§ 5.1. Модель 1:

Коммуникативный акт неуместен

Представим себе такую ситуацию, как праздничный ужин в доме юбиляра, и в ее составе — речь одного из гостей в честь хозяина. Перед произносящим речь стоит фактически только одна задача, а именно — в приличе­ствующих случаю выражениях поздравить «виновника торжества». Понятно, что дом юбиляра не то место, где полагается рассказывать о недостатках хозяина, заняв

58

аудиторию перечнем дурных чёрт его характера. Может быть, в иных условиях, например на работе, те же самые сведения и были бы сочтены заслуживающими внима­ния, но в доме юбиляра это явно не то, чего гости ждут от произносящего речь. И, если он все же позволит себе подобного рода «обличения», его в лучшем случае про­сто попросят уступить место другому «тостующему».

Или возьмем другой случай, известный в речевой практике в связи с неуютным прагматическим клише: об этом мы поговорим в другом месте. Случай соотносится с широким кругом криминальных ситуаций и предпола­гает, что «на месте преступления» вина нарушителя с представителем власти не обсуждается — для подобного рода бесед предназначено другое «помещение».

Еще одно клише, это не телефонный разговор, так­же сигнализирует о необходимости перенести обсужде­ние проблемы в другое «место».

На памяти у каждого из нас множество речевых си­туаций, неточно локализованных в пространстве. Меж­ду тем представления о том, где мы в данный момент на­ходимся (вплоть до осознания «широты и долготы», что тоже иногда важно, например в случае проигрывания национально обусловленных моделей речевого поведе­ния), казалось бы, должны неотлучно присутствовать в нашем сознании в процессе коммуникативного акта. Некий «сторож» обязан постоянно охранять вверенное ему пространство речевой ситуации, однако речевая практика, к сожалению, изобилует случаями отсутствия сторожа именно там, где он более всего необходим.

Скажем, насущные производственные вопросы — даже требующие срочного решения — не обсуждаются с начальством на лестнице, в туалете или по домашнему телефону (если «начальство», разумеется, не дает к это­му специального сигнала); комплименты одной даме не делают в присутствии другой; приватную информацию не передают через третьих лиц — Иными словами, в со­ответствии со старой английской пословицей, в доме по­вешенного не говорят о веревке.

59

И дело здесь не столько в речевом этикете (проблемы этикета представляют собой специальные проблемы и будут подробно охарактеризованы 9 главе 3), сколько в том, что при ошибочной локализаций коммуникативного акта действительно трудно ожидать, что он будет успеш­ным. «Скидки» на близкие отношения коммуникантов, на их взаимные симпатии, на срочность разговора — все эти скидки, которые время от времени склонны делать инициаторы коммуникативных актов, чреваты в конце концов тем, что адресат может не пожелать принять во внимание благоприятный:, с точки зрения говорящего, «фон» в качестве уважительной причины для нарушения правил обращения к коммуникативному акту.

Так что фактор риска при подобных речевых акциях чрезвычайно велик. И велик он прежде всего потому, что коммуникативный акт, однажды локализованный неточно, влечет за собой, как правило, и неуспешность последующих коммуникативных актов, даже развиваю­щихся в «нормальных» условиях речевого обихода: «возврат к теме» - в силу первой неудачной попытки — уже маркирован отрицательно, как «в целом неприем­лемый».

Несмотря на то что «фактор места» присутствует в большинстве речевых ситуаций как невербализируе-мый, словесно не обозначаемый, т. е., в сущности, неза­метный, ошибки локализации коммуникативного акта принадлежат к таким, которые запоминаются надолго: «эффект» нарушения неписаных правил есть один из са­мых сильных речевых эффектов, чьи последствия всегда отрицательны и всегда сокрушительны для повторных коммуникативных стратегий,

В этом смысле важно заметить, что неприемлемость неточно локализуемого коммуникативного акта есть признак абсолютный: нужны фантастически сильные аргументы, чтобы убедить адресата в необходимости продолжать коммуникативный акт подобного типа, и, если такие аргументы в распоряжении адресанта отсут­ствуют (а как правило, они отсутствуют), лучше всего

60

просто с извинениями прервать коммуникативный акт и передать речевую инициативу собеседнику или любому из присутствующих: как он распорядится ею, для нас уже практически не важно, поскольку речевая ситуация перестала быть «нашей».

Разумеется, в группе неточно локализованных ком­муникативных актов существует множество так назы­ваемых тонких случаев (примеры, приведенные нами, касаются преимущественно грубых нарушений параме­тров коммуникации), при которых представления ком­муникантов о возможной локализации того или иного коммуникативного акта могут расходиться. Впрочем, расхождения такие, как правило, не являются карди­нальными: некий «объективный камертон» можно ус­лышать практически всегда.

Например, если я считаю загородный ресторанчик хорошим местом для деловых переговоров и начинаю их, но обнаруживаю, что другая сторона придерживает­ся противоположного мнения, я в принципе должен быть готов к тому, чтобы добровольно и недемонстра­тивно передать речевую инициативу собеседнику. Ибо успех переговоров зависит не только от моих представ­лений об удачном для таких переговоров месте.

Вполне вероятно, что собеседник воспользуется этим местом совсем для других целей,— в этом случае я отнюдь не должен относиться к ситуации как к провалу моей коммуникативной стратегии: я просто получаю отсрочку во, времени. Провал же грозит моей коммуни­кативной стратегии лишь тогда, когда я упорствую и, вопреки нежеланию собеседника обсуждать интересу­ющий меня вопрос «здесь», локализую коммуникатив­ный акт в уже скомпрометированном пространстве.

Кстати, принцип «брать быка за рога», как правило, не срабатывает и в речевой практике: от адресата, при­нужденного общаться в навязанном ему пространстве, можно ожидать только того, что он — не важно, созна­тельно или бессознательно,— поведет коммуникатив­ный акт к краху.

61

К сожалению, для тонких случаев расхождений в пред­ставлениях о возможной локализации коммуникативных актов никакой «системы» не существует и существовать не может, даже несмотря на то, что «фактор пространства» от­нюдь не так настоятельно требует детализации, как «фак­тор времени», к обсуждению которого мы и переходим.