на столе стояло!

—В одну секунду! — отозвались хором смеющиеся счаст­ ливые девушки.

Интересно было со стороны наблюдать за этой непонятной и странной семьёй поморов.

«Неужели все потомки чуди белоглазой такие же? — думал я, направляясь в столовую. Все они объединены мощнейшим полем любви. Настолько сильным, что я его ощущаю почти физически. Каждый член семьи буквально купается в этом поле. Не вещи и не деньги, а оно, это поле, делает этих людей счастливыми. Передо мной особый полевой организм, в нём, казалось бы, все люди разные, но по своей природе они воис­ тину едины! Каждый человек излучает свет какого-то непо­ стижимого знания и гигантский поток любви. Я начинал ощу­ щать, что их поле превращает меня из закрытого и несколько замкнутого человека в такого же, как и они. Во мне рождалось какое-то неведомое доселе чувство. Чувство иной, незнакомой мне любви, направленной не только на моего друга Добрана Глебыча, его жену и двух милых девушек, но и на весь окру­ жающий меня мир. Я по-другому начинаю смотреть на лю­ дей, на природу, даже на знакомые мне вещи. Здесь никто ни на кого не обижается, и не потому, что окружающие ставят своё «я» выше обид, а потому, что все недомолвки и недопони­ мания гаснут в поле великой любви людей друг к другу. Всё так просто! Надо друг друга любить, и всё. Больше ничего не надо. Вот она мудрость жизни! Но как мало осталось на Земле людей, которые это понимают».

От моих мыслей отвлёк меня голос Добрана Глебыча:

— Давай умывайся и к столу, Юра! За чаем я тебе расска­ жу случай, который произошёл после войны с моим отцом в Ленинграде. Ты поймёшь, что значат для мужчины сильные пальцы рук.

Слова старейшины меня заинтриговали и, сидя за столом, я с нетерпением ждал момента, когда Добран Глебыч вспом­ нит о своём обещании. Но вот на столе появились кружки с душистым травяным настоем, традиционные сметанные оладьи и мёд. Пришло время попить местный целительный чай и пообщаться. Заметив моё нетерпение и вопроситель-

ный взгляд на главу семейства, Ярослава, обратившись к мужу, сказала:

—Не тяни, расскажи парню приключение нашего деда. Ви­ дишь, он весь в ожидании. Просто стесняется тебе напомнить.

—Ты почему стесняешься? — повернулся ко мне старей­ шина. — Мы с тобой договорились. Или ты забыл наш уго­ вор? А произошло вот что, — начал он своё повествование. — Сразу после войны мой отец был направлен из Архангельска

вЛенинград на разборку разрушенных немецкими бомбами кварталов города. К этому времени из ополчения он давно демобилизовался, но работал в добровольческих бригадах по ликвидации военного наследия. В один воскресный день папа решил пойти за покупками на местную толкучку. Надо сказать, что после войны чего только на базарах наших горо­ дов не продавалось! От поношенной одежды и старого, ещё довоенного мыла, всяких булавок, иголок, деревянных ложек

ибутыльков до трофейной германской и финской рухляди. Тогда в стране дефицит был буквально во всём. Государство, перешедшее на военные рельсы, понимая, что обеспечить на­ род оно не в состоянии, такую торговлю не преследовала. В те времена в центре спонтанно возникших базаров почемуто всегда оказывались цыгане. Это в наше время на рынках заправляют кавказцы, а после войны было несколько иначе. Цыгане одновременно и торговали, в основном краденным,

итут же успевали воровать. Что-то вроде бесперебойного конвейера. Понятно, что местные власти про их художества знали, но смотрели на цыганский синдром, как в наше вре­ мя смотрят на кавказский или среднеазиатский. Ты же ведь знаешь, что нет никого продажнее нашего милиционера и чиновника. Сейчас местная милиция, кроме цыган, занима­ ющихся продажей наркотиков, охраняет ещё и кавказцев. А тогда всё ограничивалось в основном одними цыганами. Но вернёмся к моему отцу. Идя по базару, он вдруг увидел, как у молодой, красивой русской женщины мальчишка цыган лет пятнадцати вырвал из рук кошелёк с деньгами и бросился в гущу стоящего на рынке цыганского табора. Женщина, от­ чаянно закричав, кинулась за грабителем, но через несколько секунд оказалась в окружении толпы молодых, здоровенных мужчин цыган, которые с криками: «Что ты тут делаешь, кра­ савица?», стали швырять её по кругу, одновременно срывая с неё одежду. Кроме того, на шум прибежали ещё цыгане, муж­ чины и женщины, которые завизжали, что русская девица

пришла совратить их мужей, что она известная шлюха, и что они, цыгане, от неё не могут отбиться. Когда на русской жен­ щине почти не осталось одежды, цыгане мужчины выхватили из-за голенища сапог свои нагайки.

—Надо её проучить! — закричал их предводитель.В общем, за пару секунд цыганами была разыграна сцена, в которой ви­ новницей происходящего оказалась полураздетая русская де­ вушка. И её требовалось ещё и «хорошенько проучить», чтобы она не предложила свои услуги «целомудренным» цыганским парням! Окружившие цыган русские парни не понимали, что происходит. Об отобранном кошельке, понятное дело, все за­ были. Теперь бедная женщина пыталась доказать, что она цы­ ганам себя не предлагала.

—Шлюха! — визжали, показывая на неё пальцами, цыган­ ки. — Видите, она вся голая! Мужикам свои телеса показы­ вала! Она всё время к нашим парням пристаёт. Всё время за ними ходит!

Итут мой папа не выдержал. Видя, как один из цыган замах­ нулся нагайкой, чтобы ударить ею затравленную, упавшую на колени русскую женщину, он отшвырнул стоящих перед ним цыган, и, поймав занесённую над девушкой руку подон­ ка, сжимавшую кнут, пальцами отделил от кости часть мыш­ цы цыгана, заоравшего не своим голосом. На моего отца тут же бросились с кнутами и кулаками остальные цыгане, но он никого не ударил. Отец молниеносно ловил их за руки и паль­ цами отрывал от рук и ног куски мяса. Вот и всё. Цыгане от боли и ужаса выли, падали на землю и корчились от боли. Но никакой драки не было. Все окружающие видели, что мужик только защищался, он никого не бил. Тут как всегда в нужный момент появилась наша доблестная милиция. Понятно, ста­ рика моего арестовали. За нанесение тяжких повреждений. Он успел коснуться своими руками многих! «Пострадавших» было больше десятка. Хорошо, женщина, которую он спасал, оказалась настоящей. Она тут же потребовала от милиции, чтобы ей вернули отобранный цыганами кошелёк. Понятно, что он вскоре нашёлся. Здесь цыгане прошляпили, подвела жадность. Факт кражи был налицо. Этим честная женщина очистила и своё имя, и оправдала заступничество моего папы. Но увечья, которые нанёс мой отец, были признаны неадек­ ватными. Некоторые мерзавцы на всю жизнь остались инва­ лидами. С другой стороны свидетели произошедшего в один голос утверждали, что бывший ополченец никого не ударил.

Все видели, что он только защищался. Как тут быть? Началось тщательное расследование. Надо сказать, что та женщина, а муж у неё оказался полковником, тоже участвовала в спасении моего родителя. Она вместе с мужем носила ему передачи, нашла хорошего адвоката. Но до суда дело всё-таки дошло. На суде на вопрос, как такое могло произойти, что он никого не ударил, а травмы оказались серьёзными, мой папа пожал плечами и ответил, что он так отделал цыган не специально. Всё это случайность. Что хватка у него такая. От природы. И чтобы доказать им сказанное, попросил у присутствующих пару пятикопеечных или каких-нибудь других монет. Когда монеты ему нашли, он на глазах у председателя суда, судей и присутствующих двумя пальцами надел их в виде колпачков на большой палец. Как будто они были сделаны из фольги. Вот так! — с этими словами Добран Глебыч сложил на глазах

увсех двумя пальцами мельхиоровую чайную ложку.

—Без демонстрации было нельзя? — улыбнулась его жена.

—Ты лучше расскажи парню про иную мужскую силу. Она ему поважнее.

—Про другую силу мы расскажем ему втроём, когда при­ едет Валентина. Ждать осталось недолго, — невозмутимо ска­ зал своей жене Добран Глебыч. — А с ложкой ничего не про­ изошло, видишь, она опять какая была, — положил он перед собой выправленную чайную ложечку.

—А что с твоим отцом произошло потом? — спросил я ста­ рейшину.

—Что с ним могло произойти? Суд ему поверил. Отпусти­ ли, но три месяца под следствием он все-таки отсидел.

—У меня вопрос к тебе, Добран Глебыч! Я когда-то чи­ тал рассказ одного генерала, который в журнале «Советский воин» описывал, как десять архангельских ополченцев в руко­ пашной одними ножами освободили от немцев остров...

—И пистолетами Т.Т., — засмеялся старейшина. — У них ещё были и пистолеты. Иначе бы их немцы как куропаток. Мы этот случай знаем. Вот её дядька участвовал в этом деле, брат матери, — кивнул головой в сторону своей жены Яросла­ вы старейшина.

—Мир тесен! — улыбнулся я, вставая.

—Тесен, — согласился со мной Добран Глебыч. Поднявшись из-за стола, мы направились со старейшиной

вего библиотеку. Мне хотелось ещё раз взглянуть на петро­ графическую веду Архея. Захватило непреодолимое желание

разобраться, как она расшифровывается, и понять, почему её петроглифы были истолкованы именно так, как мне поведал помор.

Когда я углубился в изучение рисунчатого послания из без­ дны времени, Добран Глебыч, оторвавшись от какой-то своей книги, спросил:

—Как у тебя с сухожилиями? Они ещё не болят?

—Похоже, начинают, — отозвался я. — Но пока ничего страшного. Такая боль даже приятна.

—Хорошо, если так обойдётся, — вздохнул мой тренер. — Мы немного перебрали.

—Ты обещал мне объяснить участие мозга в накоплении силы. Почему вырабатывается тестостерон и гормон роста из твоей предыдущей лекции я понял, всё это связано с динами­ ческими упражнениями, но как действуют на организм чело­ века нагрузки статические, я не знаю.

—Видишь ли, тут связь, — отложил книгу мезенский фи­ лософ. — Связь мозга человека, его сухожилий и мышц. Связь прямая: чем крепче жилы, тем сильнее мышцы. Мозг посыла­ ет мышцам такой энергетический импульс, какой способны выдержать сухожилия и мышечные волокна. Большего он по­ слать не может. Иначе разорвутся и те, и другие. Статические же, да и предельные динамические упражнения заставляют мозг паниковать. Мозг осознаёт, что организм попал в экстре­ мальные условия физических перегрузок. Значит, надо орга­ низму помочь. И мозг человека даёт команду на укрепление сухожилий и на усиление мышечных волокон. Не столько на их рост, сколько на изменение внутренних качеств. Именно поэтому у людей, занимающихся статическими упражнения­ ми, мышцы огромными не бывают, но зато они стальные.

—Но у тебя мускулатура дай боже! — заметил я.

—Потому что, кроме статических упражнений, я ещё за­ нимаюсь динамическими и упражнениями с предельными ве­ сами. Механизм тебе понятен? Всё идёт от мозга, он укрепляет тело, он же посылает к мышцам силовые импульсы. Это дру­ гая сторона медали. Именно от мозга и зависит наш гормо­ нальный фон. Мозг всему голова. Как видишь, всё предельно просто. Когда человек понимает, что всё идёт из его нервной системы, он правильно распределяет нагрузки. К сожалению, очень многие тренеры этот механизм недопонимают. Отсюда

успортсменов и травмы, и быстрый износ организма. Пра­ вильно меня женщины сегодня журили — во всём нужна мера!

—Думаю, со мной обойдётся, — попытался я успокоить своего седого друга. — Когда теперь пойдём на занятия?

—Тогда, когда у тебя перестанут болеть сухожилия и мыш­ цы. А вообще, статическими упражнениями я балуюсь не бо­ лее двух раз в неделю. Этого вполне достаточно. Иначе орга­ низм не успевает восстановиться.

Вэтот момент, закончив все дела на кухне, в библиотеку вошла Ярослава.

—Можно мне присоединиться к вашему разговору? — мягко сказала она. — Есть новости: из деревни сегодня утром приехал Болеслав, он сообщил, что Валя с детьми два дня, как будет в Архангельском, надо их скоро будет встретить.

-Ты снегоход водишь? — посмотрел на меня Добран Гле­ быч.

—Конечно! — кивнул я.

—Тогда поедем на двух «Буранах» так будет сподручнее.

Иникого из нашенских приглашать не будем. Ты не против?

—Нет, конечно! — обрадовался я предложению хозяина. «Скоро вся семья старейшины будет в сборе, — думал я. —

Вот бы посмотреть на взаимоотношения его с женами, да и на их взаимоотношения. Как интересно они его между собой делят?»

А между тем Добран Глебыч, обратившись к своей жене Ярославе, попросил:

— Поищи, милая, нашему гостю распечатку с работами Ульяма Невена. Видишь, он силится разобраться с петрогра­ фической Ведой Архея. И не знает, что подобные петрогра­ фические письмена были найдены в Мексике.

Услышав просьбу своего мужа, Ярослава подошла к шкафу с книгами и начала что-то искать в стоящих на полках распечат­ ках. Вскоре она положила передо мной три здоровенных тома.

-Там ещё пять, — кивнула она на шкаф. — Одна беда, пе­ троглифы Невена не читаются. Потеряны ключи.

—Точнее, не найдены, — поправил её муж.

Яошалело смотрел на три огромные, чем-то напоминаю­ щие Библию, явно самодельные книги и не мог понять, о чём они, эти два удивительных человека, рассказывают? Кто та­ кой этот Ульям Невен? И где он нашёл столько петроглифов, чтобы ими заполнить стоящие в этом шкафу книги. Целых пять книг!

—Постой! — жестом руки остановил свою жену Добран Гле­ быч. — Похоже Юра не знает, о чём ты ему говоришь. Тут вот ка-

кое дело, Юра, — обратился ко мне специалист по неизвестным артефактам и петроглифам, — Ульям Невен не был професси­ ональным историком. Он являлся горным инженером, который в начале XX века занялся раскопками в долине Мехико. Если бы Невен оказался ортодоксом от науки, он бы сам уничтожил своё открытие. А так, его находки похоронили другие.

—Ты имеешь в виду историков-профессионалов? — спро­ сил я рассказчика.

—Именно их, кого же ещё? Ульям Невен на глубине 9 ме­ тров откопал неизвестную науке, очень древнюю, скорее все­ го, допотопную цивилизацию. За несколько лет интенсивных раскопок он собрал 30 тысяч различных артефактов. Из них более 2,5 тысяч петрографических табличек с неизвестной письменностью. Нашим людям в Нью-Йорке правдами-не­ правдами удалось достать их копии, — положил руку на одну из книг Добран Глебыч. — Можешь их сравнить с петрогра­ фической Ведой, которой ты сейчас занят.

«У них, оказывается, есть свои люди и в Америке, а может,

ипо всему миру!» — удивился я.

—Интересно то, — продолжал специалист по петрогли­ фам, — что рисунки на табличках Ульяма Невена очень по­ ходят на петроглифы, рассказывающие о трагедии Архея: По­ хоже, в глубокой древности информация передавалась таким вот универсальным способом, и она была доступна даже ту­ пым неандертальцам.

—Неужели вы сумели прочесть и все эти таблички? — рас­ крыл я одну из книг.

—Не сумели, — улыбнулся старейшина.

—Мы оказались тупее неандертальцев, — уселась в кресло Ярослава.

—Я что-то не пойму ваше откровение! Вы что, меня разы­ грываете?

—И не собирались, — заверил Добран Глебыч. — Просто

втабличках отсутствуют ключи. Очевидно, древние их знали наизусть. В том числе и неандертальцы. Ключи же архейской Веды по петроглифам таблиц не работают. Древнейшей Ведбй занимались наши жрецы ещё на заре времен, они смогли догадаться, что смысл её прямой. Не понять её может только идиот. Петроглифы таблиц намного сложнее. Без ключей к ним не подступиться.

—Возможно, ульям Невен нашёл и ключи к таблицам, — задумчиво сказала Ярослава. — Поэтому они его и убили.

—убили? — удивился я.

—Официально этого никто не признал, но, похоже, что так. Потому что сразу после его смерти в 1937 году в спешном порядке была уничтожена вся его коллекция.

—Тридцать тысяч найденных артефактов! — не поверил я услышанному.

—Я несколько не так выразилась, — сконфузилась Яросла­ ва. — Не в прямом смысле. Её растащили по различным музе­ ям и похоронили в их хранилищах.

—Сложили найденное туда, где ортодоксы хранят опасные для их теории находки, — дополнил жену Добран Глебыч.

—По образованию я историк, Юра. Окончила когда-то ЛГУ и сразу ушла из науки, — посмотрела на мужа Ярослава.

—И знаешь, почему ушла? Потому что истории как науки не существует. Я ушла из того, чего нет.

—Но ведь что-то же есть! — запротестовал я.

—Если нечто остановилось в своём движении вперёд, то оно умирает. Как развиваются другие науки? Отжившая тео­ рия сменяется новой, более передовой и современной. Чего не скажешь о науке исторической. За всю эпоху её становления не возникло ни одной новой теории. Заметь, ни одной! Арте­ факты, которые можно успешно спрятать, прячутся в музеи

имасонские хранилища. О том, что нельзя скрыть, умалчива­ ется. Стоят на Китайской равнине десятки пирамид, причём, некоторые из них намного превышают Большую египетскую, но историкам до них нет дела. Стоят пирамиды на Урале, на севере западной Сибири, Сибири Восточной, в горах Таймыра, среди гор Якутии, на Чукотке и Камчатке, но их наши академи­ ки в упор не видят. Не видят они и сотни затерянных на севере развалин городов и гигантских, заросших лесом, курганов.

—И на руины крепостей, и на курганы я насмотрелся. На­ ходил в поймах рек даже искусственно прорытые каналы.

—Вот она наша современная историческая наука, — по­ смотрела на меня жена Добрана Глебыча. — Замкнута на себе, точнее, на мифе, которым умело манипулируют иллюмина­ ты и им подобные. Миф же — прямое продолжение библей­ ских, только имеет обёртку наукообразия. Если наука занята охраной ментальных испражнений тайных обществ, то перед нами уже не наука, Юрий-Георгий. И пора бы нам это при­ знать.

—Скажи мне, Добран Глебыч, — отложил я в сторону аль­ бом с архейской Ведой. — Живёте вы вроде бы на краю земли,

но у всех, кого ни копни, высшее образование. И дети ваши все учатся. Это что, тоже традиция?

— Конечно, — улыбнулся старейшина. — Заметил, мы гово­ рим с тобой на чистом русском языке без местного диалекта. Но в общении с деревенскими неизменно переходим на северный говор. Так у нас заведено. Чтобы окружающие думали, что мы продолжаем лаптем щи хлебать. Не меняемся в зависимости от времени. На. самом деле всё не так. Иначе за временем не по­ спеть. И потом, знания никогда не бывают лишними. Мы учим своих детей не для того, чтобы они деньги зарабатывали, а что­ бы у них расширялся кругозор. Ты должен знать, что образова­ ние и образованность — разные вещи. Мы себя образовываем, именно поэтому своих детей теряем очень редко. В сумасшед­ шем доме, который у нас почему-то зовётся цивилизацией, они долго не выдерживают. Получают высшее и назад, поближе к своим корням, к тем, кто их понимает, и с кем интересно.

—А у тебя какое образование? — спросил я Добрана Гле­

быча.

—Высшее военное! — улыбнулся помор. — Я двадцать лет служил, объездил весь бывший Союз. И всё-таки вернулся на родину. В мир чистых рек и озёр, нашего студёного моря и в мир прекрасных людей с незамутнённой психикой.

От воспоминаний меня оторвал лютый холод. Мой костёр почти погас. И спустившийся с гор холод стал проникать под одежду. Я быстро подкинул на угли приготовленный сушняк и, посмотрев на звёздное небо, стал дожидаться, когда он раз­ горится. Через несколько минут костёр вспыхнул с новой си­ лой. И тут я вспомнил про лежащий в моём рюкзаке трофей­ ный пистолет-пулемёт.

«Зачем-то он мне понадобился? — подумал я про себя. — Игрушка неплохая, но и улика против меня серьёзная».

Я достал «Узи», вынул магазин и пересчитал патроны. Их оказалось всего четыре. Зато второй магазин был полным.

«Собрался, как на войну! — подумал я про долговязого. — Он бы ещё гранат с собой прихватил. Всё-таки зачем я взял эту приблуду? — осмотрел я ещё раз оружие убийцы. — Ору­ жие это мне ни к чему, только лишняя тяжесть. Но зачем-то в свой рюкзак я себе его сунул? Наверное, так надо. Пусть лежит, только воткну в него полный магазин. Может, он мне где-нибудь и пригодится? Скорее всего, не мне, а кому-то дру­ гому, тому же Чердынцеву, например?»

Я снова затолкал перезаряженный пистолет-пулемёт в рюк­ зак и начал укладываться на ночь.

«Мне идти да идти, а холодные ночи уже начались, — ду­ мал я, поглядывая на яркие звёзды. — Скоро, после заката, установится стабильная минусовка. А у меня ни хорошей одежды, ни достаточно тёплого спальника. Надо поторапли­ ваться. Туру, или по-местному Тура, скоро останется на юге. Я поверну от неё круто на север. Навстречу зиме. Значит, бу­ дет по ночам ещё холоднее, — рассуждал я, забираясь в свой спальник. — То, что доберусь, сомнений у меня не возникало. Но как выбраться в жилуху зимой? По снегам и по трескучему морозу? Бог не выдаст — свинья не съест. — Вспомнил я ста­ ринную русскую поговорку. — Что-нибудь придумаю. Глав­ ное, чтобы вконец одичавший и озверевший Чердынцев меня не слопал. Судя по тому, как он со мной общался, старик пострашнее моих волков. Такого укрощать — безрадостное за­ нятие».

Проснулся я, как всегда, за час до рассвета. В быстром тем­ пе развёл костёр и поставил на таган чай. Согреваясь у огня, я невольно вспомнил пережитое. Прошёл меньше половины пути, но уже наследил. Не хотел, но получилось так, что хуже некуда. Надо быть теперь вдвойне осторожнее. Каждый день идти до упора. Успех только в скорости. И стараться никому из местных на глаза не попадаться. Больше проколов не долж­ но быть! — дал я себе установку на будущее. Теперь свернув влево, я целый день уходил от Туры или Туру на север. Сна­ чала путь мой шёл вдоль безымянного горного ручья. Потом идти пришлось по каменной осыпи между мелких молодых лиственниц. Осыпь сбила скорость. Приходилось то и дело об­ ходить крупные валуны и спотыкаться о сухостои. Местность становилась всё выше и выше, со временем справа и слева за­ маячили довольно высокие хребты. Теперь дорога моя шла по заросшему ерником распадку.

«Хорошего помаленьку, — думал я. — О рыбалке придётся на время забыть, пока не выйду на реку. Интересно, идут ли за мной мои проводники — волки? Что-то долго молчат».

В вершине распадка пришлось подниматься на перевал. Когда я, наконец, вскарабкался на горный кряж и огляделся по склонам, солнце уже стало склоняться к западу. Его низ­ кие лучи равнодушно освещали гигантскую страну заросших чахлым лиственничным лесом гор и глубоких тёмных падий. Передо мной лежала суровая дикая красота горной северной

тайги. Открыв рот от волнения, я наблюдал, как над всем этим хаосом скал и пожелтевшего лиственничного леса застыли на фоне голубого неба белые хлопья облаков, как где-то вдалеке под ними, тяжело взмахивая крыльями, парит орёл.

«Горы есть горы, — думал я. — Красивее их, наверное, ни­ чего нет на свете! Сказочная страна. Не верится, что всё это я вижу. Интересно, какую тайну она скрывает? Судя по леген­ дам эвенков, в этих местах предгорий плато Путорана когдато жили загадочные нгомэндри, а рядом с ними обитали ле­ гендарные маленькие чури. Кто были эти нгомэндри и чури? Если верить эвенкийским преданиям, нгомэндри считали себя властелинами гор, они слыли богатырями, были высоки ростом, носили бороды и имели голубые, как это небо, глаза. И ещё они разводили в этой горной тайге огромных оленей, которых оставили эвенкам в наследство. Некоторые предания тунгусов рассказывают, что в древности северные, горные нго­ мэндри и их родственники на юге — эндри одомашнили даже зверей Индры — огромных мамонтов. Неужели всё это было правдой? — думал я. — Вот бы найти здесь, на этой земле, ка­ кие-нибудь артефакты, подтверждающие легенды? Чури — вообще загадка. Кто они такие? Может, горные родственники саамов? Легенды рассказывают, что они были маленькие и подчинялись белым богатырям. Но горы и тайга помалкива­ ют. Куда-то исчезли нгомэндри, ушли ещё дальше на север чури. На их место подкочевали эвенки, а затем по рекам до этой дикой страны добрались и русские».

Я посмотрел туда, куда мне надо было идти.

«Пока солнце высоко, надо успеть добраться до воды. Ина­ че дело — дрянь. Без чая не отдохнуть».

И я начал медленно спускаться в вершину нового распадка. Эвенкийские легенды гласят, что нгомэндри ушли под землю. Сделали то же самое, что квели селькупов и чудь белоглазая у поморов.

«Как это понимать? Правда о квелях западной Сибири в не­ которых селькупских преданиях говорится, что их сожрал ми­ фический демон — кволикожар. Есть легенды, что квели ис­ чезли из-за прихода откуда-то с востока злых людей — зверей маден-куп. Но селькупы и реликтового гоминоида называют таким же именем — человек-зверь. Может, это память о во­ йне квелей-людей былой расы с архантропами? — думал я. — Эвенки тоже имеют массу преданий о войне белых богатырей эндри с дикими лесными чулуканами. Короче, одни вопросы.

А ответов нет. Их надо как-то найти. Но как? Правда одна из эвенкийских легенд, которую я десять лет назад записал в Мирюге, рассказывает, что нгомэндри под землю не уходили, а после появления на Лене якутов подались со своими оленями куда-то на северо-запад. Якобы с тунгусами у них отношения были хорошие, но с якутами не сложилось. Все предания о родах нгомэндри и эндри очень конкретны, но как понимать «ушли под землю»? Может, просто от какой-то неизлечимой болезни основная масса вымерла? И уход с Лены и Вилюя бе­ лых богатырей после продвижения туда якутов был обуслов­ лен не войной с ними, а страхом заразиться от пришельцев чем-то таким, от чего нет спасения? Первых якутов на Лене была лишь горстка, и их никто не боялся. Страх был в чём-то другом, — размышлял я, шагая по мелкому лиственничному редколесью. — И действительно, якуты двинулись на север из Центральной Азии из-за рассадника заболеваний. В Прибай­ калье они долго не задержались. Вытесненные оттуда предка­ ми бурят в пойму Лены, забитые и обескровленные, якутские роды в военном отношении были не опасны. Но именно с их приездом начинается повальное вымирание эвенов, эвенков и юкагиров. О совпадении речи идти не может. В хрониках прямо сказано, что северные инородцы от якутов переняли смертельные хвори и массово вымирали. Скорее всего, леген­ дарные нгомэндри по этой причине и двинулись к Енисею. А там куда?» — задал невольно я себе вопрос.

И тут я вспомнил о загадочных мангазеях, о народе, про ко­ торый рассказывают многие русские летописи, но следы кото­ рого до сих пор не найдены. Кто они были, эти воинственные властелины Лукоморья? Известно, что одевались мангазеи, не как самоеды. Одежда у них была иной, наподобие эвенкий­ ской. Носились по тайге и тундре они на лыжах, подшитых соболиным мехом.

«Здесь, скорее всего, летописцы присвистнули, — поду­ мал я. — Соболий мех на лыжи не годится. Наверное, лыжи мангазеев были подшиты шкурой выдры. Но самое главное

— то, что все летописи о землях Лукоморья рассказывают, что мангазеи были высоки ростом, голубоглазы и светлово­ лосы. И что самое интересное, говорили на понятном каза­ кам языке».

От пришедшей в голову догадки я даже остановился. «Неужели тазовские мангазеи и путоранские нгомэндри —

один и тот же народ? Постой-постой! — рассуждал я про себя.

— Мангазеи... На что походит это слово? На название реки Алазеи! А как перевести?»

Выйдя к небольшому ручейку, я сбросил рюкзак и взялся за разбивку лагеря. За час до полной темноты и первых звёзд у меня всё было готово. Усевшись на валун и глядя на языки пламени костра, я снова вспомнил о реке Алазеи и мангазеях.

«Как же перевести имя властелинов Лукоморья?» — заду­ мался я.

То, что я имею дело с пракритом или языком бореалов, со­ мнения не было.

«Ман», понятно, — муж или мужи, «га» — движение, но что обозначает «зея»? — ломал я голову. — На востоке есть приток Амура, река Зея, — вспомнил я. — То же самое сло­ во. Чтобы оно не означало, слово «мангазеи» можно переве­ сти, как мужи, пришедшие с того места, что именуется зеей. Значит, пуровские и тазовские мангазеи были пришельцами,

— сделал я вывод. — Пришли они в западную Сибирь... Уж не с Алазеи ли? — пришла в голову догадка. — А там, на вос­ ток от Индигирки, на Алазее в основном, у местных эвеновюкагиров бытует мнение, что в Момских горах на гигантской территории северных отрогов Черского до сих пор живут за­ гадочные шелаги или омоки».

От того, что воскресло в памяти, на лбу у меня выступил пот. Несколько лет назад во втором номере журнала «Север­ ная Азия» подшивки за 1928 я прочитал, как на съезд малых народов севера в 1927 году в Якутск прибыл некий К.Катаев, который назвал себя омоком или представителем народа аладжи. И К.Катаев, и прибывшие с ним люди говорили на языке, который не походил ни на эвенкийский, ни на якут­ ский, ни на юкагирский, но был похож на русский. После того, что услышали эти люди на съезде, а разговоры шли о создании на севере оленеводческих колхозов, они в спешном порядке покинули Якутск и исчезли. До сих пор все попыт­ ки их обнаружить не увенчались успехом. Припомнились мне и индигиркские записанные А.Л.Биркингофом сказки. В одной из них говорилось, что до прихода на север юкаги­ ров, эвенов и якутов, на Яне, Индигирке, Колыме, Омолоне и других реках жили огненные люди. Они обитали в больших посёлках, мылись в банях, потому и имели название огнен­ ные. И ещё у них было пристрастие — охотиться на лосей. Якобы они всех лосей в горной тайге и перебили. А потом куда-то исчезли...

«Неужели моя догадка верна? — спрашивал я себя. — Часть белых голубоглазых людей, говорящих на древнерусском язы­ ке, когда-то ушла с северо-востока на плато Путорана, а потом перебралась за Енисей на Таз и Пур. Иначе как объяснить их название?»

Припомнились мне и предания русско-устьинцев, в кото­ рых говорится, что их предки пришли ни Индигирку с Ана­ дыря.

«Как это понимать? Почему с востока на Запад, а не на­ оборот? Может, вообще часть людей белой расы пришла на северо-восток Азии с американского континента? — думал я. — Сколько найдено на Американо-канадском севере и на территории Центральной Америки мумий и захоронений ев­ ропеоидов? Их кости, по утверждению канадского исследова­ теля, историка Томаса Ли, можно встретить на всех северных островах».

И невольно перед моими глазами возникла летопись, где говорилось о походе молодого князя Мирона Шаховского в страну мангазеи. Именно в страну. На территорию, которую они контролировали. Это случилось в 1600 году. Войско дви­ нулось на четырёх кочах и двух лодках-коломенках. В Обской губе флотилию застигла буря. Волны выбросили корабли на пустынный берег. Но русским повезло. Люди все спаслись. Спасли казаки и стрельцы и свои припасы. В это время к бе­ регу прикочевали самоеды. Целовальник, поверенный князя Шаховского, Семён Новосёлов раньше имел с ними дело. Он определил их как мирных ненцев. Целовальник выменял у са­ моедов на муку оленей и нарты. И экспедиция двинулась в Лукоморье сушей. «На Пур и Таз! — скомандовал Мирон Шаховский. — Вперёд!» Проводниками согласились быть ненцы. Вся тундра знала, что на мангазеев идёт князь Шаховский. Идёт с войском ставить крепость. Простодушные ненцы хоро­ шо встречали русских. Они радовались хлебу и тканям. И ещё больше железным лезвиям ножей. Но однажды проводни­ ки самоеды покинули лагерь Шаховского. А на следующий день тоболяне были окружены голубоглазыми и бородатыми мангазеями. Копья и стрелы полетели в русских. Летопись говорит, что ратные люди защищались храбро и упорно. Но больше половины отряда погибло. Раненного князя Мирона спасли олени. Русское маленькое войско погибло. Но удиви­ тельное дело. Ни раненных, ни сдавшихся на милость победи­ теля казаков мангазеи не тронули. Мало того, он собрали раз-

бежавшийся отряд Шаховского и помогли ему добраться до Таза. Помогли Мирону Шаховскому срубить стены крепости.

«Как такое объяснить? — ломал я голову. — Победили, но в тоже время стали союзниками? Почему? А не потому ли, что поняли, с кем имеют дело? С такими же, как они сами, голубо­ глазыми и светловолосыми, говорящими на понятном языке?»

—другого объяснения этому феномену я не нашёл.

Икогда в 1601 году к стенам Мангазеи подошли одиннад­ цать кораблей воеводы Рубца, их встречали как гостей и уце­ левшие казаки, и местные жители, которые от казаков отлича­ лись только одеждой. Примечательно, что земли Пура и Таза англичане называли эллинской Гипербореей.

«Уж не потому ли, что жители этих мест были яркими евро­ пеоидами? — размышлял я. — Оказывается, тайна мангазеев

— не такая уж тайна. Она легко разгадывается. Было бы жела­ ние. Но может, на меня так действуют горы? — огляделся я на утонувшие во мраке вершины. — Что-то вроде просветления. Или я научился считывать информацию напрямую из поля? Так или иначе, но пора ужинать и на боковую».

Когда я лежал в своём спальнике, внезапно раздался вол­ чий вой.

«Мы рядом, спи спокойно».

«Молодцы, что не бросили! — ответил я матёрому, уже за­ сыпая.

До обеда я двигался вдоль заросшего ерником распадка, между двумя невысокими каменными грядами. Можно было пересечь харальгон, той стороной дорога обещала быть по­ лучше, но ломиться сквозь сплошную заросль не хотелось. В этих местах следов зверья было ещё больше, чем на Туру. То

идело я пересекал оленьи тропы, шёл по лосиным жировкам

иобходил кучи медвежьего помёта. Медведи ходили голимой брусникой.

«Очевидно, где-то близко от моей тропы проходят обшир­ ные брусничники, просто мне на эти плантации ещё не по­ счастливилось натолкнуться», — думал я, обходя очередную «мину», оставленную медведем. Но через пару километров я оказался на склоне холма, который от спелых ягод брусники казался красным.

«Ничего себе, сколько здесь ягод!» — невольно остановился я, поражаясь увиденному.

В это время, при виде человека, из брусничника, громко хлопая крыльями, поднялся выводок глухарей. Птицы отле-

поближе к воде, чтобы напиться. Но когда наклонился над зеркальной поверхностью и увидел, как мне показалось, своё отражение, то чуть не закричал от ужаса, осознав, в кого я пре­ вратился. На меня в упор смотрела страшенная буро-чёрного цвета звериная морда, вся в шерсти, с толстым носом и тор­ чащими во всем стороны жесткими усами. На какую-то долю секунды сознание приняло кошмар, глядящий на меня из-под воды, за моё отражение.

«Всё! — подумал я. — Моя песенка спета. — Озверел!» Но вдруг на глазах рожа поднялась из-под воды и превра­

тилась в громадную выдру, которая, извернувшись змеёй, медленно поплыла вдоль берега.

«Так вот, кто глядел на меня из-под воды, — наконец, до­ шло до моего сознания. — Значит, есть надежда, что озвере­ ние откладывается».

Напившись чистой ледяной воды, я двинулся к лесу. В кон­ це его мелькнул табунок оленей. Рогатые красавцы убегали в гору под защиту леса.

«Хоть места и пустынные, но звери человека знают, — от­ метил я про себя. — Значит, надо быть начеку».

Встреча с человеком в этих местах не сулила ничего хоро­ шего. Поздно вечером, когда я таскал сушняк к своему костру, из распадка раздался волчий вой.

«На твою тропу вышел большой медведь, будь осторожен». «Не было печали, так черти накачали, — вспомнил я посло­

вицу. — Не хватало ещё войны с местным шатуном!» Невольно перед моими глазами промелькнули прошлые

встречи с косолапыми.

«Хорошо, если зверь идёт по моим следам из любопытства, а если моя персона для него — объект охоты? — размышлял я, гла­ дя в огонь. — Что тогда? Короче, не спать мне сегодня ночью».

И я спешно занялся изготовлением из подручного матери­ ала самодельного экрана.

«Со стороны костра зверь не опасен, — я это хорошо знал.

— Плохо, если он подойдёт со спины, особенно, когда человек спит или дремлет».

Соорудив со стороны леса из срубленного молодого ли­ ственничника нечто, вроде загородки, я уселся на свёрнутый спальник и, положив рядом взведенную «сайгу», отключил внутренний диалог.

Через несколько секунд эхолот моего глубинного бессозна­ тельного стал внимательно изучать окружающую местность.

На расстоянии сотни шагов от моего лагеря ничего подозри­ тельного не было. Но тут я почувствовал на себе вниматель­ ный взгляд какого-то неведомого мне существа. Но что удиви­ ло, взгляд, разглядывающий меня, не излучал злобы. Холодка в солнечном сплетении не ощущалось. Через секунду я понял, что мой маленький лагерь с расстояния двухсот с лишним ша­ гов изучает косолапый.

«Шёл бы ты своей дорогой! — послал я ему телепатическую реплику. — Человек у костра — тебе не враг, у нас разные до­ роги».

Моё послание привело зверя в замешательство. Вскочив со своей лёжки, он стремительно бросился к ближайшему лесу. Мне хорошо было слышно, как из-под его лап полетели кам­ ни. Но отбежав метров 50-60, зверь вдруг остановился. Он сно­ ва повернулся в мою сторону и тихо зарычал. В еле слышном мною рычании косолапого было удивление и вопрос:

«Почему я понимаю тебя, человек? Кто ты?» «Такой же бродяга-охотник, как ты.» — ответил я мысленно

зверю.

Поняв, что ничего ему не угрожает, косолапый стал мед­ ленно приближаться к тому месту, откуда убежал.

«А мне с охотой не везёт, — услышал я его рычание. — Ду­ мал, что-нибудь от человека мне может достаться...»

«Вот оно что? У тебя, оказывается, проблемы, Потапыч! Скоро в берлогу, и жир вроде бы набрал, но не можешь до­ быть мяса. Перед лежкой на зиму тебе обязательно надо его поесть. Иначе дело — дрянь. Что мне с тобой делать? — раз­ мышлял я. — Ты не враг, а обыкновенный поберушка-неудач- ник. Может, заняться и мне охотой? Запасы мои подходят к концу. Рюкзак почти пуст. Раньше я постоянно рыбачил, но сейчас реки поблизости нет. Иди моей тропой, — обратился я

кнаблюдавшему за мной медведю. Может, мне повезёт, завтра

ябуду охотиться.

«Ты, наверное, не человек, — донёсся рык зверя. — Такими люди не бывают. Я пойду за тобой».

«Вот и все переговоры. Теперь можно и поспать», — улыб­ нулся я сам про себя.

В порядочности медведя я не сомневался. Это люди могут говорить одно, а делать прямо противоположное. Звери не знают, что такое подлость, они прямодушны, и если можно так сказать о животных, честны. Проснулся я, как всегда, за­ темно. Наскоро позавтракав, я двинулся в сторону очередного

перевала. Поднявшись на небольшое поросшее карликовой берёзой и редкими лиственницами плато, я остановился. В том месте ягельник был явно поеден оленями.

«Значит, где-то рядом и стадо», — стал я осматривать скло­ ны соседних сопок.

Но сколько я не вглядывался, увидеть мне так ничего и не удалось. В то же время я чувствовал, что дикари далеко уйти не могли. Надо их поискать, дал я себе установку. И стал не спеша разбирать следы недавно пасшегося на этом плато ста­ да. Через пару часов поиска я увидел отдыхающих оленей. Стадо не более 50-60 голов лежало среди камней на таком ме­ сте, что подойти к нему на выстрел было практически невоз­ можно. Со всех сторон лежащих на отдыхе оленей ограждала такая крепь, что продраться через неё без шума не представ­ лялось возможным.

«Что же делать?» — думал я, разглядывая в бинокль лежа­ щих на отдыхе рогачей.

Хотелось не просто добыть зверя, но добыть такого, от кото­ рого в стаде больше вреда, чем пользы. Или одинокую старую самку или что ещё лучше, старого рогача, у которого большой гарем, но оплодотворить своих самок он уже не в состоянии.

«Как же выкурить оленей с их лёжки? — раздумывал я над сложившейся ситуацией. — Ни с какой стороны к ним не по­ добраться. Если опуститься в распадок и попробовать подой­ ти к ним снизу, они убегут в гору. Со стороны склона тоже не подойдёт — обязательно услышат».

И я решил ждать. Должны же они когда-нибудь сами по­ кинуть свою «крепость». Я уселся на валежину и, прислонив­ шись спиной к лиственнице, стал наблюдать за стадом. Таким образом мне пришлось отсидеть около часа. Олени спокойно лежали на своём склоне, некоторые из них вставали и медлен­ но бродили между лежащими.

«Это караульные! Молодцы, знают своё дело, — любовался я рогачами.

Но вдруг всё стадо разом поднялось и, потоптавшись на ме­ сте, двинулось к вершине гряды под защиту леса. Как ошпа­ ренный я вскочил со своего места и кинулся в ту сторону, куда двинулись олени.

«Только бы успеть!» — думал я.

Но тут мои глаза заметили, что часть стада начинает сме­ щаться в мою сторону. Я сбросил рюкзак и, став за деревом, стал ждать. Дикари шли не торопясь, спокойно, уверенные, что

никакой опасности рядом с ними нет. Через несколько секунд я стал различать самцов от самок. Впереди шла старая важенка.

«Её трогать нельзя, — сделал я для себя заключение. — Она самая опытная и умная. За ней шли самки помоложе. Поза­ ди них двигались быки. Моё внимание привлёк огромный, окружённый важенками бычина. Он был на голову выше всех остальных самцов, казалось, вместо рогов на голове у него вы­ рос целый лес.

«Вот ты-то мне и нужен, — снял я «сайгу» с предохраните­ ля. — Как производитель ты уже никакой, но молодых самцов будешь гонять ещё долго».

Расстояние между мной и оленями сокращалось. Я поднял ружьё и стал ждать момента, удобного для выстрела. Нако­ нец, бычина оказался в пределах досягаемости моего оружия. Но в этот момент его закрыли от меня другие олени. Я про­ должал ждать. И мне, наконец, повезло. Бок рогача появился в моём прицеле. Взяв точно под лопатку, я нажал спуск. Услы­ шав резкий хлопок выстрела, олени, задрав хвосты, галопом бросились через заросли ерника к лесу. Когда стадо исчезло, я подошёл к лежащему на земле быку. Олень был мёртв.

«Прости, — сказал я ему. — Без тебя и стаду будет лучше, и мне ты нужен. Через два-три дня у меня не останется даже крупы. Будет только чай. А на одном чае долго не протянуть».

Через несколько минут я снял с оленя камусы, потом занял­ ся вплотную его разделкой.

«Ну и здоров же ты! — смотрел я на него. — Тебя перево­ рачивать — целая проблема. Сколько же тебе лет?»

Я посчитал отростки рогов оленя, получилось восемнад­ цать.

«Ты должен мне сказать «спасибо», — поднял я голову зве­ ря. — Век твой уже прошёл, умер ты легко, не успев испытать страха. И не от волчьих зубов. Так что давай на меня без обид. «Отдыхай» и возвращайся в своё любимое стадо».

Себе я решил взять задние ноги. Срезать с них мясо, нару­ бить шашлыков, испечь всё сразу на углях и с таким запасом провизии идти дальше.

«И всё-таки, кого олени испугались? Кто-то их потрево­ жил? — размышлял я над случившимся. — И самое главное

— вовремя! Кто бы это мог быть?» Но разбираться с этим вопросом времени у меня не было.

Почувствовав скорую поживу рядом со мной, на сухую ли­ ственницу уселся ворон. Он важно ходил из стороны в сторо-

ну по толстому сучку, и было видно, что изнемогал от нетер­ пения.

«Ты, братец, что-то совсем оголодал! — посмотрел я на него.

— Подожди немного. Скоро наешься вдоволь. Всё, что здесь лежит, я не унесу. Да и медведь, который скоро сюда придёт, целиком оленя не осилит».

«Буду ждать», — прокричал ворон, нисколько не удивив­ шись, что человек с ним запросто общается.

«Наверное, с такими, как я, ты уже здесь встречался, — от­ метил я про себя поведение птицы. — И всё-таки, какой бес спугнул оленей с их лёжки? Кто-то ведь их поднял?»

И тут я опять почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв голову, я увидел бесшумно вышедшего из-за деревьев знакомого медведя. Зверь появился с того места, от­ куда сбежало недавно потревоженное стадо.

«Так это ты организовал среди оленей тревогу? — мыслен­ но обратился я к косолапому. — Не будь тебя, никого бы я не добыл».

Услышав мою реплику, лохматый громадина остановился и, опустив лобастую голову к земле, стал мотать ею из сторо­ ны в сторону.

«Просишь себе заслуженный кусочек? — понял я его жест.

—Не торопи, я скоро пойду, а ты — молодец! Загон организо­ вал по всем правилам!

«Не молодой я, потому и умный, — прорычал Топтыгин. — Видишь, и тебе верю, потому тебя не боюсь».

«Подобных мне немного, — взвалил я на плечо свою ношу,

—потому с другими людьми будь осторожен. Они с тобой разговаривать станут языком выстрелов».

«Их я очень боюсь», — посмотрел на меня косолапый свои­ ми маленькими наивными глазами.

«Вот и хорошо! — махнул я ему на прощание. — Удачи тебе и будь осторожен!»

Отойдя от туши добытого оленя с сотню шагов, я обернул­ ся. Медведь был уже около мяса. Он поднял на меня свою кра­ сивую голову, и в его морде мелькнуло выражение благодар­ ности.

«Звери, что люди, — думал я, перешагивая через валежины.

— Они, как и мы, умеют переживать и, возможно, по-своему испытывают чувство товарищества. Дожил! — улыбался я сам себе. — Завёл дружбу с волками, в приятельских отношениях С медведем... Интересно, что ждёт меня впереди?»

Ощущение единства с окружающим миром пьянило. Уди­ вительное, небывалое чувство какой-то особой полноты жиз­ ни. Раньше ничего подобного я не ощущал.

«Расту или деградирую? — спрашивал я себя. — Впрочем, какие могут быть сомнения? Конечно, расту! Скоро дойдёт до того, что не захочется возвращаться в жилуху. Построю где-нибудь здесь у реки или озера избушку и заведу дружбу с четвероногими. По крайне мере, звери честнее и надёжнее людей. В их простых отношениях нет понятия о продажности, зависти, лицемерии и предательстве».

Рассуждая таким образом, я занялся своим лагерем и при­ готовлением оленьего мяса. Чтобы испечь на углях шашлыки, требовалось нарезать побольше берёзовых прутиков. Когда такая операция была завершена, я посолил и поперчил ку­ сочки нарезанного мяса и надел их на берёзовые шампуры. Дело осталось за костром. Сушняка вокруг хватало. Поэтому через пару часов угли были готовы. И я приступил к послед­ нему этапу задуманного. Мяса было много, поэтому печь его пришлось почти до рассвета. Естественно, после бессонной ночи надо было хорошенько отдохнуть. И я решил устроить себе однодневный отпуск. Тем более что запас моих продук­ тов пополнился, а минусовые ночные температуры позволяли за него не беспокоиться. Первое, чем я решил заняться, была стирка, а потом на повестке дня стояло штопанье дыр на одеж­ де. Без этого было нельзя. Иначе мой вид любого нормального человека может привести в ужас. То, что Чердынцев вменяем, я, откровенно говоря, сомневался. Но всё равно пугать его не хотелось. Начал я приведение себя в порядок с бритья, закон­ чил с иголкой в руках, когда на дворе стояла глубокая ночь.

«Ну, вот и всё, — поздравил я себя. — Теперь можно и на боковую!»

Но продремав пару часов, я проснулся. Внутренний сто­ рож говорил, что всё в порядке, никого подозрительного по­ близости нет, но спать почему-то не хотелось. Подкинув в костёр сушняку и улегшись поудобнее, я опять погрузился в свои воспоминания. Мысленно оказавшись снова на русском севере, я увидел себя сидящим в библиотеке Добрана Глебыча. Передо мной лежала петрографическая Веда, рядом сидел хозяин дома, и со мной о чём-то говорила его жена:

— Ты понимаешь, Юра, почему наши дочери не выходят замуж за кого попало? И сыновья наши очень редко женятся на девушках из системы. Если такое и происходит, — взгля-

нула Ярослава на своего улыбающегося мужа, — то это слу­ чается, если есть надежда такую девицу привести в чувства. Научить её любить и ценить своего мужа, правильно отно­ ситься к своей матери и, что очень важно, к будущим детям. Вот он, — кивнула Ярослава на Глебыча. — С такой красоткой горюшка хлебнул. Не будь меня, неизвестно, чем бы его затея кончилась.

—Ты имеешь в виду Валентину? — спросил я.

—Конечно, её. Сейчас она другая. Родилась заново, стала более продвинутой, чем я. Теперь я у неё учусь... Но какая она была, когда из мира нелюдей оказалась под этой крышей! Ужас! В ней всё бунтовало, каждая её клетка бесилась. Ломка стереотипов — тяжёлый процесс. Я бы сказала сверхтяжёлый.