ИЗЛ_журналисты_2012 / Тексты / Мифы народов мира_энциклопедия / Мифы народов мира II

Тема клада, приносящего несчастье его обладателю, занимает видное место в германо-скандинавском эпосе: наряду с циклом о Н. (героические песни «Старшей Эдды», прозаическая «Сага о Вёльсунгах», нем. «Песнь о Н.» и др.), она встречается и в «Беовульфе», где герой погибает, отобрав сокровища у сторожившего их дракона (см. Беовульф). Однако в легенде о Н. сокровища трактуются как воплощение власти: могущество принадлежит тому, кто владеет золотом. Представление о том, что богатства властителя представляют собой его магически материализованное «счастье», «удачу», принадлежало к центральным идеям германцев и скандинавов.

Наиболее известный памятник, связанный з легендами о Н.,— немецкая «Песнь о Н.» (ок. 1200), в которой объединены история отношений Зигфрида с бургундскими королями, включая его убийство, и история гибели бургундов — Н., вызванной местью Кримхильды (сканд. Гудрун), вдовы Зигфрида, заманившей их в гуннскую державу Этцеля (Атли). В исландской «Песни об Атли» (9 в.?) и в «Речах Атли» (12 в.?) Н. погибают, попав в ловушку, в которую их завлёк Атли, муж Гудрун: у Хёгни вырезано сердце, Гуннар, брошенный в ров со змеями, умирает от укуса змеи. Гудрун мстит Атли за братьев (в «Песни о Н.» Кримхильда, напротив, мстит братьям за Зигфрида).

Тема Н. неоднократно интерпретировалась в мировой литературе нового времени (начиная с драматической трилогии Ф. Фуке де ла Мотта «Герой севера», использовавшего главным образом скандинавские версии сказания). Наиболее известны: драматическая трилогия К. Ф. Хеббеля «Нибелунги» (трагедии «Роговой Зигфрид», «Смерть Зигфрида», «Месть Кримхильды» — на материале немецкой версии), оперная тетралогия Р. Вагнера «Кольцо нибелунга» («Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид», «Гибель богов» — в основу положен скандинавский эпос), трагедия Г. Ибсена «Воины Хельгеланда» (в основе — сюжеты «Саги о Вёльсунгах» и других скандинавских саг), трагедии П. Эрнста («Брюнхильда», «Кримхильда»), поэмы В. Иордана («Сага о Зигфриде», «Возвращение Хильдебранда») и др. Немецкий кинофильм «Нибелунги» (режиссёр Ф. Ланг).

В изобразительном искусстве, кроме средневековых миниатюр (особенно ценные — в т. н. Худесхагенской рукописи 15 в.),— рисунки П. Корнелиуса, А. Ретеля, И. Затлера и др.

Лит.: Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах, М., 1975. (Библиотека всемирной литературы); Адмони В. Г., «Песнь о Нибелунгах» — её истоки и её художественная структура, в кн.: Песнь о Нибелунгах, Л., 1972. (Литературные памятники); Гуревич А. Я., Пространственно-временной «континуум» «Песни о Нибелунгах», в сб.: Традиция в истории культуры, М., 1978; Хойслер Б., Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах, пер. с нем., М., 1960; Schneider З., Germanische Heldensage, Bd 1, В., 1928; Weber G., Nibelungenlied, 3 Aufl., Stuttg., 1968; Nagel В., Das Nibelungenlied. Stoff, Form, Ethos, 2 Aufl., Fr./M., 1970.

А. Я. Гуревич.

НИБО, в мифологии народов тибетобирманской группы ади (дафла, мири, сулунгов, апатани и др.) в гималайском районе на северо-востоке Индии создатель мира и людей. Согласно мифам, злых духов породил Рибо. Н. был одарён высоким разумом. Он занимался возделыванием полей на холмах. Рибо охотился в равнинных болотистых джунглях. Рибо завидовал Н. и обманом похитил у него мудрость и умение чародействовать. Миф о Н. представляет собой пример дуалистического близнечного мифа.

Я. Ч.

НИГОДА, нигойя, в джайнской мифологии души-дживы, находящиеся на самой низкой ступени иерархии сансарных (см. Сансара) существ — мельчайшие по своим размерам и потому не воспринимаемые органами чувств растительные души, обладающие одним чувством (тактильным) и заполняющие собой весь мир. Поскольку мир полагается бесконечным во времени и число джив в нём, способных достичь конечного освобождения, также бесконечно, мириадные скопления, содержащие каждое бесконечное число Н., выступают как некий депозитарий душ, которые хотя и относятся к сансаре, но не обладают развитием и бесконечно проходят через повторяющиеся тождественные существования, пока некий импульс не выведет их из этого состояния и не даст им возможность включиться в мировой процесс. Н. полярно противоположны сиддхам: первые ещё, а последние уже не подвержены законам кармы. По недогматическим представлениям, Н. суть нечто вроде проклятых душ, обречённых практически на вечные мучения за совершённые ужасные злодеяния (напр., убийство); они помещаются в самом низу мира, ниже ужаснейшего ада Махатамахпрабха.

О. Ф. Волкова.

НИЗШАЯ МИФОЛОГИЯ. В сферу Н. м. входят мифологические существа, не имеющие божественного статуса, различные демоны и духи. Термин «Н. м.» введен немецким этнографом В. Маннгардтом, впервые подвергшим эту категорию мифологических персонажей (особенно — духов, связанных с урожаем и шире — духов растительности, олицетворяющих годовой цикл умирающего и воскресающего растительного мира) специальному изучению. В. Вундт рассматривал «демонов растительности» как промежуточную ступень между доземледельческим «тотемическим культом» и развитыми культами богов. Дж. Фрейзер образы Н. м. связал (через переходные стадии) с фигурами таких богов, как Аттис, Адонис, Осирис, Дионис, трактовавшихся им как более поздние ступени развития той же идеи умирающего и воскресающего духа растительности. Считается, что персонажи Н. м. вмешиваются в человеческую жизнь, встречаются с людьми, превращаются в людей и т. п., поэтому во многих традициях они имеют преобладающее значение в сравнении с божествами, действующими преимущественно в мифологические времена первотворения. Как правило, существа, относимые к Н. м., являются персонажами наиболее популярных фольклорных жанров: сказок, быличек и т. д., в то время как боги участвуют в собственно мифологических повествованиях. В ритуальном плане Н. м. соответствует набору суеверий, колдовских или магических обычаев и обрядов, тогда как божества пантеона связаны с общеплеменным или общегосударственным культом. В терминах, использованных M. M. Бахтиным при описании народной карнавальной традиции (в которой участвуют персонажи Н. м.), Н. м. может быть названа неофициальной, в отличие от официального культа богов. Противопоставление Н. м. как неофициальной и официального культа особенно отчетливо выступает в тех обществах, где эти мифологические системы исторически, этнически различны по своему происхождению: в областях распространения буддизма (на Шри-Ланке, в Тибете, Монголии), в тех регионах, где (как, например, в Латинской Америке) относительно поздно пришедшее христианство, став официальным культом, вобрало в себя целую систему локальных мифологических представлений, низведённых на уровень Н. м., и т. д. На Руси в течение длительного времени сохранялось, особенно среди женщин, почитание языческих мифологических персонажей в качестве низших духов, в частности Мокоши (но как персонажу Н. м. ей поклонялись лишь «бабы богомерзкие»). Таким образом, элементы Н. м. могут формироваться благодаря низведению на её уровень мифологических существ высших рангов (поэтому данные Н. м. являются ценным источником для реконструкции мифологических представлений о них). Иногда это находит отражение в самих мифах. Так, в кетской мифологии верховный бог Есь изгоняет на землю свою жену Хоседэм и она постепенно (особенно в сказочных сюжетах) приобретает черты низшего духа. Многие персонажи Н. м. (например, духи частей тела, используемые в ритуалах врачевания, духи-хозяева, духи-помощники) связаны с шаманским культом. В областях развитого шаманизма (в Сибири и Южной Азии) эти духи нередко иерархически подчиняются высшим божествам, с которыми также общается шаман. В ряде азиатских (в частности, сибирских), а также индейских обществ, в отличие от шамана колдун мог обращаться за помощью только к персонажам Н. м. Типологически сходные ритуальные и мифологические противопоставления обнаруживаются и в ряде обществ Древнего Востока. Так, по свидетельству анатолийских клинописных текстов 2-го тыс. до н. э., женщина-жрица при магических действиях, в частности обрядах врачевания, обращалась только к духам H. M., a жрецы официального культа — к «тысяче богов» Хеттского царства; согласно завещанию хеттского царя Хаттусилиса I царица не должна обращаться к жрицам (неофициальным).

Лит.: Ames M., Buddha and the dancing goblins, «American Anthropologist», 1964, v. 66, № 1; Leach E. R., Pulleyar and the Lord Buddha, «Psychoanalysis and the psychoanalytic review», 1962, № 49; Yalman N„ The structure of Sinhalese healing rituals, в сб.: Religion in South Asia, Seattle, 1964; Коккьяра Дж., История фольклористики в Европе, М., 1960, с. 413—21, 434—50, 661—62; Фрэйзер Дж., Золотая ветвь, пер. с франц., в. 1—4, М., 1928; Mannhardt W., Roggenwolf und Roggenhund, Danzig, 1865; его же, Die Korndдmonen..., В., 1868; его же, Wald- und Feldkulte, t. 1 — 2, В., 1875—77.

В. В. Иванов.

НИКЕ, Ника (НЯкз, «победа»), в греческой мифологии персонификация победы. Н.— дочь океаниды Стикс и Палланта — сына титана Крия (Hes. Theog. 383 след.). Сестра Силы, Мощи и Зависти, которые способствуют победе. Крылатая Н.— непременный атрибут Зевса и Афины, которые изображались с фигуркой Н. в руках; Зевс работы Фидия в храме Зевса в Олимпии держал в правой руке Н. из золота и слоновой кости. У каждой ножки трона тоже были изображены танцующие фигурки Н. Ей соответствует римская Виктория.

Н.— один из эпитетов Афины как богини победы. На афинском акрополе был храм Афины Н.

А. Т.-Г.

1. Ника. Статуя скульптора Пеония из Менде. Мрамор. Ок. 420 до н. э. Олимпия, музей.

2. Ника, развязывающая сандалию. Рельеф балюстрады храма Афины-Ники на Афинском акрополе. Мрамор. 411—407 до н. э. Афины, музей Акрополя.

3. Ника Самофракийская. Мрамор. Ок. 190 до н. э. Париж, Лувр.

НИККОЛА, в мифологии осетин-дигорцев божество хлебных злаков и урожая. Имя происходит от святого Николая, известного аланам из Византии. Н. упоминается также в нартском эпосе вместе с другими небожителями — христианскими святыми. С упадком христианства в Осетии Н. стал народным божеством. В песнях дигорцев Н. изображается пахарем и вместе с другими полухристианскимиполуязыческими божествами (Уастырджи, Уацилла, Мадымайрам) участвует в пахоте: то погоняет волов, то сеет, то проводит боронование.

В. К.

НИКОДИМ (греч. Нйкьдзмпт), в христианском предании тайный ученик Иисуса Христа из числа фарисеев и «начальников иудейских». Он ночью приходит к Иисусу, и тот учит его (Ио. 3, 1—21); открыто заступается за Христа перед фарисеями (7, 50—51); вместе с Иосифом Аримафейским он участвует в снятии с креста тела Иисуса и положении во гроб (19, 39—42). Часто изображается в сцене оплакивания Христа.

Именем Н. названо апокрифическое Евангелие («Евангелие Никодима», нач. 5 в., основывается, вероятно, на более древних источниках), где описываются суд над Христом, его распятие и события, последовавшие за воскресением, а также сошествие во ад.

О. Н.

НИКОЛА, Микола, в славянской мифологии обозначение святого Николая (иногда и других святых), восходящее к персонажу языческой эпохи, или название злого духа. Таковы лесной дух nikolaj y кашубов, задающий загадки заблудившимся (отгадавших выводит на дорогу, не отгадавшие продают душу чёрту), злой дух Mikolаj: ср. восточнославянские представления о Николе Дуплянском, обитающем в дупле в лесу, о связи Н. с охотой, лешим. На связь с демоническими персонажами указывает также хромота или слепота (кривизна) Н. Для позднего пласта восточнославянской демонологии характерен обычай завивания «бородки» Н. («Миколина бородка», «бородка Микуле»), восходящий к древним представлениям о завивании бороды Волосу — Велесу. С Велесом Н. связывают также функции покровителя скотоводства и земледелия, хозяина земных вод. В народных верованиях Н. противопоставляется Илье-пророку как милостивый земной святой грозному небесному громовнику (ср. противопоставление громовержца Перуна его земному противнику в славянской мифологии). Ср. также Санта Клауса — рождественского деда в поздней западноевропейской традиции, которого сопровождает демоническая свита.

Лит.: Успенский Б. Б., Культ Николы на Руси в историко-культурном освещении, в кн.: Труды по знаковым системам, в. 10, Тарту, 1978.

В. И., В. Т.

НИКОЛАЙ Чудотворец (греч. Нйкьлбпт, «побеждающий народ»), Никола (древнерусская форма, удержанная старообрядческой и фольклорной традицией); Николай Угодник, Николай Мирликийский, в христианских преданиях святой из разряда т. н. святителей (церковных иерархов), образ которого подвергся сильной фольклорной мифологизации, послужив соединительным звеном между дохристианскими персонификациями благодетельных сил и новейшей детской рождественско-новогодней «мифологией» (Санта Клаус — искажение голландского Синте Клаас, Sinte Klaas, «святой H.»; его модификации — англ. Father Christmas, «батюшка Рождество», Дед Мороз). Время жизни Н. предание относит к 1-й половине 4 в., самое раннее житие о нём на по л тысячелетия моложе; таким образом, Н. с самого начала вступает в литературу как персонаж далёких времён, в котором типические черты христианской святости (и специально — идеального священника как «ревнителя» о вере и «печальника» о людях) полностью заслонили всё индивидуальное.

Никола. Новгородская икона. Середина 13 в. Ленинград, Русский музей.

Предания рассказывают, как уже в младенчестве Н. являет себя образцом аскетической добродетели, до сумерек воздерживаясь от материнской груди по средам и пятницам, а по более поздней версии — обнаруживая чудесную способность стоять сразу же после рождения (распространённый мотив русской иконографии). Получив родительское наследство, Н. раздаёт его нуждающимся; особенно популярна история о впавшем в нищету отце трёх дочерей, уже готовом с отчаяния сделать из них блудниц, которому Н. тайно подбрасывает в окно три узелка с золотом — на приданое каждой (в связи с этим эпизодом, где Н. фигурирует как неведомый благодетель, на Западе возник обычай потихоньку подкладывать детям подарки в чулок от лица Санта Клауса). Избрание Н. епископом города Мира в Ликии (юго-запад Малой Азии; отсюда обозначение Н. как «Мирликийского») сопровождается знамениями и видениями; в одном из них Иисус Христос и дева Мария подносят Н. знаки его сана — соответственно евангелие и епископское облачение — омофор (именно с такими знаками отличия Н. чаще всего изображается на русских иконах). Ко временам правления римского императора Константина отнесены многочисленные рассказы о заступничестве Н. за несправедливо осуждённых; явившись на место казни трёх горожан Миры, Н. выхватывает меч из рук палача и всенародно обличает подкупленного судью; когда же под неправедный приговор подпадают три полководца в Константинополе, Н., находящийся в это время в своём городе, вдали от дворца, является императору во сне и разъясняет ему его ошибку. Аналогичным образом он во время бесхлебицы снится некоему хлеботорговцу и властно велит ему везти свой товар в Миру. Легенды рассказывают о творимых Н. (как при жизни, так и после кончины) многочисленных чудесах избавления мореплавателей и утопающих (характерная для Н. власть над морской стихией впервые проявляется во время его паломничества в Палестину), а также вызволений заключённых и пленников. Фольклор, в котором образ Н. занимает большое место (он — персонаж многих русских сказок), добавляет к этому гротескные мотивы оживления школяров, разрезанных на части злым владельцем постоялого двора, или даже больных, расчленяемых самим Н. или его спутником с целью лечения (эпизод, засвидетельствованный в греческой мифологии применительно к Асклепию). Греческий моряк видел в Н. помощника и защитника в повседневном труде (он считался патроном — покровителем моряков, а также школяров), русский крестьянин — близкого, участливого, не боящегося замарать своих риз соучастника забот; культ его на Руси вплоть до 18 в. был низовым, плебейским, сливаясь на периферии с реликтами языческих медвежьих культов.

В отличие от католической иконографии, в которой Н. — безличный персонаж, выражающий холодноватое достоинство епископского сана и опознаваемый лишь по атрибутам и житийным эпизодам, православная традиция знает очень характерный «портретный» облик Н. (высокий лоб, мягко круглящиеся линии лика, заботливый взгляд «пастыря», в котором преобладает то мягкость, то строгая проницательность).

Лит.: Аничков Е. В., Микола-Угодник и св. Николай, «Записки неофилологического общества», 1892, в. 2, № 2; Anrieh G. (ed.), Hagios Nikolaos, н. 1 — 2, Lpz.— В., 1913—17; Meisen К., Nikolauskult und Nikolausbrauch im Abendlande, Dьsseldorf, 1931.

С. С. Аверинцев.

НИКТА, Нике (Нэо, «ночь»), в греческой мифологии божество, персонификация ночи, противопоставляемая Гемере (Дню). Н. родилась от Хаоса, вместе с Эребом (Мраком), Эфиром и Гемерой (Hes. Theog. 123— 125) является одной из первичных мирообразующих потенций. Н. породила Танатоса (Смерть), Гипноса (Сон), мойр, Гесперид, Эриду, Немесиду и Мома (211 — 225) — силы, скрывающие в себе тайны жизни и смерти, вызывающие дисгармоничность в бытии мира, без которой, однако, не мыслим ни мир, ни его конечная гармония. Жилище Н. расположено в бездне тартара; там встречаются Н. и День, сменяя друг друга и попеременно обходя землю. Рядом дома сыновей Н. Сна и Смерти, на которые никогда не смотрит Гелиос. Здесь же обитают Аид и Персефона (744—768).

Лит.: Лосев А. Ф., Античная Ночь и социально-историческое сознание древних, в сб.: Acta conventus XI «Eirene», Warsz., 1971, p. 355—66.

А. Л.

Богиня Никта в битве с гигантами. Фрагмент северного фриза Пергамского алтаря. Мрамор. 180—160 до н. э. Берлин, Государственные музеи.

НИКТЕЙ (Нхкфеэт), в греческой мифологии сын Хтония («земляного»), рождённого из посеянных Кадмом зубов убитого им дракона (вариант: сын Гириея и Клонии, Apollod. III 10, 1). Вместе с братом Ликом в своё время убили Флегия, сына Ареса, и бежали из Эвбеи (возможно, город Эвбея в Беотии), став гражданами Фив, родины их отца. Дочь Н. Антиопа тайно сошлась с Зевсом и, боясь гнева отца, бежала в СикиоН. Н. в горе покончил с собой, поручив Лику наказать Антиопу, что в дальнейшем привело к гибели самого Лика от руки сыновей Антиопы и внуков Н. (Apollod. III, 5, 5).

А. Т.-Г.

НИЛ (Нефлпт), в греческой мифологии божество одноимённой реки в Египте. Н.— сын Океана и Тефиды (Hes. Theog. 337 след.). Связан с мифами, восходящими к кругу Ио, благодаря браку Эпафа (сына Ио) с Мемфидой (дочерью Н.) (Apollod. II 1, 4). З. соответствует египетскому Хапи.

А. Т.-Г.

Нил. Римская мраморная копия. С греческого оригинала 2 в. до н. э. Рим, Ватиканские музеи.

Божеcтво Нила с рогом изобилия, рядом Триптолем, внизу — Исида и две горы, вверху — фигуры благодатных ветров. «Камея Фарнезе». Сардоникс. 2 в. до н. э. Неаполь, Национальный музей.

НИМВРОД, Нимрод, Немврод (евр. nimrod), в ветхозаветной мифологии богатырь и охотник, сын Хуша (Куша) и внук Хама. В книге Бытия приводится поговорка: «сильный зверолов, как Н., перед господом [богом]»; его царство помещается в Месопотамии (10, 9—10); «земля Н.» в книге пророка Михея (5, 6) отождествляется с Ассирией (некоторые исследователи возводят имя Н. к имени шумеро-аккадского бога войны и охоты Нинурты, возможно, контаминированного в образе Н. с реальным ассирийским царём Тукульти-Нинуртой I, захватившим Северную Месопотамию). Народная этимология связала имя Н. со значением «восставать», «противиться» (корень mrd). Отсюда толкование его имени — «возмутивший весь народ против Яхве» в агадической традиции, где он предстаёт в качестве первого охотника и первого, кто начал воевать с другими народами. Удачу в охоте ему приносят сшитые богом для прикрытия наготы Адама и Евы кожаные одежды; завидев эти одежды, звери становятся перед Н. на колени, и тот их легко убивает, народ же, видя это, провозглашает его своим царём. Н. выступает как ярый идолопоклонник, руководящий постройкой Вавилонской башни — «дома Н.». Возвратившись после разрушения башни в своё царство, он преследует приверженцев Яхве, ввергая в раскалённую печь Авраама. Согласно агаде, Н. погибает от руки соперничавшего с ним Исава, который, выследив его, отрубает Н. и его спутникам головы и завладевает одеждами Н.

В мусульманской мифологии Н.— олицетворение насильника. Он с огромными полчищами терпит поражение от Ибрахима (Авраама), который один вышел против него на битву, тем не менее всё войско Н. поражено тучами налетевших комаров. Потерпев неудачу в строительстве Вавилонской башни, Н. пытается взлететь в небо в ящике на четырёх орлах, вскормленных мясом. Потеряв из виду землю, Н. пускает в небо стрелы; их ему возвращает, окрасив кровью, ангел Джибрил (Гавриил), и Н. думает, что он ранил самого бога. Н. ещё четыреста лет продолжает вести нечестивый образ жизни; ангел предлагает ему покаяться в грехах, в ответ на это Н. вызывает бога на бой. Но полчища Н. вновь рассеяны тучами комаров, а один из них проникает через нос в мозг Н., отчего он терпит муки сорок лет, получая облегчение только в моменты, когда ударяют молотом о наковальню.

Лит.: Borger R., Zur Aussprache des Gottesnames Ninurta, «Orientalia», 1961, № 30.

M. Б. Мейлах.

НИМФЫ (Нэмцбй, «девы»), в греческой мифологии божества природы, её живительных и плодоносных сил. Различают Н. рек, морей, источников (водные Н.: океаниды, нереиды, наяды), озёр и болот (лимнады), гор (орестиады), рощ (альсеиды), деревьев (дриады, гамадриады) и их отдельных пород (мелиады — Н. ясеня). Иные из них смертны, как, например, гамадриады, которые неотделимы от дерева, в котором они обитают. Главными Н. считались водные, по античным лексикографам, слово «нимфа» означает «источник» (Suida, v. nymphe). H.— очень древние божества. Самые древние Н.— мелиады, или мелийские Н., родившиеся из капель крови оскоплённого Урана (Hes. Theog. 187). Океаниды — дочери Океана и Тефиды, нереиды — дочери Нерея и океаниды Дориды. Имена водяных Н. большей частью указывают на то или иное свойство или качество водной стихии (каталог океанид у Hes. Theog. 346—360 и нереид, там же, 240—262). Некоторые Н. имеют вполне антропоморфный облик (напр., Калипсо). От браков Н. с богами (Зевс и Фетида, Зевс и Эгина) рождаются герои. Н. обитают вдали от Олимпа, но по приказу Зевса призываются во дворец отца богов и людей (Hom. Il. XX 4—12). Они обладательницы древней мудрости, тайн жизни и смерти (напр., Мента — возлюбленная Аида). Они врачуют и исцеляют (Paus. VI 22, 7), предсказывают будущее (IX 3, 9). На месте дельфийского оракула был оракул Геи, а затем Дафны — одной из горных нимф (X 5, 5). Н. насылают безумие, приобщая человека к тайным силам природы; именуются вакханками (Soph. Antig. 1130). Святилища Н. находились в пещерах и гротах, рощах и лесах. Гомеровское описание пещеры нимф на Итаке (Hom. Od. XIII 102 —112) получило символическое толкование как средоточие космических сил у философа Порфирия в трактате «О пещере нимф». Изображались в виде прекрасных обнажённых или полуобнажённых девушек.

Лит.: Тахо-Годи А. А., Художественно-символический смысл трактата Порфирия «О пещере нимф», в сб.: Вопросы классической филологии, [вып. 6], М., 1976, с. 3—27, Fischer F., Nereiden und Okeaniden im Hesiods Thйogonie, Halle, 1934 (Diss.); Ninck M., Die Bedeutung des Wassers im Kult und Leben der Alten, Lpz., 1921. А. А. Тахо-Годи.

Нимфа. Деталь росписи лекифа Мидия. Конец 5 в. до н. э. Берлин, Государственные музеи.

Нимфы. Рельеф «Фонтана невинных» Ж. Гужона. 1547—48. Париж, Лувр.

Речная нимфа. Скульптура К.-М. Клодиона. Терракота. 1770— 80-е годы. Москва, Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.

Сатир и нимфа. Картина Н. Пуссена. Ок. 1630. Москва, Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.

НИНАЗУ (шумер., «господин врач»), в шумерской мифологии бог подземного царства, сын Эрешкигаль, по другой версии, сын Энлиля и Нинлиль, отец бога подземного мира Нингишзиды. В противоположность богу — владыке подземного царства Нергалу, олицетворению злого начала, Н.— бог-целитель, божество ритуальных омовений с отчётливо выраженными чертами дружелюбия. Однако, как и его брат Нинурта, имеет черты военного божества, поражающего враждебные страны. Место культа ко времени III династии Ура — город Эшнунна (впоследствии там почитался бог Тишпак).

В. А.

НИНГАЛЬ (шумер., «великая госпожа»), в шумеро-аккадской мифологии супруга бога луны Нанны, мать солнечного бога Уту (Шамаша). Культ Н. уже в кон. 3-го тыс. до н. э. распространился в Сирии. Там её имя возродилось в форме, близкой наиболее ранней шумерской: Никкаль (из шумер. Нинкаль); под этим именем известна в угаритском пантеоне, где существовал миф о её священном браке с Йарихом (богом луны), а сама Никкаль считалась дочерью «царя летних плодов» Хархабби (возможно, хурритского происхождения).

В. А., И. Ш.

Правитель Ура Ур-Намму перед богиней Нингаль. Рельеф на стеле Ур-Намму из Ура. 22 в. до н. э. Филадельфия, Университетский музей.

НИНГИРСУ [шумер., «владыка (владычица) Гирсу»], в шумерской мифологии божество круга богов города Лагаш. Впервые появляется в списках богов из Фары как «бог Гирсу», округа Лагаша. Н.— сын Энлиля. К лагашскому кругу богов принадлежат и супруга Н. Бау (Баба), сестры Нанше и Нисаба. Видимо, Н. идентичен с Нинуртой. Н.— «верховный пахарь Энлиля», «владыка земледелия». Он следит за порядком на полях и каналах. Наиболее подробные сведения о Н. содержатся в гимнах правителя Гудеи (22 в. до н. э.) о храмовых постройках в Лагаше. Храм Н. в Лагаше — Энинну («храм пятидесяти»). В гимнах у Н. появляется титул «жрец — очиститель Ану». Как божество, устанавливающее справедливость, Н. сравнивается с богом-судьёй Иштараном (Сатараном). Эмблема и символический зверь Н.— львиноголовый орёл Анзуд. Как и Нинурта, Н. владеет оружием богов шаруром. В гимне Гудеи говорится о победах Н. над шестиголовой овцой, семиголовым львом, «добрым драконом», «львом, ужасом богов» и др. Тексты Гудеи упоминают священный брак между Н. и Бабой. Старовавилонская версия мифа о птице Анзу (Анзуд) называет Н. победителем птицы, в то время как в более поздних текстах им назван Нинурта.

В. А.

Нингирсу (с птицей Анзуд в руках). Фрагмент барельефа из Телло (Лагаш). 1-я половина 3 тыс. до н. э. Париж, Лувр.

НИНГИШЗИДА, Гишзида [шумер., «владычица (владыка?) чистого (святого) древа»], в шумерской мифологии хтоническое божество, сын бога подземного царства Ниназу. Его частый эпитет — «прислужник далёкой земли» (т. е. подземного царства). В сказании о смерти Гильгамеша тот встречает в подземном мире Н. вместе с Думузи. В шумерском тексте, посвященном Ур-Намму, супруга Н.— Азимуа, в лагашском круге богов — Гештинанна. Он сторож злых демонов, сосланных в подземный мир (аккадское заклинание), страж (вместе с Думузи) небесных врат бога Ану (аккадский миф об Адапе). Символическое животное Н.— рогатая змея. На одной цилиндрической печати Гудеи изображено, как Н., бог — защитник Гудеи (опознаётся по двум рогатым змеям, растущим из его плеч), ведёт его к трону Энки. Созвездие Н.— Гидра. Не исключено, что Н., подобно своему отцу, является также богом-целителем, о чём свидетельствуют и его хтонический характер, и изображение змеи при нём.

В. А.

Слева — Нингишзида, ведущий правителя к трону. Рельеф на стеле Гудеи из Телло (Лагаш). 22 в. до н. э. Берлин, Переднеазиатский музей.

Справа — Ритуальный кубок из Телло (Лагаша), посвященный Нингишзиде (с изображением змеи и крылатого дракона?). 22 в. до н. э. Париж, Лувр.

НИНИГИ, Xикоко-но ниниги-но микото (др.-япон. элемент «хико» — «юноша», «хе» — «рисовый колос», «ниниги» — видимо, от «нигини-гисии» — «процветающий», «изобильный», в целом — «юноша — бог изобилия рисовых колосьев»), в японской мифологии божество, играющее главную роль в мифах о нисхождении в страну людей, уже приведённую к покорности небесным богам, потомков Аматэрасу, именующих себя тэнсон — «потомки неба». Н. получает от своей прародительницы Аматэрасу нити с нанизанными на них резными бусинами-магатама, зеркало, с помощью которого Аматэрасу выманили из грота, и меч, извлечённый Сусаноо из хвоста восьмиглавого змея Ямата-но Ороти и подаренный им Аматэрасу, т. е. те предметы, которые впоследствии стали символами священной власти японских императоров, ведущих своё происхождение от Н. («Кодзики», св. I). Несколько иначе этот сюжет выглядит в «Нихонги»: Аматэрасу вручает Н. рисовый колос, сорванный со священного поля богов, и с этим колосом Н. совершает нисхождение на землю («Эпоха богов», св. I). Как предполагают японские исследователи, этот мифологический рассказ послужил основой для празднования дня «первого колоса», т. е. поднесения богам пищи из риса, совершавшегося в императорском дворце.