3. Экономика конвергенции

Упреки в технологическом детерминизме часто раздавались в адрес многих исследователей, которые напрямую связывали развитие СМИ с технологическим прогрессом. Имя Маршала Маклюэна стоит первым, но далеко не единственным в этом списке. Сегодня спорить о том, что прогресс технологий определяет развитие СМИ уже мало кто решится. Принимаемый форму конвергенции технологический прогресс может уже в недалеком будущем преобразить экономику и рынок СМИ.

Экономисты, анализируя важнейшие движущие силы преобразования медиа-экономики, выделяют в связи с этим, по крайней мере, четыре макроэкономических фактора. В их число входят:

• региональная интеграция национальных экономик (например, Европейский Союз);

• возникновение мира, свободного от идеологий, что заставляет государства действовать более прагматично;

• развитие технологий;

• развитие глобальной экономики, которая стимулируется глобальной конкуренцией [3].

Наиболее значительные изменения, которые происходят в экономике СМИ, по мнению многих исследователей, стимулируются факторами макроэкономического порядка. И если мнения разных авторов о роли факторов политического или экономического характера все-таки заметно отличаются, то их единодушие о значительном воздействии новых технологий на экономику СМИ есть факт абсолютно очевидный.

Общие предположения о том, что новые технологии стимулируют развитие и преобразуют медиа-экономику, в последнее время дополняются конкретными фактами и заключениями. Неудивительно, что на пороге нового столетия – и более того! – тысячелетия выводы приобретают почти что глобальный, в чем-то прогностический характер. Удивительно другое: медиа-экономисты, оценивая последствия технологической конвергенции для современных СМИ, выдвигают тезис о практически полной структурной перестройке медиа-экономики, опровергая теории, господствовавшие на протяжении последних десятилетий.

Пересмотру, прежде всего, подвергается процесс концентрации СМИ, которому в период после второй мировой войны медиа-исследователи посвятили тома исследований. Создание концернов СМИ, диктовавшееся логикой рынка, рассматривалось как главное направление развития медиа-индустрии. Информационные гиганты, которые сосредотачивали в своих руках печатную прессу и вещательные каналы, вызывали у политиков и широкой публики большие опасения. Казалось, что возникавшие угрозы – демократии, плюрализму, мнению маргинальных политических, культурных, лингвистических меньшинств – компенсируются, во всяком случае, стабильностью и экономической мощью новых медиа-гигантов. Вместо уничтожавшегося разнообразия процесс концентрации СМИ предлагал медиа-индустрии достаточные ресурсы, устойчивость и поступальное развитие.

Однако действительность преподнесла неожиданные сюрпризы. Последствиями рыночной экспансии и вертикальной интеграции, которым следовали крупнейшие медиа-предприятия США и Западной Европы в 1980-х гг., стали долги, снижение рыночной стоимости акций, ухудшение финансового положения. Лидеры мегаслияний прошлого десятилетия (Тайм Уорнер, Виаком, Дисней) заговорили о необходимости переноса основного фокуса своей деятельности на традиционные, исторически сложившиеся сферы. Новая двухуровневая структура медиа-конгломератов предполагает, что доминирующие компании будут контролировать до 80–90% ресурсов, оставляя на долю вспомогательных производств не более 20% [4].

Примером подобных изменений, современной корректировки стратегии может служить деятельность многих известных компаний. Одна из них – информационно-развлекательная компания Диснея. В недавнем интервью «Файнэншл Таймс» ее руководитель М. Эйснер рассказал именно о таких изменениях. Признавая, что финансовые итоги текущего года в лучшем случае будут «такими же плохими, как и в прошлом», он подчеркнул, что наибольшее внимание в дальнейшем компания будет уделять производству содержания [5]. Дисней не заинтересован более в приобретении новых радио- или телестанций, но создает в противовес прежней стратегии подразделения, отвечающие за развитие Интернета и электронной коммерции.

Новые рыночные модели создаются в противовес популярному ранее процессу диверсификации производства, который, отнимая средства и распыляя ресурсы, ослаблял возможности компании в условиях конвергенции. Конвергенция требует от медиа-предприятий одновременно гибкости в стратегии и твердости в положении на рынке. Все больше западных исследователей склоняются к мысли о том, что конвергенция в результате приведет к перераспределению сегментов рынка. На месте традиционных индустрий, повторяющих еще сохраняющееся разделение СМИ, – газетной, вещательной, кабельной, возникнут новые – производства бытовой техники и технологических устройств, создания содержательных продуктов, поддержания каналов распространения. В возникающих сегментах новой информационно-коммуникационной индустрии, несмотря на постоянные перемены, уже имеются сформировавшиеся лидеры. Так, в сфере производства содержания (содержательных продуктов) для телевидения очевидно лидерство традиционных гигантов – Дисней/Эй-Би-Си; Тайм Уорнер; Эн-Би-Си; Фокс. В сфере производства содержательных продуктов для кино доминируют те же самые компании – Дисней, Виаком, Тайм Уорнер, для радио лидер также известен – это компания Вестингауз. Нетрудно заметить, что ситуация в новых секторах близка к хорошо известной из медиа-истории прошлого десятилетия. Экономическое лидерство ведущих компаний полностью описывается традиционным типом рыночной структуры – олигополией. Тенденции развития конвергирующихся рынков в конечном итоге только усиливают мощь и доминирование немногочисленных игроков.