Христианская направленность "слова о полку игореве"

Не раз отмечалось, что основной идеей "Слова о полку Игореве" является идея единения Руси, идея синтеза, соборности, которая вытекает из христианского нравственного сознания автора. В этом отношении создатель "Слова" выступает продолжателем зародившейся задолго до него традиции древнерусской литературы.

Полтора века назад в эпоху правления Ярослава Мудрого митрополит Иларион в "Слове о законе и Благодати" призывал к всеединению на основе христианских традиций, ко всеобщему стремлению к "благодати", "евангельскому источнику", свету. Вместе с тем "Слово о законе и Благодати" проникнуто и духом патриотизма: митрополит Иларион восхваляет русских князей-язычников за то, что они сумели собрать и сберечь Русскую землю, подготовить её к приятию Благодати.

Таким обратом, в произведении четко прослеживается христианско-патриотическая традиция в русском православном варианте. Эта традиция нашла свое отражение и в "Слове о полку Игореве", которое, в свою очередь, стало фактором развития последующего русского литературного процесса.

Памятник завершает период Киевской Руси, богатый духовной, культурной жизнью. Позади правление Ярослава Мудрого и Владимира Мономаха, впереди – всенарастающий вал феодальных усобиц. Время Ярослава – это эпоха утверждения христианства, роста древнерусского национального самосознания, могущества, величия Русской земли. Автор противопоставляет это время, с одной стороны, периоду язычества, с другой – начинающимся распрям, раздору в лице Олега Святославича:

Были въчи Трояни,

минула лъта Ярославля,

были плъци Олговы,

Ольга Святъславличя.

Тъй бо Олегъ мечемь крамолу коваше

и стр'Ьлы по земле сЪяше.

Всё произведение наполнено восхвалением автором времен "первых князей" и сожалением об утрате могущества, единства Руси в современный ему период:

О, стонати Руской земли,

помянувше пръвую годину,

и пръвыхъ князей!

Рассуждая о событиях, происходящих в его эпоху, автор прекрасно понимает, что эгоцентризм княжеских интересов ("се мое, а то мое же") заключает в себе отступничество князей от христианских заповедей, самой сути православия, воплощенной во всепрощении и любви к людям.

Специфика православного русского миропонимания, заключающегося в соединении национальных и вселенских мотивов, человеколюбие в глубоком смысле этого слова заставляют автора обратиться с призывом к объединению княжеских сил на основе любви к родине и, если взять шире, на основе любви к Богу. Эти чувства в сознании русского человека имеют единый исток.

Автор осуждает князей Игоря и Всеволода устами князя Святослава за то, что в походе на половцев они руководствовались побуждением сыскать себе славу, а не интересами Руси и христианского вероисповедания. Поход князя Игоря не имеет Божьего благословения, (на что указывает и затмение, наблюдавшееся в момент выступления войск):

"О моя сыновча, Игорю и Всеволоде!

Рано есма начала Половецкую землю

мечи цвълити,

а себъ славы искати

Нъ нечестно одольсте,

нечестно бо кровь поганную пролияте".

Поэт уверен в том, что князья хитростью и ловкостью отстаивая свои собственные интересы, порождают раздор, разлад на Русской земле, за что они ответят перед Богом:

Ни хытру,

ни торазду,

ни птицю горазду

Суда Божия не минути.

Нестерпимы для автора страдания его любимой Русской земли, к которой он испытывает нежное, всепроникающее чувство. Это лирическое, интимное отношение, свойственное русскому православному христианину, проявляется в забвении себя ради родной земли, в чувстве личной вины, испытываемом поэтом при виде её страданий. Автор понимает что его дело и оружие – слово, он использует его, внося свой вклад в процесс единения.

К этим сложным внутренним переживаниям прибавляется и негодование по отношению к тем самым князьям, которых он осуждает за крамолу, и жалость и любовь к ним.

Для православного мировосприятия характерен плавный переход от осуждения к всепрощению. Это эмоциональное состояние ярко выражается в отношении автора прежде всего к князю Игорю.

Все русское в сознании поэта имеет христианскую основу. Сами русичи для него "христиане", автор не разделяет эти понятия:

Здравы князи и дружина

побарая за крестьяны

на поганыя плъки!

Соответственно, облекаясь а национальную оболочку, идеалы христианства становятся идеалами человека Русской земли. Это не открытие автора, это то, что он в себя уже впитал, что откладывалось в национальном сознании, начиная с эпохи Владимира и крещения Руси.

Некоторые исследователи, например Б.Рыбаков, отмечают остатки двоеверия в сознании поэта и преобладание языческих элементов поэтики.Элементы язычества, несомненно, в памятнике присутствуют, но несут прежде всего художественную функцию.

Д.С.Лихачев верно подчеркивал: "Автор "Слова", конечно, христианин, старых же русских богов он упоминает только как поэтические символы, как художественные обращения (примерно как и XVIII в. постоянно пользовались в поэзии божествами античности)".

Обращение к силам природы, своеобразное ее одухотворение, думается. также не является остатком язычества. Русскому человеку всегда (и в прошлом, и в настоящем) было свойственно особое, духовное, даже душевное восприятие природы, гармоничное, проистекающее из чувства проникновения души во все сферы живого, из ощущения растворимости человеческой сущности в каждом дереве, листке, травинке, из ощущения всепричастности человека к творению Бога.Неслучайно отшельники на Руси уединялись в лесных массивах не только для того, чтобы ужесточить условия своего существования, но и для того, чтобы почувствовать, "услышать" Бога.

Говоря о "Слове" как о жемчужине древнерусской литературы, нужно всегда помнить о глубокой христианской, православной традиции, заложенной в нем, продолженной им и переданной им последующим поколениям русских авторов.