uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха
.pdf1.Бердинских В.А. Уездные историки: Русская провинциальная историография. М., 2003. С.10.
2.Катанов Н.Ф. О религиозных войнах учеников шейха Багаутдина против ино( родцев Западной Сибири // Ежегодник Тобольского губернского музея. Вып.14. Тобольск, 1904. С.1–28; он же. Предания тобольских татар о прибытии в 1572 г. мухаммеданских проповедников в г. Искер // Ежегодник Тобольского губ. му( зея. Тобольск, 1897. С.51–60.
3.Знаменский М.С. Исторические окрестности города Тобольска. Тюмень, 1997. С.25.
4.Оксенов А.В. Сибирь до эпохи Ермака по сведениям западноевропейских писа( телей и путешественников // Томские губ. вед. 1889. № 2. С.1–43.
5.Голодников К. Заслуживают ли и в какой мере заслуживают научного исследо( вания сибирские курганы вообще и тобольские в особенности // Тобольские губ. вед. 1878. №39–41, 44, 46–47, 1879. №2–3.
6.Абрамов Н.А. Гора Алафейская (по(татарски Алафгали) // Тобольские губ. вед. 1862. №21, 22; Голодников К. Заслуживают ли и в какой мере заслуживают на( учного исследования сибирские курганы вообще и тобольские в особенности // Тобольские губ. вед. 1878. №39–41, 44, 46–47, 1879. №2–3; Введенский И. Исто( рические сведения о Сибири до покорения Ермаком // Тобольские губ. вед. 1883. №3. С.1–15; Знаменский М.С. Исторические окрестности города Тобольска. Тюмень, 1997; Он же. Чувашский мыс. Тобольск, 1891; Оксенов А.В. Сибирь до эпохи Ермака по сведениям западноевропейских писателей и путешественни( ков // Томские губ. вед. 1889. №2. С.1–43; Он же. Сибирское царство до Ермака
//Томские губ. вед. 1888. №14. С.114–118; Словцов И. Кто был Кучум?// Вос( точное обозрение. 1892. №39–40. С.12–14; Юшков А.Г. Сибирские татары // То( больские губ. вед. 1861. №35–45.
7.Абрамов Н.А. Гора Алафейская (по(татарски Алафгали) // Тобольские губ. вед. 1862. №21, 22; Он же. Город Тюмень // Тобольские губ. вед. 1858. №4; Введенс( кий И. Исторические сведения о Сибири до покорения Ермаком // Тобольские губ. вед. 1883. №3. С.10–11; Словцов И. Кто был Кучум? // Восточное обозре( ние. 1892. №39–40. С.12–14; Юшков А.Г. Сибирские татары // Тобольские губ. вед. 1861. №35–45.
8.Абрамов Н.А. Город Тюмень // Тобольские губ. вед. 1858. №4; Оксенов А.В. Си( бирь до эпохи Ермака по сведениям западноевропейских писателей и путеше( ственников // Томские губ. вед. 1889. №2. С.2–42; Юшков А.Г. Сибирские тата( ры // Тобольские губ. вед. 1861. №35–45.
В.В.Митрофанов
(Нижневартовск)
Отзывы С.Ф. Платонова на конкурсные сочинения о «Царственной книге»
Позиции С.Ф. Платонова к 1892 г. на кафедре русской истории С.– Петер( бургского университета окончательно определились: с осени 1890 г. он стал исполнять обязанности профессора. Этому способствовала его успешная за( щита магистерской диссертации (1888) и длительная болезнь Е.Е. Замыслов( ского. Имя С.Ф. Платонова к тому времени было известно и в министерских
41
коридорах:в1890г.онзанялдолжностьпомощникаредактораправительствен( ного «Журнала Министерства народного просвещения». В.А. Колобков отме( чал, что «свое прочное положение» С.Ф. Платонов «не без основания связы( вал» [1] с именем своего учителя (В.Г. Васильевского — В.М.).
Важным направлением по выявлению способных и перспективных сту( дентов, готовых к исследовательской деятельности, был ежегодный кон( курс сочинений. Условия конкурса и темы на 1893 г. рассматривались на заседании Совета университета 27 января предыдущего года. Одной из тем по русской истории была «Царственная книга (далее — ЦК): ее состав и происхождение» [2], время для сбора материала и написания сочинения определялось в один год. Главная цель конкурса сводилась к тому, чтобы «вызвать их (студентов — В.М.) на изучение позднейших летописных сво( дов, мало еще обследованных со стороны состава происхождения и взаим( ного отношения редакции». Помимо «учебной пользы», как одного из ре( зультатов конкурса, предполагалось получить «наблюдения и выводы» по «истории московского летописания» в целом [3].
С.Ф. Платонов привлек к написанию конкурсного сочинения [4] А.Е. Преснякова, который писал своей матери 9 сентября 1892 г.: «Ты спраши( ваешь, что у меня за работа. Платонов предлагал тему «ЦК, ее происхож( дение и состав» [5]. А.Е. Преснякову было известно, что этой темой заня( ты и другие начинающие исследователи. «А у меня явился конкурент: кто( то уже подал Платонову работу о «ЦК», — писал он 16 ноября 1892 г., — Могу медали и не получить, а? Лично мне, ей(Богу, это было бы все равно, но тебе было бы неприятно, да и не одной тебе» [6]. Следовательно, азарт соперничества стал неотъемлемой частью объявленного конкурса.
С.Ф. Платонов написал отзывы на конкурсные работы (их поступило три) под номерами II, IV и XII, рекомендовал две из них к золотым меда( лям, а третью — к похвальному отзыву. С мнением рецензента согласился Совет университета, и его решением сочинения студентов историко(фи( лологического факультета VIII семестра Александра Преснякова и юри( дического факультета VI семестра Сергея Гадзяцкого были удостоены выс( шей награды — золотой медали [7].
Отзывы представляют важный источник для характеристики отдель( ных малоизвестных страниц научной биографии С.Ф. Платонова. Значе( ние подобных материалов настолько велико, что неоднократно отмечалось в научной литературе [8].
ЦК, изданная еще в 1769 г. «одним из основателей русской историчес( кой науки» [9] кн. М.М. Щербатовым, была недостаточно изучена. А.Е. Пресняков с удивлением сообщал матери: «…что странно, как это до сих пор не исчерпаны такие ценные материалы, какие у меня в руках» [10].
Рассматривая первое сочинение под №4 с девизом «Disfecta membra poetae», рецензент отметил, что оно «обладает большими достоинствами» [11], а результаты превзошли все ожидания. «Трудно было, разумеется, питать эти надежды в такой мере, в какой удалось их оправдать автору разбираемого со(
42
чинения», — так были оценены результаты исследования, проведенного А.Е. Пресняковым. Студент(исследователь привлек к анализу не только извест( ные летописные тексты, но «обратился к рукописям ЦК», проделал огром( ную работу, в частности, «изучил подлинную рукопись ЦК и все, подобные ей, лицевые… рукописные летописи», хранившиеся в Историческом и Румян( цевском музеях, Синодальной и Публичной библиотеках, Духовной акаде( мии, других хранилищах. Единственный список остался для выпускника уни( верситета неизвестен, и то «не по вине автора», — замечает С.Ф. Платонов.
Рассматривая манеру написания сочинения, знаток летописных сводов отметил «ясность», «доказательность», «критическую осторожность и вы( держку», что свидетельствовало о «зрелой мысли и солидной ученой подго( товке» конкурсанта, а работу следует рассматривать «самостоятельным на( учным исследованием». Описав подлинную рукопись памятника и все при( писки, «сделанные на полях к исходу XV века», делающий первые шаги в науку А.Е. Пресняков повторил известные выводы о том, что ЦК представ( ляет собой «список части Никоновского свода», сделанного с Синодально( го лицевого списка №962, дополненный и переделанный с использованием ряда известных летописных сводов. Ценность и оригинальность ЦК состав( ляют именно «отступления» от известных памятников и приписки, сделан( ные неизвестным автором. Эти выводы «вполне удовлетворительно» разре( шили вопрос о содержании памятника, — отмечается в отзыве.
Второй вопрос, который интересовал автора сочинения — происхож( дение ЦК. В этом плане А.Е. Преснякову удалось «сделать ряд ценных и новых замечаний по истории летописного дела в Москве». Кроме того, по( счастливилось указать «прочие составные части лицевого свода» и дати( ровать его XVII веком (заметим, что датировка была определена неверно, и позже А.Е. Пресняков поддержит мнение Н.П. Лихачева о появлении памятника в XVI в.). Однако, «похвальная осторожность» и воздержан( ность от «категорических суждений» были восприняты рецензентом как важная черта исследователя. А.Е. Пресняков писал: «Все это гадательно, темно и неопределенно: приходится положить перо, не получив ответа на самый важный и интересный из вопросов, касающихся ЦК» [12]. Эту мысль высказал и С.Ф. Платонов, однако, по его мнению, конкурсант «много сде( лал для разъяснения того вопроса, который не признал разрешенным», а выводы «составляют прямое ученое приобретение», что и позволило авто( ру отзыва высказаться за высшую награду и рекомендовать напечатать со( чинение на средства факультета [13]. Главным результатом исследования летописей привело А.Е. Преснякова к мысли, что ЦК относится к времени Ивана Грозного, что шло вразрез с устоявшимися мнениями знатоков воп( роса, в том числе и С.Ф. Платонова, которые датировали ее XVII в. Дос( тигнутый успех способствовал оставлению А.Е. Преснякова на кафедре для подготовки к профессорскому званию.
Следующее конкурсное сочинение под №XII с девизом: «Вы же госпо( да, егда кто коли чтете…» было объемным (более 300 страниц без приложе(
43
ний) и состояло из 3(х частей. В отзыве было отмечено, что работа над сочинением «требовала от автора больших усилий и продолжительного времени», а «исполнена старательно», что и дало возможность студенту «определить до мелочей все особенности текста изучаемой им ЦК». Кон( курсант «для внешнего удобства изложения» разделил текст изучаемого памятника на 5 частей. Основной вывод, касающийся построения памят( ника, С. Гадзяцкий видел в том, что ЦК состоит из «3(х отдельных лето( писных произведений». По этому поводу С.Ф. Платонов замечает следую( щее: «Нельзя сказать, чтобы эта мысль… была твердо доказана автором и сама по себе была безусловно справедлива». В то же время эти «догадки», отмечается в отзыве, «делают честь его (конкурсанта — В.М.) наблюдатель( ности и остроумию», а «рассуждения» «как следует искать источников мос( ковских летописей, заслуживает большой похвалы» [14]. С.Ф. Платонов указывает на знакомство студента(исследователя с «разными видами ис( торических материалов» эпохи и литературой по разбираемому вопросу.
Вторая глава рассматриваемого сочинения посвящена рассмотрению вопроса о ЦК, «как памятника, главным образом, исторического». Рецен( зент обращает внимание на «любопытные замечания», сделанные студен( том, которые указывают на «наблюдательность и хорошие исторические познания автора» и позволяет сделать вывод, что значение ЦК «как источ( ника, бесспорно и важно». По мнению С.Ф. Платонова, конкурсную рабо( ту этим выводом можно было и закончить, но увлеченный исследованием автор в третьей главе своего сочинения, дает описание «истории летопис( ного дела на Руси». Рецензент отмечает «начитанность и критические спо( собности» конкурсанта, поэтому заключительная часть работы «читается с таким же интересом, как и первые две». Но «сложность построения», «нагромождение деталей» «нередко закрывают логическую нить» в рабо( те, что отмечено как «виднейший недостаток» студенческого труда. Одна( ко данное обстоятельство рецензент сглаживает и считает «плодом добро( совестнейшего ученого усердия» конкурсанта. В заключение отзыва С.Ф. Платонов делает вывод, что работа имеет «научное значение» и заслужи( вает «высшей награды» [15].
Третий отзыв на сочинение №VI с девизом: «Dris Mae, dies irae» — не( большой по объему. С.Ф. Платонов отмечает, что работа состоит из 2(х час( тей, в первой проведено «сличение текста» изучаемого памятника с Нико( новской, Львовской, Софийской (второй) и Воскресенской летописями, во второй — освещается вопрос «истории Московского официального летопи( сания». По убеждению С.Ф. Платонова, автор выясняет, «безусловно, оши( бочную» посылку — «что в дошедшей до нас летописи московские своды, в т.ч. и ЦК, представляют собой различные списки одной официальной лето( писи». Конкурсант (его фамилию установить не удалось — В.М.) ставит пе( ред собой задачу — «отыскать» «подлинный текст» официальной летописи и «определить отношение к нему текста» изучаемого памятника. Поэтому приходит «без особых доказательств» к выводу, что ЦК и есть тот «первона(
44
чальный» текст. Неправильно поставленная задача не могла привести к «твердому и ценному выводу», но студент провел «сличение летописных редакций», сумел сделать «несколько самостоятельных наблюдений над историческими источниками», что свидетельствует о его «трудолюбии» и «бесспорной учебной пользе» рассматриваемого труда, который может быть удостоен, по мнению С.Ф. Платонова, почетного отзыва.
Примечательно, что рассмотренный архивный документ был первым отзывом на научную работу А.Е. Преснякова, написанный его выдающим( ся учителем. Он же 24 ноября 1920 г. зачитает и «Записку об ученых тру( дах Александра Евгеньевича Преснякова» [16] на заседании Отделения Исторических наук и Филологии РАН во время представления его в чле( ны(корреспонденты Академии наук, и напишет известный некролог [17] на самого талантливого своего ученика. Именно последняя работа часто цитируется исследователями, которые пишут о А.Е. Преснякове или же о петербургской школе в целом, первый же отзыв почти не упоминается.
Заметим, что С.Ф. Платонов оказывал непосредственную помощь для работы с рукописями своему ученику, его имя открывало доступ к редким рукописным собраниям в самых крупных древлехранилищах Москвы, Петербурга и других городов.
Рассмотренные отзывы свидетельствуют о важной стороне педагогичес( кой и научной деятельности С.Ф. Платонова. Присматриваясь к талантли( вым студентам, он развивал у них исследовательские навыки, а затем спо( собствовал оставлению их на кафедре. Так формировалась известная исто( рическая школа С.Ф. Платонова. Интерес к летописным памятникам С.Ф. Платонов пронесет через всю свою творческую деятельность. Он подгото( вит к изданию «Памятники древнерусской письменности, относящиеся к Смутному времени», «Лицевой летописец», «Летописный сборник, имену( емый патриаршей или Никоновской летописью», «Дополнения к Никонов( ской летописи и т.н. ЦК», опубликует целый ряд работ, посвященных лето( писной традиции и изучению летописных памятников и сводов. Ряд его спо( собных учеников (И.И. Лаппо, П.Г. Васенко, П.Г. Любомиров) будут актив( но и плодотворно заниматься исследованием летописных памятников.
1.Колобков В.А. Жизненный путь историка// Под шапкой Мономаха. М., 2001. С.480.
2.Протоколы заседаний Совета С– Петербургского университета за весеннее по( лугодие 1892 года. СПб., 1892. №46. С.13.
3.Отдел рукописей Российской Национальной библиотеки (далее.– ОР РНБ). Ф.585. Оп.1. Ч.1. Д.1466. Л.2.
4.С.В. Чирков называет эту работу дипломной (См.: Чирков С.В. Пресняков Алек( сандр Евгеньевич (1870–1929) // Историки России. Биографии / Сост. отв. ред.
А.А.Чернобаев. М., 2001. С.485.
5.Александр Евгеньевич Пресняков: Письма и дневники 1889 — 1927. СПб., 2005. С.45.
6.Там же. С.58.
45
7.Протоколы заседаний Совета Санкт–Петербургского университета … С.10–11.
8.См.: Заозерский Н.А. Василий Осипович Ключевский в его рецензиях диссерта( ций на ученые степени профессоров и студентов Московской духовной акаде( мии // Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1914. Кн. 1: Эту же мысль недавно повторил А.В. Мельников (См.: Мельников А.В. Неопубликованные отзывы М.М. Богословского о кандидатс( ких сочинениях выпускников Московской духовной академии 1916–1917 гг. // Археографический ежегодник за 2004 г. М., 2005. С.518.
9.Дмитриева И.А. Щербатов Михаил Михайлович (1733–1790) // Историки Рос( сии… С.41.
10.Александр Евгеньевич Пресняков… С.36.
11.ОР РНБ. Ф.585. Оп.1. Ч.1. Д.1466. Л.2.
12.Там же. Л.3 об.
13.Пресняков А.Е. Царственная книга, ее состав и происхождение // Записки ис( торико(филологического факультета Петербургского университета. СПб., 1893. Ч.31. Вып.2. С.1–52. В этом же году она издана и отдельным изданием.
14.ОР РНБ. Ф.585. Оп.1. Ч.1. Д.1466. Л.4–4 об.
15.Там же. Л.5–6.
16.Записка об ученых трудах проф. А.Е. Преснякова // Изв. Росс. АН. Пг., 1920. Сер.6. Т.14. №1–18. С.153–157.
17.Платонов С.Ф. А.Е. Пресняков // Известия АН СССР. М.;Л., 1930. Сер. VII. С.83–86.
А.П. Беликов
(Ставрополь)
Я.А. Манандян об эллинизации древней Армении
История появления, становления, развития и «отмирания» идей все( гда интересна не только как факт чисто историографический. Идеи отра( жают ещё и дух своей эпохи, поэтому они подвластны не только чисто на( учному влиянию, но и воздействию сложившихся социально(экономичес( ких, политических, культурных и прочих факторов.
В этом плане весьма любопытно проследить судьбу одной идеи и её восприятия научным сообществом и официальными структурами.
Известный советский историк древней Армении Я.А. Манандян в сво( ей монографии «Тигран II и Рим в новом освещении по первоисточни( кам», изданной в 1943 г., предложил считать Армению «истинным эллини( стическим государством» [1]. Он полагал, что процесс эллинизации здесь достаточно глубоко охватил все слои населения, а царство было глубоко интегрировано в эллинистический мир.
Такая позиция историка объясняется несколькими причинами.
1.Я.А. Манандян никогда не был «националистом», но он всегда яв( лялся великим патриотом своего народа, несколько склонным к преувели( чению его роли в мировой истории.
2.Тигран II (95–55 гг. до н.э.), воспользовавшись ослаблением Селев( кидского царства, захватил большие территории Ближнего Востока. В ре(
46
зультате в его государстве оказались многие эллинизированные города, увеличился процент эллинского и эллиноязычного населения.
3.Аристократы и особенно царский двор, действительно, находились под заметным влиянием культуры эллинизма. Артавазд II (55–34 гг. до н.э.) даже писал трагедии, речи и исторические сочинения на греческом языке (Plut. Crass. XXXIII). При его дворе давались греческие представления (Plut. Ibid.). Как можно судить по тексту Плутарха, многие присутствую( щие понимали их без перевода.
Однако, с другой стороны, слишком много обстоятельств не позволяют согласиться с тезисом об «эллинистической Армении».
1.Эллины, даже вместе с эллинизированным населением, составляли всё же ничтожно малый процент населения армянского царства.
2.Коренное население страны вообще никак не было затронуто культур( ным влиянием эллинизма, который для подавляющего большинства армян оставался чужим и чуждым, даже враждебным их собственной культуре.
3.Немногочисленные аристократы только чисто внешне и поверхнос( тно были затронуты эллинским влиянием. Оно было модным, позволяло щегольнуть своей «образованностью», выделиться из массы «тёмных» со( племенников. И заодно, что немаловажно, угодить царю, который одно время демонстрировал подчёркнутый филэллинизм.
4.При том же Артавазде II царский двор одновременно испытывал силь( нейшее парфянское влияние, не только политическое, но и культурное тоже. Уже в начале новой эры оно заметно потеснило эллинистическую культуру. Позже некоторые армянские цари даже носили типично парфянские имена.
5.Современник Артавазда II, царь Парфии Ород II (58–39 гг. до н.э.) тоже был не чужд греческого языка и литературы (Plut. Ibid.), но это не даёт оснований считать Парфию «эллинистическим» государством.
Таким образом, утверждение армянского историка не соответствует дей( ствительности. Нет достаточных оснований считать Армению хотя бы силь( но эллинизированной страной, тем более, признавать её «истинным» эл( линистическим государством.
Версия Я.А. Манандяна осталась «не замеченной».
Её научная убедительность, конечно же, оставляет желать лучшего. Но, вероятно, главная причина того, что её «проигнорировали», заключается совсем в другом. Официальные идеология и наука, видимо, просто не зна( ли, как на неё реагировать.
С одной стороны, идеологическая установка была на то, чтобы подчёр( кивать и даже преувеличивать важную роль народов СССР в истории Древ( него мира. Отсюда большое внимание античному Северному Причерно( морью, через которое греческое культурное влияние «проникало» на сла( вянские земли. Во многом, этим же объяснялась установка на самое широ( кое изучение скифов, в которых одно время усматривали — «наших пред( ков». В том же русле развивалось изучение древней истории Закавказья, в противовес «буржуазным историкам» и их «грекоцентризму», местные
47
исследователи должны были показать важную, если не ведущую, роль своих народов в становлении и развитии самого эллинизма. Доказать, что наро( ды Закавказья отнюдь не находились на далёкой отсталой периферии ан( тичного мира.
Следует учитывать и внешнеполитическую ситуацию 40(х гг. XX в.
СССР вместе со всем цивилизованным миром вёл борьбу против фашист( ской агрессии. Одно время приветствовалось всё, что показывало «един( ство» народов нашей страны со всем остальным миром, даже в глубокой древности.
Но, с другой стороны, имелось достаточно много оснований не поддер( живать столь смелое заявление армянского историка.
1.Некоторый рост националистических тенденций в среде научной и творческой интеллигенции. Борьба против «буржуазного национализма» всегда была программной установкой партии и правительства. Поэтому любые претензии на «национальную исключительность», особые истори( ческие заслуги или особую роль этноса в чём бы то ни было, воспринима( лись весьма настороженно и не могли получить официальной поддержки.
2.Приходилось учитывать ответную реакцию соседних закавказских на( родов. Грузинские, а особенно, азербайджанские историки, очень болезненно воспринимали всё, что, по их мнению, возвеличивало армян, и, как они счита( ли, принижало их собственные народы. В таких условиях поддержать версию Я.А. Манандяна, означало, вызвать ожесточённую дискуссию в Закавказье, которая отнюдь не способствовала бы укреплению дружбы народов.
3.Не встретила полной поддержки версия и в самой Армении. Хотя некоторым историкам было лестно осознавать, что их родина являлась вы( сокоразвитым и «истинным эллинистическим государством». Однако мно( гие авторитетные специалисты отнеслись к ней резко отрицательно, пола( гая, что она покушается на этническую самобытность армян и их чувство национального достоинства.
Что характерно, сама степень именно научной достоверности или не( состоятельности предложенной версии была далеко не главным фактором. Намного более важными оказались различные «привходящие обстоятель( ства», не имеющие к науке вообще никакого отношения.
Поддержать мнение Я.А. Манандяна официально сочли излишним, но
инаказывать автора было не за что. В результате его версия была просто предана забвению.
В последующем к ней не возвращались уже не по идеологическим, а чисто научным соображениям, учитывая её научную несостоятельность. Сама монография учёного упоминалась, в основном, в связи с высказан( ным им отрицанием наличия рабовладельческих отношений в древней Армении [2].
Совсем недавно, впрочем, Армению, наряду с другими мелкими государ( ствами Востока, опять объявили «типично эллинистическим царством» [3]. Правда, развёрнутого обоснования этому тезису автор не представил. Отсут(
48
ствует у него и сноска на работу Я.А. Манандяна. Либо О.Л. Габелко просто неизвестна эта монография, относящаяся, по его мнению, к не заслуживаю( щей внимания «замшелой» старой литературе, либо же он решил заявить свой собственный приоритет на столь сомнительное научное открытие.
Представляется, что идею о древней Армении как «истинно» или «ти( пично» эллинистическом государстве, всё же не следовало бы реанимиро( вать в современных условиях.
Она ведь не стала более убедительной за те годы, которые прошли со времени издания монографии известного армянского учёного.
1.Манандян Я.А. Тигран II и Рим в новом освещении по первоисточникам. Ереван, 1943. С.64.
2.Жигунин В.Д. Эллинизм и общие проблемы древней истории // Античный вес( тник. Омск, 1999. Вып.IV–V. С.8.
3.Габелко О.Л. Анатолийское этнополитическое койнэ и особенности эллинизма в Малой Азии (на примере Вифинского царства): дисс… д.и.н. Казань, 2006. С.574.
Г.Д. Жужунашвили
(Тбилиси, Грузия)
«Историк — не... бездарный мемуарист»
«Историк не может оставаться только лишь наблюдателем происхо# дящего, как бездарный мемуарист... Он должен вращаться в самой гуще со# бытии. И поэтому я берусь за труд издания новых документов, и пусть простят будущие историки, если что не так сделаю» [1]. Эти слова (за( писка от 1(го марта 1921 г.) стали программными для уже известного про( фессора, который, по воле судьбы, начинал все сначала.
После великих революционных потрясений в России, историческая наука переживала то же самое, что все общество. Новые хозяева страны выставили свои требования — для образования нового общества нужны были новые установки. Особенные требования были выдвинуты и для ис( ториков. Ознакомившись с воспоминаниями о деятельности представите( лей этой науки тех лет, станет ясно, что многие из них на периферии когда( то огромной страны и великой науки (и по масштабам распространения, и по масштабам достижений) стали искать «убежища». Одним из таких «бе( женцев» стал и М.А. Полиевктов.
По официальной версии, уважаемый профессор едет в Грузию как упол( номоченный АН для работы в Историко(археологическом институте Кавказа и для изучения племенного состава Кавказа. Но в действительности все было по(другому. Профессору Полиевктову пришлось остаться в Грузии.
С этого момента начинается второй период в его деятельности — обра( щение к руководителям Тбилисского университета было удовлетворено. После этого начинается долгий и мучительный процесс определения сво( его места в новых условиях. «Тбилисское общество и местные ученые хоро#
49
шо меня приняли, но как специалист, по истории России, чувствовал себя в одиночестве. В университете с большим увлечением приступил к составле# нию нового курса истории Восточной Европы, … но этого было мало. Чув# ствовал в себе требования найти свое место в той грузиноведческой рабо# те, центром которого становится Тбилисский университет» [2].
Как видно, именно в те трудные дни М.А. Полиевктов принял то решение, которое и стало визитной карточкой для второго периода его деятельности.
По истории грузино(русских отношений «мы имеем несколько публика# ций, как, например, Броссе, Эзова, Цагарели, Лазаревского института Вос# точных языков, Белокурова, но все эти публикации не могут удовлетворить современных требований» [3], — писал он, руководству университета, дока( зывая важность намеченных исследований по истории грузино(русских от( ношений. Руководство Тбилисского университета, лично ректор, профес( сор И. Джавахишвили, понимая всю важность этого начинания, из скудного бюджета выделяет средства для командировок М.А Полиевктова.
Результатом этой деятельности явились 75 опубликованных трудов (на русском, грузинском, немецком и английском языках), несколько неиздан( ных рукописей (222(е единицы хранения — Г.Ж.), часть которых и сегодня вызывает большой интерес. Наследие Полиевктова многообразно также по своему характеру и содержанию: научные статьи, монографии, справоч( ники и классические публикации документов по важнейшим вопросам истории России, Грузии и Европы, популярные статьи и брошюры, специ( альные и популярные письма и др.
Оценивая эти достижения, проф. И. Джавахишвили писал: «Глубокоуважаемый Михаил Александрович! Ваше письмо подтверди(
ло то радостное для грузиноведов известие, о котором была помещена ма( ленькая заметка в «Заре Востока». Это большой подарок для нас… Вы так, избаловали нас, что я решаюсь просить Вас навести справки, нет ли описа( ния посольства в Картлинское ц[арство] конца XVI или начала XVII в… Такая находка восполнила бы этот существенный пробел…. Вы оказываете такую неоценимую услугу русской и грузинской истории, вносите столько свежего, еще не обнародованного материала, что Ваше имя впишется, как говорится, золотыми буквами в нашу историографию, и Ваши труды бу# дут настольными книгами и грузиноведов, и исследователей по сношению России с Кавказом и Востоком» [4].
1.Семейный архив М.А. Полиевктова. Д.3. Л.10.
2.Мачарадзе В., Жужунашвили Г. Значение публикации М. А. Полиектова как ис( точника по истории Грузии I пол. XVIII в. // Месхети — исторический сборник. Ахалцихе, 1997. Вып.I. С.129.
3.Центральный государственный исторический архив Республики Грузия. Ф.1505. Д.59. Л.1 (Докладные записки М.А. Полиевктова о работе по подготовке к изда( нию памятников снпшений Грузии с Россией).
4.Пайчадзе Г.Г. М. Полиевктов (к 100 летию со дня рождения) // Изв. АН Грузии. Сер. Ист., археол. и этногр. Тбилиси, 1972. №2. С. 168 (на груз. языке).
50