Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Философия / Философия / ОНТОЛОГИЯ И ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ.pdf
Скачиваний:
253
Добавлен:
11.05.2015
Размер:
2.25 Mб
Скачать

РАЗДЕЛ II

ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ

Глава 1. Предмет и основные проблемы теории познания

§ 1. Становление и значение теории познания в философии

Теория познания (или гносеология) является важнейшим разделом метафизики как философского учения о первоосновах сущего. В са­ мом общем и абстрактном виде теория познания может трактовать­ ся как философское учение о знании и закономерностях познавательной деятельности человека.

Термин «теория познания» был введен в философию относительно недавно — в середине ХГХ в. Первая систематически и синтетически продуманная философская теория познания была создана И. Кантом в конце XVIII столетия. Ему же принадлежит классическая формули­ ровка фундаментальных гносеологических проблем: как возможны математическое, естественнонаучное, метафизическое и религиозное знания и каковы их существенные характеристики? Ряд исследовате­ лей склонен начинать отсчет существования гносеологии как само­ стоятельной философской дисциплины именно с трудов кенигсбергского мыслителя.

Однако более распространенной и, по-видимому, более обосно­ ванной является позиция тех авторов, которые считают, что как отно­ сительно сложившаяся отрасль философского знания, имеющая свой категориальный язык и методологический аппарат анализа, теория познания оформляется в Европе в XVI—XVTI вв. в трудах двух круп­ нейших европейских мыслителей Нового времени — Ф. Бэкона и Р. Декарта. В этот исторический период, связанный со становлением классической европейской науки и идущим параллельно процессом

234

Раздел П. Теория познания

секуляризации общественной жизни, феномен знания, механизмы его получения и проверки впервые превращаются в самостоятельный и важнейший объект философских исследований. Отныне именно наука, основанная на строгих экспериментальных и теоретических методах получения и обоснования знания, приобретает особую обще­ ственную ценность. При этом человек, наделенный разумом и само­ сознанием, начинает трактоваться как автономный и свободный субъект деятельности, более не нуждающийся в Боге как источнике собственной практической и познавательной активности.

Есть глубокая закономерность в том, что кристаллизация фило­ софской теории познания как органической и становящейся со вре­ менем все более влиятельной части метафизики происходит в тот ис­ торический момент, когда религиозное знание, основанное на истинах Священного писания и мнении церковных авторитетов, по­ следовательно отделяется от знания, покоящегося на доказательстве и критической установке сознания. При всей относительности про­ тивопоставления различных видов знания, о чем речь пойдет в следу­ ющих главах, именно развитие науки и научных институтов явилось определяющим фактором становления гносеологии в рамках евро­ пейской философской традиции.

Это не означает, что фундаментальные гносеологические проблемы не обсуждались в средневековой схоластике или в античной филосо­ фии. Сегодня становится очевидным, что, например, многие вопросы логики и философии языка обстоятельно разрабатывались уже в тру­ дах средневековых схоластов. Достаточно вспомнить знаменитые спо­ ры о природе универсалий (общих понятий), а также исследования школы Пор-Рояля, которые до сих пор вызывают живейший интерес у специалистов в области философии языка. Если же обратиться к исто­ рии православной мысли, то следует упомянуть о своеобразии кирил- ло-мефодиевской традиции в понимании задач философии и познава­ тельной активности человека в целом. Они видятся в «знании вещей божественных и человеческих, насколько может человек приблизить­ ся к Богу, что учит человека делами своими бьпь по образу и подобию сотворившего его»1, т.е. особое внимание уделено нравственно-прак­ тическому компоненту знания.

Следует также отметить довольно подробную разработку проблем непосредственного, мистико-интуитивного познания в католической и православной богословской мысли Средневековья. Однако при всей глубине проработки ряда гносеологических проблем средневеко-

Цит. по: Древняя Русь: пересечение традиций. М., 1997. С. 355.

Пшва 1. Предмет и основные проблемы теории познания

235

 

вая мысль на Западе и на Востоке решает, в сущности, одну основную теологическую задачу — обосновать первичность Божественного бы­ тия и ценности христианского миросозерцания силами философско­ го разума. Иными словами, здесь явно преобладают религиозная он­ тология и аксиология.

Если теперь обратиться к античному философскому наследию, то наличие и в нем мощнейшей когнитивной составляющей не вызывает никаких сомнений. Фактически уже Парменид формулирует ключе­ вую теоретико-познавательную проблему: как соотносится бьпие с мыслью о бытии. Его ученик Зенон Элейский разрабатывает учение о критериях отличия истинного и ложного, чувственного и разумного знания, а также ставит вопрос о диалектике понятий. У Демокрита мы встречаем почти точно сформулированную проблему о соотношении первичных и вторичных качеств в чувственном постижении вещей, а у Эпикура — довольно тонко проработанную теорию знания как отра­ жения действительности. У скептиков, напротив, мы найдем блестяще разработанную проблематику субъективной (в том числе личностнопсихологической), а у пифагорейцев и неоплатоников объективносмысловой составляющей познавательного процесса. В наследии Пла­ тона и Аристотеля — двух величайших интеллектуальных вершин античного мира — в рамках их целостных философских концепций выделяются уже достаточно объемные и детально продуманные теоре­ тике -познавательные составляющие.

Показательно, что античное гносеологическое наследие до сих пор не утратило своей актуальности. Свидетельство тому — остающиеся до сих пор непревзойденными по своей точности и краткости плато­ новское классическое определение истины1 или аристотелевский за­ прет на существование формально-логических противоречий в мыш­ лении как отрицательный критерий истины любой познавательной модели2. Неслучайно античное теоретико-познавательное наследие всегда воспринималось и до сих пор воспринимается философамитеоретиками как наиблагодатнейший материал для концептуальнотеоретического прочтения и стимул собственных метафизических размышлений.

Однако выделять теорию познания в самостоятельную философ­ скую дисциплину в античной мысли было бы неправомерно. В ней гно-

«Тот, кто говорит о вещах, каковы они есть, — говорит истину. Тот, кто говорит иначе, — лжет» (Платон. Соч.: В 4т. Т. 1. М., 1968. С. 417).

«Невозможно, чтобы противоречащее одно другому было вместе истинным в от­ ношении одного и того же» (Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 1. М., 1976. С. 141).

236 Раздел П. Теория познания

сеологическая проблематика растворена в онтологической и последо­ вательно ей подчинена (за исключением, пожалуй, лишь скептиков). С позиций древнего грека индивидуальная познающая душа является частью Мировой души, а истинное содержание мышления тождествен­ но истинному бытию, которое может вести независимое существова­ ние в рамках Живого Космоса даже и без познающего человека.

Если обратиться к

центральной категории греческой мысли —

к термину «Логос», то,

как это уже было показано в онтологическом

разделе учебника, для него характерна полисемантичность. Так, Логос есть одновременно и слово, и мироупорядочивающий космический закон1 , и физический разумный огонь (что нашло свое наиболее зри­ мое отражение у Гераклита и в наследии стоиков), и человеческая мысль, и устная речь, и, наконец, существеннейший атрибут челове­ ка, ибо именно Логосом как разумной частью души он и отличается от животного. Здесь налицо сопряжение гносеологических и онтологи­ ческих смыслов категории «Логос», но при явном преобладании онто­ логического содержания. Поэтому-то для грека и немыслимо рассуж­ дать о знании как о какой-то автономной и сугубо человеческой, а тем более противостоящей мировой космической гармонии, сфере бытия. Если такое бытие и возможно, то это бытие ложного и субъективного знания, скорее даже некое иллюзорное небытие в духе позиции элеатов. Подобная констатация онтологичности греческой мысли лишена какого-либо оценочного содержания. Более того, философия XX в. как раз обнаруживает стремление повернуться от сугубо гносеологи­ ческой именно к онтологической метафизической проблематике, столь характерной для древних греков. Об этом у нас еще будет воз­ можность порассуждать на последующих страницах учебника, а пока отметим несомненное наличие гносеологических исканий и в более ранние периоды человеческой истории. Недаром ряд авторов настаи­ вает на сугубо мифологических истоках той же греческой мысли.

Так, в период господства мифологического мировоззрения чело­ век стихийно, но, как выясняется в последнее время, весьма глубоко и точно ставил проблему соотношения слова и вещи, идеальной мыс­ ли и природного объекта. С точки зрения архаического сознания, же­ сткой границы между этими реальностями нет: магическим словом можно создать или уничтожить вещь, а «отпущенная» в пространство мысль есть органическая часть природного целого, способная оказать

Впоследствии через Филона Александрийского именно эти два значения будут восприняты христианской мыслью и отождествлены со второй ипостасью Троицы — с Христом-Логосом.

Глава 1. Предмет и основные проблемы теории познания 237

на него самое непосредственное влияние. Отсюда — сакральное отно­ шение первобытных культур к слову и тексту; почитание жрецов и эпических сказителей как носителей и хранителей мощи священной речи; а также особая этическая «нагруженность» слова и знания, ибо — по представлениям архаических племен — неправедные мысль и слово могут внести хаос и зло в единый космический процесс, в жизнь мирового целого.

Классический философский анализ сущности мифологического знания, в том числе и в плане его влияния на последующую философ­ скую мысль, дан в XIX в. Шеллингом, а в философии XX столетия миф с различных методологических позиций анализировался такими разными мыслителями, как Э. Кассирер и КГ. Юнг, К Леви-Строс и М Элиаде. В отечественной философской традиции природа мифо­ логического знания и его функции были глубоко исследованы ПА Флоренским и А. Ф. Лосевым. Современное обостренное внима­ ние к мифу и структурам мифологического сознания имеет целый ряд причин, начиная с обнаружения зримых параллелей между наукой и мифом и кончая феноменом социальной мифологии, пышным цве­ том расцветшей в условиях вступления человечества в так называе­ мую эпоху тотальной информатизации и всевластия средств массовой информации.

Феномен сближения рациональных и внерациональных видов опыта параллельно с возникновением новых иррационалистических тенденций в современной культуре мы еще будем иметь возможность обсудить ниже. Здесь же, в конце нашего краткого историко-гносео- логического введения, отметим следующую закономерность: с конца XVIII — начала ХГХ в., когда окончательно откристаллизовалась фун­ даментальная гносеологическая проблематика, удельный вес теорети­ ко-познавательных исследований в общем массиве философских зна­ ний продолжал неуклонно нарастать. Подлинный гносеологический бум пришелся на последнюю четверть ХГХ — начало XX в., что было связано, с одной стороны, с гигантскими успехами научно-экспери­ ментальных исследований познавательного процесса и формирова­ нием целого пучка самостоятельных когнитивных дисциплин (психо­ логии познания, физиологии высшей нервной деятельности, психолингвистики, этнографии, антропологии и т.д.), а с другой — с обостряющимся кризисом классической научной парадигмы и выте­ кающей отсюда необходимостью глубинной философской рефлексии над основаниями и целями познавательной деятельности человека. Именно в этот период в рамках европейской философии ведущее по­ ложение занимают гносеологически и методологически ориентиро-

ванные направления — позитивизм и неокантианство, прагматизм и • феноменология. Человек начинает трактоваться в первую очередь как I «существо познающее», а уже только потом как «существо социаль- I ное», «существо переживающее» и т.д.

Складывается иллюзия, что чуть ли не вся философская пробле-Я матика может быть сведена к гносеолого-методологической, а фено- I мен знания, особенно научного, является единственно достойным I объектом философской рефлексии. Даже проблема ценностей и про- I блема понимания, откуда впоследствии прорастут новые антрополо-1 гические и онтологические ходы европейской философской мысли, I первоначально обсуждаются в русле методологии гуманитарных наук I

испецифики познания явлений душевной жизни. Отдадим здесь I должное русской философии. Одними из первых на ограниченность I

инеправомерность подчинения онтологической проблематики гно- I сеологической обратили внимание И.В. Киреевский и B.C. Соловь-1 ев, а впоследствии С.Л. Франк и НА Бердяев. С.Л. Франк в своем I классическом труде «Предмет знания» убедительно доказал невоз- I можность чисто гносеологического подхода к феномену знания и не- I обходимость признания его онтологической укорененности в миро- I вом бытии. НА Бердяев в «Смысле творчества» резко выступил I против абсолютизации научного знания и трактовки человека только I как познающего существа. По Бердяеву, человек — прежде всего тво- I рец, созидающий новые культурные смыслы и ценности.

Лишь постепенно, где-то к 20—30-м гг. XX столетия, гносеология I отказывается от претензий на поглощение всей остальной философ- I ской проблематики и даже как бы отходит на второй план по сравне- I нию с аксиологическими, антропологическими и культурологически- I ми исследованиями, а также новыми ходами онтологической мысли, 1 о чем у нас шла речь в онтологическом разделе учебника. В этот пери- I од весьма схожей и показательной оказывается идейная эволюция I крупнейших европейских мыслителей. Так, Э. Гуссерль, войдя в фи- 1 лософию как теоретик дедуктивных наук и борец с «психологизмом» I (см. его знаменитые «Логические исследования»), заканчивает свою I философскую эволюцию введением понятия «жизненного мира» как I непременного условия существования любых, в том числе и высоко- I абстрактных, видов знания. Э. Кассирер, начав как типичный мето- I долог науки неокантианской ориентации (см. его не менее знамени- I тую книгу «Понятие о субстанции и понятие о функции»), в зрелый и 1 поздний периоды своего творчества сосредоточивается на проблемах I антропологии и философии культуры. Л. Витгенштейн от сугубо по- 1 зитивистского «Логико-философского трактата» развивается в сторо- ]

Глава 1. Предмет и основные проблемы теории познания

239

ну исследований по онтологическим функциям языка, его роли в по­ ведении и культурном творчестве человека. А. Н. Уйатхед,— один из авторов знаменитой «Principia mathematical, претендовавшей в свое время на разработку твердых логических оснований математического знания, — в своем последнем публичном выступлении обронит следу­ ющую знаменательную фразу: «Строгость есть плутовство»1.

Более того, в XX столетии неуклонно нарастало число голосов, пытающихся объявить классическую гносеологическую проблемати­ ку преодоленной в рамках так называемого «неклассического фило­ софского дискурса», а теорию познания — сохраняющей значение лишь в качестве историко-философского раритета. О современной гносеологической ситуации и о причинах подобного малопродуктив­ ного скепсиса речь у нас еще будет вестись на последующих страни­ цах. Здесь же отметим, что, несмотря ни на какие колебания фило­ софской моды, теория познания до сих пор продолжает сохранять свое фундаментальное значение какдля самой философии, так и для мировоззрения человека в целом. Связано это с тем, что философское знание с необходимостью включает в себя познавательно-рефлексив­ ный компонент, без которого оно попросту не может существовать. Так, если в рамках социальной философии речь заходит о структуре общества, о закономерностях исторического процесса и т.д., то это всегда подразумевает явное или неявное решение вопроса о том, как вообще возможно социальное познание, т.е. каковы методы получе­ ния и обоснования социально-философского знания. В случае рели­ гиоведческих исследований неизбежно встают вопросы о природе религиозного познавательного опыта и о возможности его рациональ­ ной религиоведческой реконструкции. В этике обязательно всплыва­ ют проблемы специфики морального знания, критериев истины в этических исследованиях и т.д. Таким образом, наличие развитого те­ оретико-познавательного метафизического компонента является не­ обходимым условием существования и поступательного развития фи­ лософского знания. Гносеология с этих позиций выступает в роли интегратора и стимулятора философского творчества.

Лишь благодаря гносеологии возможна самоидентификация филосо­ фии как самостоятельной сферы духовной культуры человечества и спе­ цифического вида знания, отличного ц от науки, и от религии, и от искусства. Более того, систематическая теоретико-познавательная философская рефлексия над этими формами духовного творчества

1 Цит. по: Юдина Н.С. Проблема метафизики в американской философии XX века. М, 1978. С. 99.

240 Раздел П. Теория познания

есть непременная составляющая их собственного самосознания и, j следовательно, понимания своего предназначения в обществе. С этих позиций вполне правомерно рассматривать теорию познания как важнейшее условие самосознания не только философии, но и всей ду­ ховной культуры человечества.

Поскольку же в центре философии всегда находился и находится человек, то всю философию пронизывает антропологическая пробле- • матика. Сущностная черта человека — его наделенность сознанием, где сама этимология слова отсылает к фундаментальной роли знания ; и со-знанию. В этом плане не будет ошибкой назвать гносеологию важнейшим условием самопознания человека.

Современные исследования Космоса все более убеждают нас в том, что ключ к познанию его тайн — не только в техническом освое­ нии физических пространств, но и в разгадке тайны самого человека и природы знаний, которыми он владеет. Знаменитый антропный принцип в космологии, утверждающий, что «Вселенная устроена так, что на определенном этапе ее эволюции должен появиться наблюда­ тель», дает основания предположить, что гносеология XXI в. вполне может превратиться и в сердце космологических исследований. По край­ ней мере, игнорировать теоретико-познавательную, проблематику (особенно проблему сознания) сегодня уже не может ни один серьез­ ный астрофизик-теоретик.

Вступление человечества в эпоху глобальной компьютеризации не только обнаружило основополагающую роль знания в поступа­ тельном социально-экономическом и технологическом развитии общества, но и поставило перед человечеством ряд новых, очень не­ простых проблем, связанных с угрозами информационного манипу­ лирования сознанием человека и всевозрастающим несоответствием между темпами обновления знаний и психофизической способнос­ тью человека к их освоению. В этих условиях социальное значение фундаментальных теоретико-познавательных оценок и прогнозов трудно переоценить.

Подводя итоги, можно без преувеличения сказать, что теория по­ знания — это метафизическое сердце философии и весьма действенное средство общемировоззренческой стабилизации социума в условиях информационного взрыва и глобального антропокосмического пово­ рота, который переживает сегодня человеческая цивилизация.

Столь важное положение и функции теории познания требуют серьезного уточнения ее предметной области в рамках философии и характера взаимоотношений с нефилософскими когнитивными дис­ циплинами.

Глава 1. Предмет и основные проблемы теории познания 241

§2. Метафизичность теории познания и ее соотношение

счастными когнитивными дисциплинами

Определение предмета теории познания представляет собой сложную задачу, вытекающую из сложности определения предмета метафизики как таковой. Дело в том, что все науки и даже конкретные отрасли фи­ лософского знания имеют более или менее ясно очерченные границы предметных областей, которые они изучают. По крайней мере всегда можно указать на «иное» их предметности в виде предметных облас­ тей других наук или философских дисциплин. Так, совершенно ясно, что физическая предметность не есть предмет биологии, а предмет этики отличается от предмета религиоведения.

Определив же метафизику как философское учение о первоосновах сущего, мы попадаем в совершенно другую и весьма противоречивую ситуацию.

Любая вещь или процесс с необходимостью основываются на всеоб­ щих метафизических началах, и, стало бьпь, какую бы предметность мы ни выбрали в качестве материала для философских обобщений — звездное небо над головой, переживания собственной души или чемо­ дан, стоящий на столе, — она будет вполне пригодной для этого. Везде бесконечные и вечные первоосновы бытия должны будут как бы про­ ступать, «светиться» сквозь временное и конечное предметное содер­ жание, разве что с разной долей очевидности. Это дает импульс процес­ су «обмирщения» (или «демократизации») метафизики, что особенно зримо проявляется как раз в современной философии. Что только не служит в ней отправной точкой для метафизической философской ре­ флексии — и газетная реклама, и одежда тележурналиста, и пристрас­ тие англичанина к бекону, и манера русских использовать ласкательные суффиксы для образования новых существительных! Классические об­ разцы такой «метафизики по поводу всего» можно найти у Ф. Ницше, позднего Л. Витгенштейна, В.В. Розанова.

Вместе с тем предметность метафизики превосходит любую кон­ кретную предметность, на которую мы направляем свой теоретичес­ кий взор. На то они и вечные первоосновы, чтобы не сводиться ни к одному из своих частных и временных предметных проявлений, а всегда бесконечно превосходить их. Отсюда — гораздо более распро­ страненная позиция в истории философии: предмет метафизики умопостигаем и требует особых методов для своего схватывания: умозрения, рефлексии, интуиции. Здесь метафизика тяготеет не столько к обыденному и научному видам опыта, сколько к мистике, искусству и религии.

16-7712

i

242 Раздел П. Теория познания

"В целом обе позиции в понимании предмета метафизики право- ( мочны, оставляя нам возможность для личностного выбора и прояв­ ления своей философской индивидуальности.

Цо как невозможно строго и однозначно определить предмет ме-| тафизики в целом, также, в свою очередь, невозможно строго опреде-1 лить входящие в нее дисциплины и границы между ними. Свое пони-'] мание фундаментальных разделов метафизики, а также общую канву их исторических взаимоотношений мы обосновали выше.

Теория познания образует своеобразное посредствующее звено между онтологией и общей аксиологией. Ее интересует взаимодейст-\ вие познающего субъекта и познаваемого объекта. В отличие от онтоло­ гии, которая ищет закономерности самого бытия, и общей аксиоло­ гии, которую интересует его ценностное человеческое измерение, гносеологию занимают следующие вопросы: как приобретается зна­ ние о бытии любого объекта и как оно с ним соотносится?

Таким образом, мы можем уточнить дефиницию философской те­ ории познания следующим образом: гносеология (теории познания) есть философское учение о всеобщем в познавательных взаимоотношени­ ях субъекта и объекта. Или в несколько иной, но, в принципе, равно­ ценной формулировке: гносеология есть философское учение о всеобщем во взаимоотношениях познающего сознания и бытия,, на которое сознание направлено.

В вышеприведенном определении словосочетание «учение о все­ общем» наличествует неслучайно. Дело в том, что познавательный процесс изучают сегодня многие научные дисциплины. Помимо уже названных выше назовем такие, недавно сформировавшиеся научные направления, как нейролингвистика, теория искусственного интел­ лекта, кросскультурная психология. Они обладают своими особыми методами, языком, фактуальным базисом, сформировавшимся науч­ ным сообществом и т.д. Возникает естественный вопрос: а остается ли место для философского учения о знании в условиях столь бурного прогресса частных когнитивных дисциплин? Не является ли она ме­ тафизическим умозрительным анахронизмом, подменяющим строгие научные факты и обобщения сомнительными метафизическими спе­ куляциями?

И здесь, при внимательном методологическом анализе, выясняет­ ся, что философское учение о знании просто-напросто жизненно не­ обходимо представителям частных научных дисциплин.

Во-первых, любая конкретная когнитивная наука основывается на всеобщих метафизических предпосылках в виде базовых теоретикопознавательных категорий. Так, ни одна дисциплина, изучающая по-

Глава 1. Предмет и основные проблемы теории поя mi тля 243

знавательный процесс, не обойдется без употребления категорий «ис­ тина», «познание», «сознание», «чувственное», «рациональное» и т.д. Осознание наличия таких категориальных смысловых оснований сво­ их наук, а также их дальнейшая разработка — удел крупных теорети­ ков, а не ученых-экспериментаторов. Последние могут вовсе не осо­ знавать неявного философского фундамента, на котором покоятся их эмпирические построения. Именно с их стороны чаще всего и слы­ шатся пренебрежительные отзывы о философии. Серьезный же тео­ ретик всегда немного метафизик и гносеолог, ибо лишь теория позна­ ния способна выполнить функции систематической рефлексии над философскими основаниями частных наук и, соответственно, высту­ пить в роли их .методологического и мировоззренческого фундамента.

Во-вторых, благодаря своему всеобщему категориальному гносео­ логическому языку, природу которого мы еще рассмотрим ниже, фи­ лософия обеспечивает рациональный диалог между различными на­ уками, изучающими познавательный процесс, тем самым выполняя важнейшую интегративную функцию в условиях специализации и дифференциации современного научного знания.

В-третьих, все конкретные науки рассматривают познавательный процесс под определенными, строго фиксированными углами зре­ ния. Они «рассекают» единый объект в разных проблемных плоско­ стях. Философская же гносеология стремится дать целостное понима­ ние познавательного процесса, выполняя систематизирующую и обобщающую функции применительно к результатам, полученным в конкретных науках.

Исходя из этого можно дать следующее уточняющее определение теории познания: гносеология есть всеобщее знание о знании или рефлек­ сия «второго уровня», где рефлексивному осмыслению подвергается не только сам познавательный процесс, но и знание, полученное при его ре­ флексивном анализе в частных когнитивных дисциплинах (рефлексия «первого уровня»).

При этом не следует думать, будто только философия нужна кон­ кретным наукам о знании. На самом деле она нуждается в них ничуть не меньше, чем они в философии. Факты науки служат материалом для глобальных теоретико-познавательных обобщений. Научные факты и теоретические модели конкретных наук являются провероч­ ной инстанцией для философских универсальных построений. Союз философии и науки — это своеобразный «союз неба и земли», где те­ ория познания без «научной земли» рискует выродиться в произволь­ ную игру праздного метафизического ума, а частные науки о знании без «философского неба» могут легко скатиться на позиции бескры-

16-