uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха

[2], которые изучали извивы народного восприятия Кромвеля и историчес( ких интерпретаций, содержат множество примеров. Оказывается, в течение двух следующих за революцией веков большинству англичан Кромвель ка( зался рвущимся к власти честолюбцем, лицемерно прикрывавшим свои влас( тные устремления религиозной риторикой. Д. Юм, по которому британцы XVIII–первой полвины XIX в., изучали национальную историю, писал о нем как о «чудовищном злодее» [3]. Надо сказать, что именно такой образ Кром( веля сохраняется кое(где в Британии до сию пору. Известно, что в 1960 г. го( родской совет городка Валлингфорд отказался присваивать имя Кромвеля одной из улиц, поскольку здесь он по(прежнему счиается «преступником» [4]. Облик Оливера Кромвеля удалось прояснить благодаря изданиям его писем и речей, предпринятых Т. Карлейлем и У. Эбботом [5]. Существенный сдвиг произошел еще в XIX в. Виги, много и долго находящиеся в Викториан( скую эпоху у власти, и близкие к ним религиозные диссентеры усмотрели в Кромвеле своего предшественника, героически боровшегося за интересы на( рода политическую и религиозную свободу. С. Гардинер вывел Кромвеля на страницах своей многотомной истории героем, преисполненным протестант( ского благочестия, нравственной чистоты и политического прагматизма [6]. Предложенная С. Гардинером трактовка доминировала в XX в., но иногда ре( жим Кромвеля именовали военной диктатурой.

В конце XX–начале XXI в. интерес к личности Кромвеля среди истори( ков вновь заметно вырос. Отчасти, это можно объяснить 400(летним юбиле( ем (1999) со дня рождения героя и 350(летним юбилеем со дня его смерти (2008). Вышли исследования и биографии Кромвеля, принадлежащие перу Б. Коварда, П. Гонта, К. Дэвис, Дж. Моррилла, О. Вулрича, Р. Хаттона [7] и др. Все они, в значительной степени, идут по стопам С. Гардинера, полагая, что Кромвель был выдающимся человеком, определившим политические тренды Британии середины XVII в., которому, однако, в конечном счете, не удалось претворить в жизнь собственный проект. Одновременно, современ( ные историки, в значительной степени, скорректировали портрет Кромве( ля, когда(то созданный С. Гардинером. Сегодня стандартное восприятие Кромвеля выглядит следующим образом. Это — трагическая сильная лич( ность, придерживавшаяся высоких идеалов и добрых намерений, героичес( ки пытавшаяся реализовать невероятные, утопические замыслы.

Современные воззрения на Кромвеля сформировались через исследова( ние его политики, поведенческих практик, политической и конфессиональ( ной риторики. Изучив наиболее характерные для генерала речевые конст( рукции и лексические фигуры, исследователи приходят к выводу, что он, действительно, был глубоко религиозен. Они находят много параллелей между Кромвелем и вдохновенным пуританским меньшинством, которое помышляло об установлении в Британии конфессионального миропоряд( ка, весьма далекого от привычного большинству населения. Кромвель, по( лагают Дж. Моррилл и Б. Ковард, исповедовал более высокие стандарты нравственного поведения и неоднократно сокрушался о том, что его совре(

71

менники не спешат с искоренением пороков. Вместе с тем, генерал предста( ет прагматичным политиком, умело апеллирующим к Господу, с целью про( пагандистского обоснования своих решений и практических шагов. Утра( тив в годы республики и протектората многих политических союзников, он демонстрировал политический прагматизм, менял риторику, дабы сохранить поддержку армии, обеспечить устойчивость режима и одновременно про( двигать идею конфессионального реформирования общества.

У Кромвеля, полагают Дж. Морил, Б. Ковард и Р. Хаттон, существова( ли четкие представления о собственной миссии. Себя генерал отождеств( лял с Моисеем, которому предначертано Господом вести через пустыню и Красное море (гражданскую войну), а очень часто и подгонять, свой народ в Землю обетованную. Одержанные в боях победы укрепляли Кромвеля в вере, что им движет провидение. На провиденциализме, которому он все время искал подтверждение, базировалась его харизма. Правда, исследо( ватели отмечают, что в подавляющем большинстве сражений на стороне генерала было существенное численное превосходство. И только в битве при Денбари (1650) армия Кромвеля вдвое уступала противнику.

В своей миссии Кромвель не боялся прибегать к жестким методам подав( ления и принуждения. О резне в Дрогеде и Уэксфорде большинство авторов считают возможным говорить отдельно, поскольку оба случая касались Ир( ландии, где Кромвелю, казалось, проходит борьба между католичеством и про( тестантизмом, и где он осуществлял карающую операцию, за якобы имевшее место массовое избиение протестантов в 1641 г. Но и в Англии он в отдельных случаях пренебрегал нормами права. В 1655 г., когда у лорда— протектора не сложились отношения с парламентом и начался роялистский мятеж, замеча( ют Р. Хаттон и Б. Ковард, он сместил пять судей. Правда, восставших судил суд присяжных. Но зато, когда купец, Джорд Кони, поставил в суде под со( мнение право режима взимать некоторые таможенные пошлины, протектор без колебаний арестовал его адвокатов и заменил их на других, лояльных пра( вительству. Решительно прибегая к насилию для наведения порядка или дос( тижения целей, Кромвель оставался далек от того, чтобы считать насилие универсальным инструментом. Б. Ковард, в этой связи, приводит цитату ге( нерала на совещании в Пэтни, где тот говорил, что силу можно оправдать толь( ко как последнее средство «в случаях, когда мы не можем достигнуть того, что хорошо для королевства без силы». По мнению Б. Коварда и Д. Дэвис, про( тектор не чурался силы, но использовал ее дозированно.

Современные исследователи не видят в политике Кромвеля попытку установить диктатуру. Они не усматривают даже стремления к полновлас( тному, единоличному правлению. Действительно, он жил в королевских покоях и, действительно, его вторая инаугурация, после принятия «По( корнейшей петиции и совета» (1657), напоминала королевскую. Но Кром( вель отказался принимать корону и, кроме того, абсолютно не заботился о фамильной преемственности власти. Его сын Ричард, который ненадолго унаследовал должность, никогда не привлекался отцом к управлению.

72

Раньше считалось, что армейская оппозиция напугала Кромвеля и зас( тавила отказаться от установления монархического правления, на чем на( стаивал Брогхил, другие гражданские члены Государственного совета и многие депутаты второго парламента Кромвеля. Сегодня объяснение по( ведению Кромвеля ищут не только в балансах противоборствующих сил и в политическом расчете, но и в религиозных представлениях и страхах ге( нерала. Свержение монархии и казнь короля в 1648–1649 гг. могли казать( ся протектору ясным знаком провидения. Восстановление монархии и уч( реждение новой династии, о чем он думал 5 недель, могло пугать его тем, что он может вступить на путь, противоречащий указанию Бога, что он не только не приблизит Реформацию, а, напротив, отсрочит ее.

Современные авторы все, как один, отмечают религиозный радикализм

ипиетизм Кромвеля, сопряженный с социальным консерватизмом. Благо( честие и стремление приблизить царство Божье подталкивали его к поли( тике большой религиозной терпимости в отношении протестантских сект. Но веротерпимость Кромвеля имела свои пределы, она не касалась като( ликов и позволяющих себе богохульство сектантов. Разрешение евреям свободно селиться в Англии сегодня все чаше воспринимается как рацио( нальный ход. Предполагается, что протектор, нуждавшийся чуть ли не в ежедневных свидетельствах провидения в правильности своих шагов, на( деялся на переход евреев в Англии в христианство. Если совесть человека, по Кромвелю, может обойтись без внешних авторитетов, то социальному миру людей нужна упорядоченность и иерархическая системность (Р. Хат( тон, Б. Ковард, Д. Дэвис). Идеи социального равенства, исповедуемые не( которыми сектами, Кромвелю были абсолютно чужды.

Сегодня существует условно три образа Кромвеля (Р. Хаттон). Один сложился в массовом сознании англичан, которое видит в Кромвеле бла( городного идеалиста, талантливого военного и государственного деятеля, много сделавшего для утверждения в стране демократии, свободы совести

инационального величия. Два других образа сформированы в профессио( нальном историческом сообществе. Согласно одному (К. Дарстон), Кром( вель был талантливым военным, которому пришлось стать политиком. На государственном поприще он достиг успехов, стал протектором, но столк( нулся с такими вызовами и противодействиями, которые, в конечном сче( те, не позволили оставить после себя эффективную политическую систе( му. Продвигая дело реформы церкви и политической системы, Кромвель постоянно массово терял политических союзников. Согласно другому (Р. Хаттон, Б. Ковард, С. Килси), Кромвелю, в действительности, не удалось создать эффективную и стабильную политическую систему, хотя он и шел к этому. У него был талант военачальника и политика. Он был искренним пиетистом и идеалистом, которому досталась высшая политическая власть благодаря, как собственным талантам, так и благоприятному стечению об( стоятельств. Искренность, присущая ему, не исключала во имя достиже( ния целей манипуляций словами, поступками, правовыми нормами и людь(

73

ми. Дело религиозной Реформации полностью противоречило представ( лениям традиционалистского общества. Но Реформацию и социальный порядок он считал высокими ценностями. И он стремился примирить эти несоединимые крайности. Более того, Кромвель надеялся со временем пре( вратить благочестивое и ригористичное сектантское меньшинство в боль( шинство нации.

1.Барг М.А. Великая английская революция в портретах ее деятелей. М., 1991.

2.Macon T.W. Nineteenth(century Cromwell // Past and Present. 1960. Vol.40; Dunbabin J.P. Oliver Cromwell’s popular image in nineteenth(century England // Britain and the Netherlands. 1976; Lang T. The Victorian and the Stuart History. Cambridge, 1995; Worden B. Roundhead reputation6 The Tnglish Civil war and the Passions of Posterity. L., 2001.

3.Юм Д. Англия под властью Стюартов. СПб, 2001. Р.373 — 374.

4.Hutton R. Debates in Stuart England. Hampshire, 2004. P.95.

5.Oliver Cromwell’s Letters and Speeches / Ed. by T. Carlyle L., 1845; The Writings and Speeches of Oliver Cromwell / Ed. by W C Abbott. Camgridge, Mass., 1937– 1947.

6.Gardiner S.R. Oliver Cromwell. L., 1901.

7.Coward. B. Oliver Cromwell. Harlow, 1991; Gaunt P. Oliver Cromwell. Oxford, 1996; Davis J C. Oliver Cromwell. L., 2001; Knoppers L. Constructing Cromwell: Ceremony, Portrait and Print, 1645–1661. Oxford, 2000; Morril J. Cromwell and his contemporaries // Cromwell and the English Revolution. Harlow, 1990; Hutton R. Op. cit.; Woolrych A. Britain in Revolution, 1625–1660. Oxford, 2002.

М.А. Киселев

(Екатеринбург)

Отечественная историография законодательства Российской империи 40–50 х годов XVIII века о покупке крепостных

к мануфактуре: историк и классовый подход

Законодательство Российской империи о покупке крепостных к ману( фактуре 40–50(х гг. XVIII в. слабо привлекало внимание историков XIX в. В частности, С.М. Соловьев, упомянув жалобы мануфактуристов на не( хватку вольнонаемных рабочих рук в 40(е гг. XVIII в., ничего не написал об указе от 27 июля 1744 г., который был принят в ответ на эти жалобы и восстановил право покупки крепостных с землей к мануфактуре, ограни( ченное при Анне Иоанновне в 1736 г. [1]. Достаточно фрагментарно это законодательство было затронуто в работе Н.Л. Нисселовича [2].

Интерес к проблеме законодательного регулирования покупки крепо( стных к мануфактуре в 40–50(е гг. XVIII возник только у историков(марк( систов. В 1898 г. «легальный марксист» М.И. Туган(Барановский в сочи( нении «Русская фабрика в прошлом и настоящем» первым наиболее под( робно обратился к этой проблеме. Он обозначил следующую схему разви( тия данного законодательства: «Указом Анны Иоанновны… была разреше(

74

на фабрикантам покупка крестьян только без земли. Фабриканты, есте( ственно, были недовольны, и в 1744 г. … было вновь разрешено покупать к фабрикам населенные деревни. Но успех фабрикантов был непродолжи( тельным. Дворянство рассматривало владение крепостными как свою ис( ключительную привилегию, как бы выражение своего политического гла( венства. В царствование Елизаветы Петровны право фабрикантов на кре( постной труд подвергается существенному ограничению. Сенатским ука( зом 1752 г. был определен максимум рабочих… Наконец, Петр III 29 марта 1762 г. совсем запретил покупку к фабрикам и заводам крестьян как с зем( лей, так и без земли. В том же году 8 августа это запрещение было подтвер( ждено и Екатериной» [3]. Обращение М.И. Туган(Барановского к пробле( ме было довольно кратким, тексты законодательных актов фактически не анализировались, не был привлечен архивный материал. Однако для авто( ра это было не столь важно, т.к. излагаемые им факты укладывались в схе( му классового противостояния интересов дворянства и купечества.

Советская историография также не обошла вниманием законодательство о покупке крепостных к мануфактуре 40–50(х гг. XVIII в., интерпретируя его по схожей схеме. В 1939 г. Д.С. Бабурин отмечал, что «очень скоро пра( вительство вынужденно было в некоторой степени ограничить действие это( го указа [от 27 июля 1744 г. — М.К.]. Злоупотребления с покупкой деревень приняли снова массовый характер. Вследствие этого указом Сената 1752 г. приказывается…», — далее шли основные положения указа [4]. В целом Д.С. Бабурин охарактеризовал указ как «ограничения 1752 г.» [5].

В 1951 г. Н.Л. Рубинштейн характеризовал рассматриваемое законода( тельство следующим образом: «С 40(х гг., и особенно с 1752 г., следовал ряд указов, запрещавших купцам приобретать крестьян к фабрикам и за( водам. Эти указы — попытка утвердить монополию дворянства на рабо( чую силу» [6].

Похожую картину более подробно описал Ф.Я. Полянский в 1956 г.: «Только Петр I проявил необходимый радикализм в этом деле, как и во многих других, разрешив купцам покупать крепостных к фабрикам и заво( дам. При Анне и Елизавете полученные мануфактуристами права вносят( ся ограничения, а в царствование Петра III и Екатерины II оно вообще ликвидируется… Вокруг него [права на покупку — М.К.] шла острая борь( ба дворянства с купечеством и победа осталась за дворянством, на страже интересов которого стоял абсолютизм» [7].

К схожим выводам пришла А.М. Панкратова: «Сенат указом от 27 июля 1744 г. отменил ограничения, установленные указом 1736 г. Эта отмена про( изошла и под прямым давлением недовольных указом мануфактуристов...

Указ 1752 г. сокращал нормы покупки крестьян на один стан от 12 до 42 душ мужского пола в зависимости от вида и характера производства. Наконец, сенатский указ от 8 марта 1762 г. до утверждения нового Уложения совсем запретил покупку крепостных крестьян с землей и без земли к существую( щим мануфактурам... Во второй половине XVIII в. усилилась конкуренция

75

между вотчинной и купеческой мануфактурой. Помещики пытались огра( ничить продажу крепостных крестьян для купеческой мануфактуры» [8].

Более сдержанна при анализе данного законодательства была Е.И. Зао( зерская. В ее работе также звучал «ограничительный» мотив: «Правительство решило ввести в рамки интерес к новому виду недвижимой собственности у крупнейшей части купечества» [9], в результате чего «2 апреля 1752 г. после( довал строгий указ, чтобы в покупке «излишних» крестьян не было» [10]. При этом Е.И. Заозерская отмечала, что «излишних» не оказалось почти ни при одной мануфактуре, а недостаток в покупке выразился в больших цифрах, которые «должны были вызвать недовольство и опасения тех, из чьих рук уходили деревни». Она пришла к выводу, что реальных ограничений указ 1752 г. не повлек, т.е. правительство, действуя на ограничение, получило в резуль( тате рост количества покупных крепостных к мануфактуре. Таким образом, согласно Е.И. Заозерской, «выходом из тупика, в который поставило себя правительство, принявшее нормы 1752 г., и тем самым нарушившее в еще боль( шей степени монопольные права дворянства, могло быть только вмешатель( ство последнего в защиту своих интересов с тем, чтобы довести вопрос до желательного конца». Итогом дворянской реакции, выразившейся через дея( тельность Уложенной комиссии, стала отмена права покупки в 1762 г.[11]. В исследовании Е.И. Заозерской, с одной стороны, мы видим понимание того, что указ 1752 г. не вызвал реального ограничения, с другой — упоминание о «тупике» и сама логика событий, изложенная в работе, говорит о том, что пра( вительство как будто столкнулось с фактом значительного роста числа кре( постных,приобретенныхкмануфактурамнедворянами,врезультатедействий, направленных на то, чтобы этот рост уменьшить. Можно сказать, что Е.И. За( озерская фактически примкнула к традиционной схеме истолкования зако( нодательства 40–50(х гг. XVIII в., касающегося покупки крепостных к ману( фактуре, т.е. схеме от послаблений 1744 г. к ограничениям 1752 г. и запрету 1762 г. Особенность изложения концепции Е.И. Заозерской состояла в том, что, по ее мнению, ограничения 1752 г. не возымели реального действия.

В академическое издание «История рабочего класса СССР» схема «ко( лебаний» вошла без особых изменений. После указа 18 января 1721 г. «в дальнейшем законодательстве о покупке крестьян к мануфактурам наблю( дались некоторые колебания: по указу 1736 г. было запрещено покупать крестьян, что явилось уступкой дворянству; в 1744 г. покупка с землей вновь была разрешена; в 50(х годах в нее вводятся ограничения для предприятий отдельных отраслей промышленности» [12].

У советского историка и экономиста П.И. Хромова была также изложе( на схожая с его предшественниками позиция: «Петровским указом 1721 года растущей буржуазии разрешалось приобретать крепостных крестьян для работ на заводах. В последствии это право то ограничивали, то отменяли (1752 и 1762)» [13]. Представители современной российской историогра( фии, несмотря на изменения в теоретико(методологических подходах и от( ход от истмата, при анализе рассматриваемого законодательства пришли к

76

выводам, сходным с предшествующей советской историографией. В част( ности, И.Л. Лунден упоминал о том, что указ 1752 г. был звеном правитель( ственной политики, направленной на «ограничение… прав фабрикантов на крепостной труд» [14]. Схожие идеи, хотя и более развернуто, были выска( заны А.Б. Каменским: «В июле 1744 г. был утвержден указа Сената, подтвер( ждавший право заводчиков покупать крестьян к фабрикам. Однако позднее, в 1752 г. это право было поставлено в зависимость от объема производства. В августе 1753 года был издан указ, предписывавший оставить на частных заводах лишь «указное» число приписных крестьян, а остальных государ( ственных крестьян перевести на казенные предприятия… Эти последние акты были отражением наметившейся тенденции к ограничению, а то и вовсе лик( видации прав заводчиков на покупку крестьян к своим предприятиям, наи( более отчетливо выявившийся уже к концу царствования Елизаветы и со( впавшему со вторым этапом работы Уложенной комиссии. В сентябре 1761 г. комиссия подала в Сенат доношение, которым предлагалось вплоть до вы( сочайшей конфирмации новых законов запретить покупку заводчикам де( ревень», что было реализовано уже Петром III в 1762 г.» [15].

Отечественные исследователи (от М.И. Туган(Барановского до А.Б. Ка( менского) писали о противоречивом характере законодательства 40(50(х гг. в вопросе покупки крепостных к мануфактуре. Если указ 1744 г., по их мнению, расширял право покупки, то указ 1752 г. ограничивал его. Данные авторы полагали, что логическим результатом развития законодательства 50(х гг. XVIII в. стал указ 1762 г., который полностью запретил покупку крепостных к мануфактуре недворянами.

Однако наше обращение, как к законодательству, так и к архивным источ( никам, позволяет сделать вывод об ошибочности данной схемы. Промышлен( ное законодательство 40(50(х гг. XVIII в. не знало колебаний по вопросу покуп( ки крепостных недворянами к частной мануфактуре. Более того, именно это законодательство создало правовую основу для формирования данной группы мануфактурных рабочих. Запрет 1762 г. не имел связей с указом 1752 г.

Если рассмотренная выше схема неверна, то возникает вопрос о том, почему разные исследователи все же приходили именно к указанным вы( водам. Важно отметить, что ни один из выше цитированных авторов не апеллировал к историографической традиции, а приходил к выводам са( мостоятельно, со ссылкой на тексты источников. Конечно, нельзя исклю( чать того, что влияние историографической традиции имело место, хотя и не проявилось в подстрочных примечаниях. Тем не менее, факт отсутствия ссылок на историографию в исследованиях, касавшихся законодательства о покупке крепостных к мануфактуре 40–50(х гг. XVIII в., имеется. То, что при анализе одного и того же материала разные авторы — с конца XIX в. по начало XXI в. — приходили к схожим выводам, говорит о наличии некой общей интерпретационной схемы. Для данных исследователей факт того, что дворяне являлись основными владельцами крепостных крестьян, дол( жен был автоматически вызывать однозначное явление в сфере законода(

77

тельства: как только другой класс начинает расширять права в области применения принудительного труда, сразу же должна была появиться клас( сово осознанная реакция со стороны дворянства, направленная на прекра( щение данного процесса. Такой подход присутствует либо эксплицитно, как в случае с отечественной марксистской историографией, либо, отчас( ти по инерции, сохраняется имплицитно в современных работах.

Здесь мы сталкиваемся с механистичным классовым подходом, который игнорировал автономность сферы культурного, жестко подчиняя ее произ( водственнымотношениям.Каквполнесправедливоотметилвыдающийсябри( танский историк(марксист Э. Томпсон, при данном подходе «класс есть вещь. Это не было представление Маркса, в его собственных исторических работах, хотяэтаошибкаискажаетмногиесовременные«марксистские»работы.«»Он» [класс — М.К.] … предполагается, имеет реальное существование, которое мо( жет быть определено почти математически — так много людей, которые нахо( дятся в определенных отношениях к средствам производства. Это сразу же предполагает, что становится возможным вывести именно то классовое со( знание, которое «он» должен иметь (но редко имеет), если «он» собственно осознал свое положение и реальные интересы. Существует культурная над( стройка, через которую такое осознание происходит весьма неэффективно. Данные культурные «разрывы» и искажения являются недоразумением, со( ответственно, через это легко перейти к некоторой теории заместителя: партия, секта или теоретик, которые открывают классовое сознание, но не так, как оно существует, но каким оно должно быть» [16].

В исследованиях, опиравшихся на подобный подход, не учитывался вопрос реального процесса развития самосознания сословий и его влия( ния на исторический процесс. Дворянство в России в середине XVIII в. еще окончательно не превратилось в единое сословие с записанными пра( вами, а находилось в процессе становления. С одной стороны, существова( ла петровская концепция дворянства как служилого сословия, обязанного «регулярному государству» службой во имя «общего блага», а с другой — укрепляось самосознание дворянства как благородного сословия, облада( ющего наследственными правами. Конечно, последнее возобладало к 60(м гг. XVIII в., однако это не означало, что такой подход господствовал в пра( вительстве на протяжении всего XVIII в. В первой половине XVIII в. неза( вершенность складывания дворянского сословия с развитым самосозна( нием и классовыми интересами предоставила нишу для развития бессос( ловных тенденций «регулярного государства», в частности, в вопросе о покупке крепостных к мануфактуре. Как справедливо в отношении тео( рии отметил Э. Томпсон, «если опыт выступает как детерминированный [производственными отношениями — М.К.], классовое сознание — нет».

1.См.: Соловьев С.М. Соч. М., 1993. Т.21(22. С.244.

2.См.: Нисселович Н.Л. История заводско(фабричного законодательства Российс( кой империи. СПб., 1883. Ч.I. С.76(77.

78

3.Туган(Барановский М.И. Русская фабрика. М.; Л., 1934. С.27(28.

4.Бабурин Д.С. Очерки по истории Мануфактур(коллегии. М., 1939. С.144.

5.Там же. С.219.

6.Рубинштейн Н.Л. Уложенная комиссия 1754–1766 гг. и ее проект нового Уложе( ния «О состоянии подданных вообще» (К истории социальной политики 50(х — начала 60(х годов XVIII в.) // Исторические записки. М., 1951. Т.38. С.217.

7.Полянский Ф.Я. Покупка крепостных мануфактуристами в России XVIII в. // Уч. Зап. МГУ. Вып.179. М., 1956. С.11(12.

8.Панкратова А.М. Формирование пролетариата в Росси (XVII–XVIII вв.). М., 1963. С.445.

9.Заозерская Е.И. Рабочая сила и классовая борьба на текстильных мануфактурах

в20(60 гг. XVIII в. М., 1960. С.236.

10.Там же. С.237. Е.И. Заозерская датирует указ 2 апреля 1752 г. не по Полному

собранию законов Российской империи, а по дате, встречающейся в документах Мануфактур(коллегии.

11.Там же. С.238(239.

12.История рабочего класса СССР. Рабочий класс России от зарождения до нача( ла XX в. М., 1983. С.67.

13.Хромов П.А. Очерки экономики докапиталистической России. М., 1988. С.163.

14.Лунден И.Л. Особенности Российской государственности: политика и эконо( мика. XVIII в. М., 2005. С.212.

15.Каменский А.Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII в. (опыт цело( стного анализа). М., 2001. С.285.

16.Tompson E.P.Prefrace to The Making of the English Working Class // The varieties of history: From Voltaire to the present. L., 1970. P.424(425.

Т.В. Полежаева

(Томск)

Историческая концепция отца А. Меня

Вторая половина XX в. ознаменовалась для нашей страны настроения( ми перемен и ожиданиями изменений в лучшую сторону. Жесткий госу( дарственный режим и тотальный контроль, в некоторой степени, ослаб( ленные во время Великой Отечественной войны, были еще более ужесто( чены в послевоенном Советском Союзе. Но недовольство существующим порядком и настрой в пользу перемен не исчезли. Впоследствии из этих настроений вырастет такой феномен советской жизни как диссидентство. Еще одним направлением, в котором выразилось общественное недоволь( ство, стало возвращение к религии — православию.

Почти уничтоженная в 30(е гг., частично реабилитированная в годы Ве( ликой Отечественной войны церковь привлекала к себе новых людей и становилась, таким образом, органом выражения общественного мнения в лице ряда ее представителей. Среди них — отец Александр Мень.

Его жизненный путь был не из легких. Он родился в 1935 г. в еврейской семье, как по отцу, так и по матери. Но она еще до рождения сына склони( лась в сторону православия и была крещена. Позже был крещен и сын Алик.

79

Он хотел связать свою жизнь с биологией, приобретал азы этой профес( сии в Москве и Иркутске, но был исключен на пятом курсе за активную религиозную деятельность. Уже через месяц после исключения, 1 июня 1958 г., он был рукоположен, в 1965 г. закончил Московскую духовную академию и служил в ряде подмосковных храмов, был духовным настав( ником многих диссидентов, к тому же, его труды относят к первым «са( миздатовским» и «тамиздатовским» произведениям. За рубежом вышли многие его книги, в основном, в брюссельском издательстве.

Общественная деятельность А. Меня выражалась, прежде всего, в про( поведовании. В этой ипостаси Мень был одним из первых. Он доступно и понятно объяснял прихожанам сложные догматы церкви, посвятил этому многие годы своей жизни. Не обошло его внимание и понятие историчес( кого процесса. Каков же он с точки зрения А. Меня? Хочется отметить три составляющих в его концепции развития исторического процесса: во(пер( вых, это христианские традиции; во(вторых, это экуменистические идеи; в(третьих, философские и исторические теории ученых, в частности, К. Ясперса и Л.Н. Гумилева, но несколько измененные, в чем конкретно, — будет показано ниже.

Процесс направленности истории у Меня с первого взгляда кажется тра( диционно христианским: «Христианин верит в историю как поступатель( ный процесс, который через испытания, катастрофы и борьбу восходит к грядущему сверхисторическому Царству Божиему [1]». История для А. Меня

—прежде всего, восходящий процесс, человечество пошло по совершенно иному пути, когда на земле появился Иисус Христос. Его служение и жерт( ва стали поворотным моментом во всей истории, точкой бифуркации в раз( витии всего человечества. Новым избранным народом стали христиане, с которыми был заключен Новый завет, новый договор. По миру разлилась Божественная Благодать, которая через Церковь — наместницу Бога на зем( ле — дарует спасение. И перед лицом вселенской катастрофы христиане имеют заметное преимущество, так как только они и спасутся.

Но если взглянуть на главное, с нашей точки зрения, произведение А. Меня

—«Историярелигии»всемитомах,томожноувидетьсовершенноиныевкрап( ления, которые назвать строго христианскими нельзя. Среди субъектов исто( рического процесса у А. Меня выступают не только христиане. История как бы расширяется, включая сюда не только христианский элемент. Ведется широкий диалог между культурами. Рассматривая историю отдельных наро( дов, А. Мень указывает некоторые элементы в их философии, верованиях, которые как бы предшествуют откровению Христа. И это он относит к несом( ненным достижениям той или иной цивилизации. Такая позиция выражена в «Истории религий», в цикле бесед А. Меня с прихожанами «Мировая духов( ная культура» и во многих других произведениях.

По мнению А. Меня, в своих духовных исканиях разные народы шли по своему собственному пути, но ведущем к одной определенной цели. И разные народы продвинулись по этому пути на разные отрезки. На пороге

80