Легенда. Религия, как технология управления

Вэтот день я преодолел не более десяти километров. Так как река была пустынной, я решил далеко от неё не от­ ходить.

«После случившегося, лучше не залезать в дебри, — рас­ суждал я. — На Туре-Туру масса стоянок. Не разобрать: мой костёр или чей-то ещё. Надежнее быть ближе к берегу».

Разбив свой лагерь так, чтобы его не было видно с другой стороны реки, и удобно устроившись у костра, я стал обдумы­ вать недавно произошедшее.

До меня никак не доходило, зачем, ни с того, ни сего, на меня организовали настоящую охоту? Сначала в Краснояр­ ске, теперь здесь, на реке. Кому я нужен? И что я такого сде­ лал, чтобы кому-то пришло в голову обязательно меня укоко­ шить?

Поразмыслив, я пришел к выводу, что два этих события между собой не связаны. Они наверняка разные, если и есть связь, то оккультная.

«Первый случай загадочный и совершенно непонятный. Второй, наверное, можно как-то объяснить. Но как? Неужели он связан с какой-то тайной, которая скрыта в этих горах? По­ лучается, что о таинственных подземных городах Таймыра, плато Путорана и Эвенкии знают не только хранители, но и их противники из Ордена. Но тогда выходит, что представи­ телям тайных обществ о моей деятельности хорошо известно. И за мной внимательно наблюдают. Но как эти ребята нашли меня в тайге? Такое дело вряд ли под силу даже профессиона­ лам из разведки. Был бы «хвост», я бы его сразу почувствовал.

Неужели в моей одежде или в рюкзаке спрятан «жучок»? Но когда и где его могли воткнуть? Может быть, в камере хране­ ния?»

И я снова взялся за изучение всего, что у меня было. «Стоп! — остановил я себя. — Не в одежде надо искать, а

в паспорте. Я не так давно поменял паспорт. Если у них от­ лаженная сеть слежения, то в паспорт могут воткнуть всё что угодно».

Подсев поближе к свету, я стал внимательно изучать каж­ дую страницу своего документа.

«Так вот, где тебя спрятали! — засмеялся я, разглядывая еле видимый стерженек, встроенный в корешок маленькой книж­ ки. — Да ты оказывается не один! — нашёл я второй такой же. — У вас «друзья-приятели» дело идёт с размахом. И ещё с каким! Везде свои люди, даже в паспортном столе! Если ты проявляешь себя как-то не так, не вписываешься в струю, то получишь при обмене паспорта или другого документа та­ кую штуку, благодаря которой тебя найдут и на том свете. Хо­ рошо, что я сжёг документы убитого. Интуитивно почувство­ вал, что надо это сделать. Наверняка у него они были тоже с «жучками».

Ещё раз перелистав свой паспорт, я выдернул из него оба устройства и бросил их в горящий костёр.

— Передайте привет тем, кто ждёт от вас сигналов, — на­ путствовал я электронику на прощание.

Вечер был на редкость тёплым, лезть в спальник мне не хо­ телось. И я позволил себе пару часов поваляться на нём, как на матраце. Греясь у костра, я невольно вспомнил свои недав­ ние странствия по Эвенкии. Прошло еще не так много време­ ни, и эти воспоминания были яркими и красочными. Тогда я жил на фактории Суринда. В Байките её называли почему-то «штатом Техас». Хотя население посёлка было такое же, как и везде по Эвенкии. На фактории жили оленеводы и охотники. Люди, в основной своей массе, сердечные и добрые. У меня среди них появилось немало друзей. Это Володя Савин, Юра Гаюльский, его сестра Людмила, братья Харбоновы и другие славные ребята. Увидеть бы их сейчас!

Но для этого пришлось бы свернуть со своего маршрута, двинуться на юго-запад и через пару недель добраться до ми­ лой моему сердцу Суринды. Понятно, что в данный момент та­ кое мероприятие представлялось невозможным. Передо мной плыли дорогие лица друзей-эвенков, и от тоски по утрачен-

тьмы и света кое-что всё-таки уцелело. И это надо было сроч­ но скрыть. От кого? От нас — потомков ариев, или от всего человечества? Вопросы и ещё раз вопросы, а ответов пока нет. Вот бы их отыскать», — думал я, поглядывая на огонь.

В это время где-то совсем близко раздался вой волка. «Твоя тропа свободна, двуногий брат. Людей близко нет».

— Ещё раз благодарю, — ответил я воем. — Доброй охоты! «До чего же молодцы мои лесные друзья! А я хорош, о них совсем забыл, не наловил для угощения рыбы! Ничего, завтра наверстаю, — успокоил я себя. — Сейчас лето. Они должны

быть сыты. Волки в это время года не голодают». И мысленно я перенёсся к Чердынцеву.

«Кто, как ни он, посвящен в тайну Таймыра и этого бес­ крайнего, обступившего меня со всех сторон плоскогорья? Интересно, в какие тайны он посвятил Иосифа Виссарионо­ вича? Сталин прожил в предгорьях плато Путорана целых четыре года. Срок немалый. Как вынес горячий, легковозбу­ димый горец необычный нрав своего наставника? Или храни­ тель гор был тогда помоложе и характер имел иной? Так или иначе, молодой Джугашвили от него не сбежал. Наоборот, Иосиф Виссарионович месяцами жил с ним в тайге. Конечно, не на охоте, тем более страстным охотником он никогда не был. Coco Джугашвили находился с тем человеком, который был ему интересен. Может, и мне надо будет набраться терпе­ ния, — сделал я для себя вывод. — Другого пути нет».

Я подкинул в костёр несколько сушин и, усевшись на ва­ лун, мысленно общаясь с огнём, задумался о предстоящем.

«Наверняка Чердынцев устроит мне экзамен. Куда бы я ни приезжал, и с кем бы ни встречался, без экзаменов не обходи­ лось. Интересно, что он придумает. Может, уже придумал?» И я невольно снова перенёсся на далёкий русский север в маленькую общину псевдостарообрядцев. Людей, которые со­ хранили нашу древнюю культуру, и что самое ценное, не ми­ стическое, а философско-научное отношение к Мирозданию. «Сколько узнал и сколько понял я в той своей поездке!»

Всю ночь после удивительного звучания древнерусских музыкальных инструментов и потрясшего меня до глубины души необыкновенного танца девушек я не сомкнул глаз. В огромной северной избе все спали. Но я лежал, уставившись в темноту, и никак не мог придти в себя. Передо мной одна за другой проносились картины моего инкарнационного про­ шлого. Те яркие воспоминания, которые мне пришлось пере-

жить благодаря волшебной музыке. Тогда для меня открылся мир далёкого, неведомого и забытого. Реальности, о которой я никогда и не подозревал.

Утром, приведя себя в порядок, я заглянул в горницу. До­ бран Глебыч, сидя в кресле, читал какую-то книгу. Поздоро­ вавшись и извинившись за вторжение, я буквально с порога задал ему мучающий меня вопрос:

—Мне хочется понять, — посмотрел я на старейшину, — что вы до сих пор в своей среде храните? Древние ведийские представления или более поздние языческие? Про то, что мо­ литесь колесу, я узнал ещё в Архангельске...

Услышав про колесо, Добран Глебыч поморщился. Потом вздохнул и, посмотрев куда-то вдаль, медленно отложил свою книгу.

—Ты задал самый сложный и щекотливый вопрос, Юра. Обстоятельно на него одним словом не ответить. Во-первых, для себя ты должен уяснить, что религиозное чувство у чело­ века не природное, а приобретённое. Хотя, — засмеялся ста­ рейшина, — находятся такие умники из ортодоксов-учёных, которые считают, что как раз оно и отличает человека от жи­ вотного. По их мнению, религиозное чувство является шагом вперёд в эволюции. Мы считаем, что всё наоборот. Чем глуб­ же человек подвержен религиозному экстазу и мистике, тем дегенеративнее его психика. Чего требует от человека любая религия? Слепой веры и повиновения. О знании законов Ми­ роздания речь не идёт. Так?

Якивнул.

—Вот и подумай, прогресс это или регресс? Животные ос­ новные законы окружающего мира ощущают на чувственном уровне. Им не нужна мистика. В мистику может впасть только дегенеративное сознание человека.

—Ты хочешь сказать, что адепты любой религиозной кон­ цепции психически ущербны? — прямо спросил я старейши­ ну.

—Так оно и есть, — кивнул головой Добран Глебыч. — Пора осознать, что мистическое восприятие строится не на знании, а на слепой вере. Что собой представляет голая неподкреплённая знанием вера? Это не что иное, как фанатизм. Теперь до тебя дошло, зачем нужно было тёмным навязать людям религиозное чувство, развить его до крайней формы фанатизма?

—Как-то смутно, — честно признался я.

—Всё просто, фанатиками легче управлять. Достаточно вбить им в голову идею, а там «всё идёт, как по маслу». Фана­ тик не умеет анализировать. Он слепо следует той догме, ко­ торую в него впихнули. Теперь тебе понятна глубинная суть религий?

—Понятна! — улыбнулся я.

—Но это ещё не всё, — посмотрел куда-то вдаль старейши­ на. — Религии созданы не только для того, чтобы управлять, но и для того, чтобы разделять и стравливать. Заставлять на­ роды неизвестно за что уничтожать друг друга. Теперь порас­ кинь мозгами, похожи ли живущие здесь под видом старооб­ рядцев люди на религиозных фанатиков?

Япромолчал.

—Ничего религиозного в окружающих тебя людях нет, — продолжил Добран Глебыч. — В этом легко убедиться. Ты ви­ дел, чтобы кто-нибудь из нас фанатично молился? Например, Сварогу или Дажбогу? Для нас антропоморфных образов бо­ гов не существует. Мы знаем их как информационно-силовые структуры. И не верим в них, а общаемся с ними. Это о чём-то говорит?

Якивнул.

—С раннего детства мы учим своих детей целостному зна­ нию. Где эзотерическое неотделимо от академического. Наши ребятишки с двух лет знакомятся с основными законами Ми­ роздания. Главные из которых: закон единства всего сущего, закон действия, меры и закон свободы воли. А чему христи­ ане учат своих детей? С рождения вкладывают в их сознание чувство вины и страха. И у мусульман почти то же самое. И те, и другие слепо верят в судьбу и не знают, что такое жиз­ ненное предназначение или рок? Про иудеев вообще гово­ рить тошно: последние через свою традицию обрезания во­ обще теряют возможность стать полноценными. Их сознание

сдетства приковывается только к материальному. Об общих законах Мироздания рядовые евреи не имеют ни малейшего представления! Понимаешь теперь, откуда куча неизлечимых болезней, которыми болеют одни «богоизбранные»? По ста­ тистике, евреи в основной своей массе живут меньше, чем не­ гры Анголы и Зимбабве...

—Значит, о вас правду говорят, что вы нехристи, и даже безбожники? — перевёл я разговор в иную плоскость.

—Поморы, живущие вокруг нас, чувствуют, что мы не ис­ поведуем никакой религии. Это так! — кивнул головой ста-

рейшина. — В то же время они недоумевают, почему у нас столько праздников? Вот и придумали, что мы живём в лесу и молимся колесу. На самом деле так оно и есть. Только мы не молимся свастике, или, как раньше говорили, свастиасте. Про­ сто она является для нас символом нашего светила, в контакт с которым подготовленное человеческое сознание легко может вступить. Для дурней всё, о чём я говорю, является настоящей мистикой. Но для эзотерически продвинутых людей ничего мистического здесь нет. Теперь ты меня понял? — улыбнулся своей завораживающей улыбкой Добран Глебыч.

—Давно! Просто сложно было осознать, что вы за многие тысячи лет так и не изменили орианской традиции.

—Нормальные люди истину не меняют, — сказал старей­ шина великую фразу. — Исковеркали её жрецы-лунники. Специально созданные системой. Тупоголовые неграмотные недолюдки, для которых ничего не было дороже обрядов и ритуалов, которые они зачастую не понимали и понимать не хотели, — вздохнул мой собеседник. — Отсюда и все беды поздних ариев! Мало этого, псевдохранители такое навыду­ мывали, что от их мистических ритуалов кровь в жилах сты­ нет! Имею в виду идиотское жертвоприношение. Одно только сожжение забитого плетьми белого коня чего стоит! Надо ж додуматься — загонять по степи животное до такой степени, что оно само бросается в костёр! И живьём в нём сгорает! Нет ничего более чудовищного! А жертвоприношение быков, коз

имолочных коров? И наконец, людей! Ты знаешь, сколько христиан в IX, X и XI веках было принесено жрецами в жертву той же Ходебю? Не один десяток!

—Но об этом нигде ничего не сказано, — засомневался я.

—Сказано и ещё как сказано, только не в наших летописях, а в других. Например, в датских, шведских, саксонских...

—Но ведь все они написаны христианами, — напомнил я.

—Это так, — согласился Добран Глебыч. — Но в них указа­ ны конкретные факты. Имена тех людей, которые оказались в руках колдунов-изуверов.